Грань

Вестником перемен выступил епископ Бонифаций, по-хозяйски ввалившийся в приемную Проэмперадора. Сам по себе приход этого любителя крепких напитков еще ничего не говорил – с недавних пор они с эром Рокэ чуть ли не каждый вечер выпивали вместе – но в этот раз он был особенно взволнован и впервые на памяти Дика привел с собой гостей. Пока Понси, величественный, словно цапля, перебирал своими длинными ногами, чтобы позвать «предводителя благочестивого воинства», Ричард разглядывал адуанов, топтавшихся у порога, как бедные родственники. Замявшись на миг, он налил им вина, как и священнику, уже удобно устроившемуся в маршальском кресле, чем заслужил один одобрительный и два благодарных взгляда. Эра Роке Понси не привел и сбежал из приемной с таким видом, словно все собравшиеся нанесли ему личное оскорбление. Пришлось Дику подниматься самому и невольно узнать подробности чужой личной жизни. Впрочем, падение кэналлийской крепости под натиском решительной провинциальной красотки, начавшей осаду с первого дня прибытия Проэмерадора, было вопросом времени. Так как Понси спешно ретировался со своего поста, пришлось идти в приемную подливать вино гостям и отвлекать их от идеи поторопить герцога Алву, давая ему успешно закончить начатое и подтвердить славу Первого любовника Талига. Проснулась ли у унылого чудовища совесть или пришел запоздалый страх вылететь со службы было не ясно, но минут через пятнадцать оно вновь показалось на пороге, одним свои видом портя всем настроение. Чудовище тут же было отправлено Ричардом собирать высших офицеров на военный совет и все собравшиеся вздохнули с облегчением. - Горе отцу и матери отрока сего, ибо чадо их изрядно головою скорбно, - посетовал Бонифаций, потягивая вино. Дик был с ним полностью согласен. Офицеры постепенно подтягивались, располагаясь на креслах и стульях. Благоухающий туберозами Алва устроился на подоконнике, вальяжно закинув ногу на ногу, словно собирался проводить не военный совет, а открывать пьянку бывших однокорытников. Взмахом руки он дал добро таможенникам говорить. - Мы, стало быть, отлучились… - начал повесть о своих злоключениях один из адуанов. Его перебил разгневанный Манрик, который тут же замолчал под взглядом Первого маршала. - Воины сии знают многое, что не родившимся в Варасте неведомо, и желают отплатить за беззакония, - проговорил Бонифаций, потрясая полупустым бокалом. – Поведайте нам, чада, о злокозненных язычниках, пришедших с огнем и мечом на землю нашу. - Эм, - просьба епископа застала таможенников врасплох. - Приблуды они, - первым нашелся со словами носатый, кажется, Коннер. – Пришли откуда-то с севера в позапрошлом круге, а может и того раньше, вместе со всем скарбом своим. Сцепились с племенами, что до них в Саграннах жили: кого вышибли с исконных земель, кого истребили до последнего младенца. Промеж своих мы их седунами зовем, потому как жрецы ихние бесовские ритуалы над ними проводят и после волосы у них у всех белые, как у стариков. - Верят, что произошли от ирбисов, потому в Варасте их еще барсами кличут, - подхватил его приятель, - а раз от гордого барса они, то все прочие для них грязь и падаль, - он сплюнул на губернаторских ковер. – Роднятся только меж собой. Захваченных пленников используют как рабов, так как брезгуют любыми занятиями, кроме войны. - Говорите так, словно лично общались с ними, - хищно прищурился Оскар. Шеманталь вскочил и так зыркнул на Феншо, словно того и гляди готов был налететь на него с кулаками. - Малый у нас на посту один служил, упокой Создатель его душу, - он всем корпусом развернулся к Алве и объяснял словно только для него. – Он считай лет двадцать в полоне у них провел, но счастье улыбнулось и убег от них, да вот только родные все померли, потому у нас и осел. Научил нас паре фраз по-ихнему, да и рассказывал об их укладе часто, особенно в последние годы. - В таком случае нам с вами крайне повезло. Приказ о вашем производстве в капитаны и введении в командование двумя отрядами адуанов будет готов через час, - Алва хищно улыбнулся и посмотрел на остальных своих командиров. – Господа, утром мы выступаем. *** - Это ж надо! Жалостливая история, пара сказок и вот у тебя уже капитанский патент! – негодованию Оскара не было предела. Уже пару дней как армия покинула Тронко и двигалась по степи вдоль Рассанны, а он все никак не мог успокоиться. Пытавшийся первое время переубедить его Дик уже махнул на это бесполезное дело рукой. - Сколько сиднем сидели, а стоило двум деревенщинам пожаловать, так господин Проэмперадор тут же отдает приказ выступать, словно только их и ждал. Ричард знал, что Оскар не раз сам пытался заводить с Первым маршалом разговоры о необходимости скорого выдвижения в Варасту, но тот все время отмахивался от него. Видимо, причиной столь бурного неутихающего негодования была уязвленная гордость. - Чем больше эти варвары убивают и жгут, тем сложнее нам будет со снабжением, - объяснял он Ричарду, размахивая рукой. – Обозы от Тронко будут идти долго, да и эти падальщики слетятся на них, как мухи на мед. Чем дольше мы ждем, тем голоднее нам потом будет, если все затянется. Его слова звучали разумно, но и эра Рокэ Ричард понять мог. Для победы важно изучить своего врага и место битвы, и если теоретические знания о Варасте еще можно было почерпнуть из трудов по землеописанию и старых карт, то с бириссцами все было куда сложнее: этот народ был достаточно закрытым и обособленным, чтобы ученые сьентифики обошли его стороной в своих исследованиях. Пока было время до отбытия из Олларии, Дик попытался найти что-нибудь о них в библиотеке, но отыскал только описания гвардии кагетского казара и сведенья о набегах на соседей. Воистину, вздумай Жан и Коннер составить заметки, и наверняка озолотились бы. Оставив Оскара в его шатре, Дик направился к палатке порученцев. Уже начали сгущаться сумерки и стали зажигать костры. Над многими из них уже висели котлы с солдатской похлебкой. Около одного из таких костров Ричард заметил Алву. Он был без колета, в темной рубашке с закатанными рукавами и распахнутым воротом, голову покрывала косынка. Не маршал, а один из кэналлийских стрелков или вовсе морской разбойник. Рядом в окружении других адуанов сидел Коннер и помешивал варево в котелке. - Вы не договорили про верования седунов, - обратился к нему Первый маршал, продолжая прерванный на полуслове разговор. – Верят в Великого Барса и себя считают его потомками. Общаются с ним через жрецов с набором тайных ритуалов, которые идут в бой наравне с остальными воинами. Не рассказывал ли ваш друг о чем-то еще? Святые места, амулеты? Быть может, запреты? - Чего не знаю того не знаю, - пожал плечами бывший таможенник. – Сами понимаете, седуны обращались с ним как с собакой, а перед собаками душу не изливают. Он приложился к фляжке. Замявшись, протянул Алве, который не раздумывая принял ее и сделал большой глоток. - Постойте, Прымперадор. Кажется, что-то припоминаю, - Коннер насупил густые брови. – Было у них поверье о Каменном Вожде. Он для них навроде Повелителя Кошек. Его именем проклинают редко, но если оно прозвучало, то непременно меж спорщиками прольется кровь. Это было интересно. Дик подавил порыв подойти ближе к костру, но это могло отвлечь рассказчика, потому он остался стоять в тени одной из палаток, позабыв обо всех своих недавних планах. - Вроде бы во хмелю он что-то еще про него говорил. Не помнишь? – обратился Коннер к Шеманталю и, получив отрицательный ответ, продолжил: - Да, было дело. Верют они, что, когда наступит конец времен, с запада к ним в Сагранны явится Каменный Вождь со своим войском. Сдвинет горы, повернет русла рек вспять и будет карать и миловать именем Великого Барса. Потому и боятся одного его имени, и живут по обычаям предков. Знают, что за все с них спросят, только не Создатель, а посланник их жестокого божка. - Очень интересно, - проговорил Ворон. – Вы еще, кажется, рассказывали о племени, поклоняющемуся козлу…