Грань

Дик сидел, уставившись в полотняный купол маршальского шатра. Происходящее словно проходило мимо него. Это чувство навалилось на него еще в овраге, словно что-то хлынуло в него стремительным потоком. Дик вдруг ощутил себя непомерно огромным, словно собственная кожа вот-вот не выдержит и лопнет. Бой с бириссцами был не простым, но явно не он стал причиной подобного состояния. Последний раз что-то подобное было в Лаик, когда от голосов камней хотелось разбить голову о стену. На Крейга Ричард смог забраться не иначе как чудом. На его состояние особо не обращали внимания, списывая, видимо, на то, что барчуку от вида крови поплохело. За несколько часов пути ему стало чуть лучше, но все равно суставы крутило, а в голове били барабаны. А тем временем в шатре решалась судьба Оскара Феншо. За него вступились все. Епископ Бонифаций взывал к милосердию, генерал Вейзель сетовал на ошибки молодости, Эмиль Савиньяк предлагал ограничиться разжалованием в полковники, но Алва был непреклонен. Дик вяло следил за спором, слушал чужие аргументы и лишь когда офицеры стали покидать шатер до него наконец дошло: Оскара убьют. - Вам нужно особое приглашение, юноша? – Первый маршал откинулся на спинку кресла и взглянул на оруженосца сквозь полуопущенные веки. – Или у вас есть аргументы, которых я еще не слышал? Ричард вскочил на ноги, с трудом перебарывая дурноту. - Оскар… он не заслуживает смерти. Он ошибся, но кто не ошибается? - Его ошибка стоила жизни тридцати двум его солдатам, а если бы не подмога, они полегли бы там все, - эр Рокэ не повышал голос, но по спине Дика прошел холодок. – А кто не полег, того ждала бы участь хуже смерти. - Оскар – далеко не худший офицер в армии Талига и если дать ему время… Эр Рокэ перебил его. - Вы не упорствовали бы так, будь его личико не так смазливо, а тело не столь подтянуто. Ричард дернулся как от пощечины. - Как вы смеете! - Я смею все, - усмехнулся Алва. Когда он узнал? - Оскар, в первую очередь, мой друг, - ногти Дика до боли впились в ладони. – Вы бы промолчали, если бы эру Эмилю грозил расстрел? - Учитесь играть словами, юноша. Похвально, - он все также лениво улыбался, но интуиция вопила об опасности. – Только вот Эмиль не наглый щенок. Он знает свои силы и слабости, и не пытается идти против того, кто способен одним ударом перебить ему хребет. «Да он же просто хотел впечатлить вас!», - хотелось закричать Ричарду, но это была не его тайна и не его дело. - Вы должны мне. Вы должны мне за тот вечер перед Советом Меча, - в тот момент эр Рокэ ему почти нравился. Теперь эти воспоминания были последней соломинкой, за которую Дик вцепился с упорством утопающего. - Ответ на вопрос – это одно, а человеческая жизнь – совсем другое. От бессилия захотелось взвыть. Почему он так поступает? Явно не во благо Талига, хоть и прикрылся им перед своими генералами. Эта ремарка про наглого щенка. Интуиция подсказывала, что это уже что-то личное. Их разделял стол с картой Варасты и Сарганнских гор. Дик обошел его, сокращая расстояние. Он воскресил в памяти того эра Рокэ, которому доверил свою главную тайну. Того эра Рокэ было не так зазорно умолять. - Пожалуйста, эр Рокэ. Не убивайте его. Я буду вам должен. Все, что скажете сделаю, - голос срывался из-за волнения. Судя по жжению, ладони уже были истерзаны до крови. Под взглядом монсеньора Дик ощущал себя последним ничтожеством. - Вы и так поклялись служить мне в день святого Фабиана, не забыли? - теперь он уже был предельно серьезным. – А все, что выходит за рамки этой клятвы, - Алва окинул его долгим оценивающим взглядом, - оставьте при себе. Лучше бы Ворон ударил его. Боль комом встала в горле. Эр Рокэ что, подумал, что Ричард предложил… Что ему все равно с кем? Что он готов с каждым? Вспомнились злые слова Эстебана: «Вы даете всем, кто предлагает?». Нужно было дышать, чтобы не расплакаться, как мальчишка, перед этим мерзавцем. Задавленный бессильный гнев грозил обернуться чем-то очень нехорошим. Вспомнились закатившиеся глаза Арамоны. - Ну что ж, я это запомню! – выкрикнул он и, не дожидаясь дозволения, вылетел из шатра. Оцепенение сменилось нервным возбуждением. Нехитрый план складывался на ходу. Шатер приговоренного никто не охранял – видимо, никому и в голову не пришло, что он может что-то предпринять. Когда Дик поднял полог, Оскар что-то увлеченно писал с одухотворенным выражением лица. - Оставь свои прощальные письма. Сегодня ты не умрешь, - Ричард подскочил к нему и вцепился в предплечье, заставляя подняться на ноги. – Бери все самое необходимое. Я выведу тебя из лагеря. Конечно, в городе, используя силу скал, было куда проще оторваться от преследования, но и сейчас она могла очень сильно выручить. Оскар взглянул на него с недоумением. - Не стоит, Дикон. Я понимаю, ты хочешь помочь, но не хочу унижать себя еще больше этими жалкими трепыханиями. - Жалкими трепыханиями? – переспросил Дик. Феншо отстранился и снова опустился на стул. - Сам подумай, куда мне бежать? В Агарис к Ракану? – он невесело усмехнулся. – Я сын Талига, и их затхлая Талигоя мне не нужна. Время стремительно утекало, а этот упрямец решил поиграть в дидерихского героя. Ему предлагали шанс, а он отмахивался от него, высоко задирая нос. Это было так эгоистично и… глупо. - Всегда лучше быть живым, чем мертвым, — это было настолько очевидно, что Дик почувствовал себя дураком, проговаривая столько нехитрую истину вслух. – Ты подумал, каково будет твоим родным, когда тебя не станет? Как они будут горевать, цепляясь за ускользающие воспоминания? Голос почти не подвел, но глаза защипало от невольно выступивших слез. Сколько раз он заученно повторял чужие слова, что отец погиб героем, что он теперь пример для будущих поколений и прочую высокопарную чушь. Эгмонт Окделл был его отцом и на этом свете его больше не было. Он не обнимет, не выслушает, не даст совета. Он теперь лишь отголосок в памяти и уродливый парадный портрет. Порой Дик размышлял, что было бы, если бы отец решился отступить чуть раньше и смог сбежать в Агарис вместе с младшим Эпине. Он был бы далеко, но жив, а значит когда-нибудь с ним можно было бы воссоединиться. Кажется, Оскар угадал направление его мысли. - У твоего отца не было выбора, как нет его и у меня. Мое дезертирство ляжет пятном на всех моих братьев и сестер. Что же до твоего отца… - он замялся. - Ну, говори, раз начал, - не выдержал Дик. - Всплыви он где-нибудь в Гайифе или рядом с Раканом, вас не пощадили бы. Разбили бы герб, земли раздали бы лояльным фамилиям, а вас самих хорошо если в монастырь, - впервые на памяти Ричарда Оскар так запинался, проговаривая свои мысли, словно ему было неловко рушить чужие фантазии. Дик отошел от него, присев на смятую постель, в которой они столько раз ласкали друг друга, стремясь убить время. Теперь времени у них не осталось. - Получается, я должен благодарить Рокэ Алву за то, что он отнял у меня отца, но позволил сохранить титул? Какая щедрость! Слезы уже во всю текли по щекам, дыхание срывалось от всхлипов. Кого ему стесняться? Оскара? Так через час его уже изрешетят пулями и зароют в землю. Он унесет в могилу воспоминания о чужой слабости. Дик упустил момент, когда Феншо опуститься рядом и зарылся носом в его волосы. - Прости. Это я сейчас должен успокаивать и поддерживать тебя, а не наоборот. Оскар отстранился и большим пальцем стер дорожку слез. В этот миг он был таким красивым. - Ну что ж, не получилось из меня второго Кэналлиского Ворона. Не печалься, Дикон. У тебя еще все впереди. Это не было искусной маской или бравадой. Закончившаяся неудачей разведывательная авантюра волновала его сильнее предстоящей смерти. Дик в полной мере ощутил свою беспомощность, словно ему вновь было одиннадцать, а его замок наводнили олларовские солдаты. Он мог слышать камни, метать их, как пули, да будь он даже самим Литом во плоти, если человек не хочет спасения, остается только опустить руки и смириться.