3. Тени Аншаттена. Попрыгунчик

Проснулся Ковард в дурном расположении духа. И довольно поздно: Джонс ушел к доктору Анджесу Эрдигу, оставив на столе завтрак и записку. Что ж, разговор откладывался. Значит, детектива ждал Архив и недочитанные книги. Сам того не зная, он жаждал узнать больше об Охотнике. Чем-то тот ему импонировал, что было для Коварда непривычным и немного даже пугало. Как же − нелюдь, и вдруг такое. Архивариус встретил его сердечно − старику было одиноко здесь, мало кто соглашался идти в архивы для получения знаний. − Мастер Энрих, а что вы сами можете сказать об этой Ван-Халленской резне и... как вы там его назвали? Отсекателе? − расположившись за столом, спросил детектив. − Да что я могу такого сказать... Сделали из мальчишки тварь, тварь сорвалась с поводка и всем отомстила. Родерик Ковард так и подался вперед: − А поподробнее? Это весьма, весьма интересно! − Я не знаю все детально, в «Книге» ведь указано. Вы не прочитали, стэр детектив? Мужчина несколько смутился: − Вы знаете, мастер, здесь множество слов на латыни, а я в мертвых языках разбираюсь столько же, сколько в драгоценностях короны. − О, я могу вам перевести, − оживился архивариус. − Буду весьма благодарен! − Родерик придвинул блокнот и чернильницу, приготовившись делать заметки. Через четверть часа писать ничего не хотелось, хотелось выйти и забыть все услышанное. − Мастер, вы... − Ковард сглотнул, давя в себе отвращение, − вы уверены, что Отсекателя создали именно монахи? − Никаких сомнений, юноша, никаких сомнений. − Но как же... Как это вообще... − Родерик впервые не находил слов. − Это безумие какое-то! Взять − и искалечить мальчишку? − Что поделать, церковь не выбирала методов никогда. − Значит, вот оно как. М-м-м... Но кто же тогда был Потрошителем? Не вяжется... Отсекатель отомстил и пропал, а через сорок с лишним лет возник Потрошитель... − Он вполне мог заснуть, решив, что все сделано. Он мог провалиться куда-то и не выбраться без посторонней помощи. Он мог испугаться, что маловероятно. − Заснуть, говорите? − Ковард схватил несколько томов «Книги», раскрывая на последних страницах, пока не отыскал с победным, слишком громким для вечной тишины под этими гулкими сводами, криком: − Нашел! Вот, он же сам написал: «Теперь я буду спать». Но что-то его разбудило. Эти жертвы − это была месть за прерванный сон? − Этого я не знаю, юноша, увы, не знаю. − Куда он делся сейчас, − бормотал детектив больше для себя, потирая лоб. − Если бы не эти убийства, он бы сейчас был как нельзя кстати! Вся эта мифическая ерунда затаилась бы, как мыши под веником, знай они, что Охотник в городе! Архивариус дробно, дребезжаще засмеялся: − Ах, юность и горячность. Вы переоцениваете способности Отсекателя, юноша. Он все же был молод и не слишком опытен. Что такое трехсотлетний охотник против, например, шестисотлетней горгульи? − Ох, не надо о горгулье, мне она не понравилась, меня едва не залили металлом. − Ну, против теоретически бессмертного ши? Знаете ли вы, мой юный друг, что Аншаттенские холмы некогда назывались Шат-о-Ши, то есть, со старобриттского, Врата Ши? − Теперь знаю. Что ж, а по результатам ритуала что должно было быть с тем, кто его проводил, в книге не написано? − Он становился Поводырем, то есть, тем, кто приказывал Отсекателю. Оставаясь при этом человеком, старея, болея, но не умирая. Незавидная, кхе-хе-хе, участь. − А если ритуал провел Отсекатель? Что с ним тогда должно стать? Он тоже будет человеком? − Обратный ритуал? − старик пожевал губами, морща и без того изборожденный морщинами лоб. − А ведь, знаете, юноша, что-то у меня такое было в запасниках... Пойду, пороюсь. Он поднялся и зашаркал куда-то в глубину архивных помещений. Ковард в нетерпении ожидал, он чувствовал, что напал на какую-то важную нить, ведущую к Потрошителю. Пришлось набраться терпения: архивариуса не было очень долго, едва ли не с час. Детектив принялся перечитывать некоторые особо запомнившиеся заметки на полях, листая страницы бестиариев, рассматривая гравюры. Узнал даже несколько новых тварей с которыми очень не хотел бы встретиться. Например, того же ши. Нет, легенды все переврали. Не были эти существа «прекрасны, как день, и опасны, как безлунная ночь». Они были омерзительно, завораживающе красивы − и смертоносны, как чума. Они питались человеческим мясом, предпочитая похищать детей лет трех-пяти, юношей и беременных женщин. От них было одно только спасение − бегство подальше. Позже нашли еще одно, точнее, нашли способ убивать их − холодное железо. Самородное или найденное в местах падения небесных странников-метеоритов, кованное холодным способом – весьма трудоемким и не всякому кузнецу под силу. Кстати, были в бестиариях и упоминания о том, что ковать холодное железо могли лишь те кузнецы, что породнились с кобольдами – еще одной нечистью, в принципе относившейся к людям нейтрально, пока те не забредали на места их обитания. Наконец, старик вернулся. Ковард приготовился слушать. Мастер Энрих принес ободранную книгу, выглядевшую так, словно ее пытались разорвать в ярости. − Думаю, вам стоит прочесть это самому. Здесь старобриттский, но вам будет интересен не сам текст. − А что мне будет интересно? − Ковард взял книгу, раскрыл ее. И сразу же понял, что имел ввиду старик. Тот же почерк заметок на полях. Кошмар, выписанный твердой рукой кровавыми чернилами. «Мне было четырнадцать, когда за мной пришли монахи. И я был сиротой, как и те, кого я взял для Круга Обратного Преображения. Имя, данное мне отцом, было Майлз. Тогда я в последний раз слышал его. После того, как меня забрали в монастырь – никто не звал меня по имени. На три года меня заточили в катакомбах, лишив возможности не только двигаться, но и видеть, и слышать. Кто-то спускался ко мне, поил мерзостными эликсирами, от которых мое тело изменялось с болью. Наверное, я кричал, но вскоре горлом пошла кровь. Дальше все словно в тумане. Когда с глаз сняли повязку, свет причинял мне страшную боль, но я надеялся, что все закончилось. Однако все лишь начиналось. Тогда я еще не знал, что со мной сделали и зачем. Но вскоре понял: монастырю требовался послушный раб для выполнения грязной работы – очистки здешних земель от тварей, которые селились на Шат-о-Ши с незапамятных времен. Меня научили убивать, остальное я постигал на практике. Единственной отрадой в моей исковерканной чужой волей жизни стало чтение. В монастырской библиотеке я проводил все те ночи, что были свободны от исполнения приказов. Мне не требовались свечи, чтобы разбирать написанное. Когда я впервые попал в хранилище знаний, я едва знал несколько букв. Тогдашний архивариус научил меня остальным, дальше я учился сам. Они называли меня «тварью». А мне хотелось снова услышать свое имя. Меня «ласкали» плетью, а я всего-то хотел ощутить прикосновение дружеской руки. Меня пытались заставить целовать руки моих хозяев, но этому приказу я отчего-то мог сопротивляться. В последние годы существования монастыря охотник на нечисть им уже не требовался. О, нет, теперь им нужен был послушный их воле убийца людей. И мне пришлось подчиниться. Они называли меня «Отсекателем голов» и «мстителем», натравливая на неугодных им людей. Лишь спустя десять лет мне удалось освободиться, и то лишь благодаря случайности, убившей брата Иозефа, владевшего ключом к моим узам. «Резня в Ван-Халленском монастыре», если тебе это что-то скажет. Все, чего я хочу − вернуть себе свое тело. Есть Круг Обратного Преображения, да, он потребовал жертв, схожих со мной телесным обликом. Никто из них не испытал боли. Ты все разрушил. У меня осталось всего лишь две недели на то, чтобы завершить Круг. Я не могу сделать этого без отмеченной жертвы». Детектив пролистал все до конца. «Я стану человеком. Снова. Последняя жертва станет моим первым шагом к новой жизни». − Квадра... − слабо пробормотал Ковард. С последним словом мозаика сложилась. И он вспомнил, где видел этот почерк. − Мне пора, стэр архивариус. Я приду завтра! – детектив выскочил из Архива, на ходу сгребая свои заметки и запихивая их в поясной планшет.