3. Тени Аншаттена. Попрыгунчик

В дверь приемного покоя доктора Стига Ковард колотил так, словно за ним гналось четыре горгульи. — Стэр доктор не принимает! — звонкий, высокий голос Мэлси отозвался ему. — Извините. — Немедленно открывайте, стэр Дорн. — А, стэр детектив, — замок щелкнул, Мэлси распахнул дверь. — Что-то слу… Ковард притиснул его к стене, сжав тонкую шею: — Да, случилось, Потрошитель. Я тебя выследил. Юноша даже не побледнел — посерел. — Что вы… Стэр Ковард, вы с ума сошли? Отпустите! — Я нашел описание ритуала, Тварь. И ты зря думал, что я не узнаю твой почерк, очень зря. — Пожалуйста, отпустите, — Мэлси как-то обмяк, больше не пытаясь отодрать от своего горла руку детектива. Ковард выпустил его. — Значит, отпираться больше не будешь? — Не вижу смысла, детектив. — Отлично. Пойдешь под суд за убийство, а доктор Стиг — за пособничество и укрывательство преступника. — Не надо, прошу вас! Не впутывайте Эрвальда! — Что значит «не впутывайте»? Он знал, кто ты, но не пошел в полицию. Мэлси медленно опустился на колени, умоляюще сложив руки: — Пожалуйста, он ни в чем не виновен. — Суд разберется в том, кто виновен, а кто нет. Или… Хм-м-м, — Ковард припомнил, что Потрошитель был Охотником, оглядел Мэлси внимательнее. Тот замер, так же внимательно глядя на него, не двигаясь с места. — Можем заключить сделку. Иногда полиция идет на такие с преступниками: помилование в обмен на помощь при расследовании. — Н-но… чем я могу помочь? — изумился юноша. Или Тварь? Кем считать его теперь, Ковард затруднился бы ответить. — Пока что не знаю. Например, придумать, как прикончить полукровку-грёблинга. — Пулями из сплава серебра и железа, — мгновенно выдал Мэлси, поднимаясь на ноги. — Но не ждите от меня подвигов Отсекателя, стэр Ковард. Я всего лишь человек. Теперь. — Будешь помогать так, как сможешь. Знаниями и советами. — Если обещаете не трогать Эрвальда. — Будете оба хорошо работать — не трону. — Договорились, — серьезно кивнул Мэлси. — Что с доктором Стигом? Детектив предпочитал не думать о том, что только что здесь произошло. Это было как-то слишком. Нужно было думать. Юноша вздохнул: — Жар. Грёблинги… м-м-м… не ядовиты, но весьма нечистоплотны. Мирс Кварц повезло, у нее оказалось весьма крепкое здоровье, организм переборол заразу, да и раны были совсем неглубокими. Я сейчас отпаиваю Эрвальда травами, он скоро поправится. Боялся, что руку не смогу спасти, — голос его дрогнул. — Обошлось. — Хорошо. Значит, серебро и железо… Где такое взять? — Закажите у мастера Бэллига с Коронной улицы. Он, думаю, даже не удивится — его семья долгое время делала на заказ оружие из такого сплава. У меня был клинок их работы. — Хорошо. Спасибо за помощь. Ковард искренне старался быть хорошим детективом. Расследование, отработка денег, поимка преступника. И что из того, что ему теперь помогает Потрошитель? Тем более, что образ, нарисованный воображением после чтения записок Охотника и расследования ритуальных убийств Потрошителя никак не вязался с этим рыжим голубоглазым пареньком, так безусловно преданным своему покровителю. Ладно, пускай. Тех сирот не вернуть, а пятно на репутации Ковард уже стерпел. Уже в дверях его окликнул Мэлси: — Стэр детектив, как вы узнали? — По почерку и по описанию ритуала, я ведь сказал. — Значит, вы были в Архиве? Вот же старый змей, нашел все-таки… — Я — хороший детектив, стэр Дорн, очень хороший. — Не спорю, — юноша усмехнулся. — Эрвальд подозревал, что однажды вы меня раскусите. Не думал только, что так быстро. — Меня многое смущало, начиная с того, что вы выжили. И заканчивая вашей безупречной улыбкой. У Дорна были кривые зубы, — Ковард, наконец, понял, что его смущало. — Жить в теле, которое небезупречно, если после ритуала я мог его немного изменить? Дорна мало кто знал и уж точно практически никто не рассматривал его зубы. Все больше пытались полапать за тощую задницу. — Ясно. Что ж, всего доброго, — кивнул детектив. Надо было еще поговорить с Джонсом. — И вам, стэр детектив, — Мэлси запер дверь и поднялся в квартиру. Его все еще потряхивало от пережитого где-то глубоко внутри. Но больше от осознания, что готов был убить человека снова, лишь бы остаться с Эрвальдом, лишь бы его любовника никто не тронул. Или сдаться и быть казненным — с теми же условиями. Он вошел в полутемную спальню, присел на край постели, осторожно поглаживая лежащую поверх одеяла руку доктора. Жар все еще держался, но кризис миновал этой ночью, и теперь следовало ожидать выздоровления. Мэлси наклонился, прижался лбом к горячей ладони. — Я тебя люблю, — сорвалось с губ тихо, почти неслышно. Эрвальд слабо шевельнул рукой, пытаясь погладить Мэлси по щеке. Тот прижал его ладонь к губам, целуя так, как никогда не позволял себе касаться рук тех, кому прежде служил. Хотя заставить его пытались всегда — сломить последний оплот его воли. — Эрвальд… Как ты? — Жарко. Но терпимо. Я долго лежал? — Недолго, всего три дня. Пить? Может, попробуешь немного поесть? — Хорошо. Я слышал голоса. Что-то случилось? — Случилось. Детектив Ковард догадался, кто я. Эрвальд побледнел, попытался привстать: — Что? Но… как? — Тише, не вставай, тебе еще нужно лежать, — Мэлси аккуратно опустил его назад на подушки. — Он хороший сыщик, да и старый архивный змей ему помог, отыскал ту книгу, что я приносил тебе. А почерк у меня, как ты знаешь, не изменился. — И что теперь? Что он сказал? Что ему надо? — дальше силы Эрвальда покинули. — Все хорошо, — Мэлси метнулся к столу, где настаивался в серебряном чайнике отвар из лекарственных трав, принес ему и напоил, осторожно придерживая голову. — Мы заключили сделку: он не тронет тебя, а я буду помогать в расследовании странных дел. — Хорошо. Ох, как же болит рука. Что у этой твари на когтях такое… Теперь, когда Ковард знал, с души Эрвальда упала тяжесть, которую он носил все это время. Все раскрыто, последствий не будет. А помощь… Да почему бы и нет? — Много заразы у нее на когтях, — вздохнул Мэлси. — Раньше такие раны прижигали каленым железом, нынешний антисептик не справился. Потерпи, Эри, скоро все заживет. Он не хотел говорить, как испугался, что не сумеет остановить воспаление и начнется гангрена. Грёблинг порвал Эрвальду больше плечо, а не руку, и распространение заразы убило бы доктора наверняка. — Ничего, я живучий, — усмехнулся Эрвальд. — Меня даже Потрошитель прирезать не смог. — Я и не хотел, — слабо возмутился Мэлси. — Ну вот, теперь я тебя накормлю, и будешь выздоравливать. — Да. Спасибо, что ухаживал, без тебя я бы точно умер. — Без меня ты бы жил, не зная горя, — Мэлси утопал за еще теплой овсянкой с медом и сушеными фруктами, которую готовил сам, не доверяя приходящей прислуге. Эрвальд слабо улыбнулся, решив, что потом расскажет, что с Мэлси намного лучше, чем без него. — Джонс, вы здесь? — Родерик взлетел наверх, как коршун, ворвался в распахнувшуюся дверь. — Вы пообщались с третьей потерпевшей? — Да, стэр, пообщался. Что с вами, стэр? — Со мной? Со мной все в порядке, — отмахнулся детектив. — А вот что с вами, Джонс? Ну-ка, садитесь, — беднягу Ричарда толкнули в кресло, Ковард заходил по гостиной кругами. — Рассказывайте, что вас толкнуло на такие глупости, как увольнение и уход из дому? — Эм-м, не понимаю вас, стэр. — Джонс, не прикидывайтесь дурачком, вам не идет! — рявкнул Ковард. — Все вы понимаете, только увиливаете от ответа. — Это личная причина, стэр, я бы не хотел говорить. — Ричард, — детектив сменил тактику, заговорил спокойно и увещевающе, — мы ведь с вами напарники. Я должен знать ваши причины. Не хотелось бы, знаете ли, однажды остаться в одиночестве, если ваша причина вдруг ответит согласием на предложение брака. Или что там с ней такое. — Нет, стэр, причина не в этом. Родители просто очень не одобряют мой выбор профессии. — Но вы же уволились, Ричард. Почему не вернулись в отчий дом? — Потому что хочу расследовать преступления с вами, стэр. — Дик, — Родерик впервые обратился к нему так, словно признавая еще одну уступку чуть большей близости в отношениях, — но ведь рано или поздно вам придется жениться. — Пока что у меня никого нет на примете, стэр Ковард. — Что ж, надеюсь, когда-нибудь появится. Не хотелось бы, чтобы такой видный молодой человек остался холостяком, как я, — рассмеялся Родерик. — Джонс, у нас есть вино? — Да, стэр. Что случилось? — снова повторил Джонс. — Я раскрыл личность Потрошителя, за это стоит выпить, вы не находите? — Стэр, вы… — Джонс мигом приволок припасенную на случай внезапного праздника бутылку. — Но как? Кто он? — О, мой юный друг, вы удивитесь, — Ковард выбил пробку одним мастерским ударом по донышку. — Несите бокалы, несите ваши сандвичи, я голоден, как Тварь. Джонс быстро принес все затребованное, предвкушая интереснейший рассказ. Ковард усмехнулся: мальчишка, какой все-таки еще мальчишка. Начал он издалека, разлив вино по бокалам, с тоста: — Давайте выпьем, Джонс, за торжество здравого смысла. И крепость нашего с вами разума. - Да, стэр, — Джонс явно сгорал от нетерпения. Рассказывал Родерик подробно, с самого начала этой истории, трехсотлетней давности, подливая вино зеленеющему напарнику. — А потом Отсекателя что-то разбудило два с половиной года назад, он осмотрелся и решил начать жизнь с чистого листа. А для этого ему потребовался Круг Обратного Преобразования и тринадцать жертв. Последняя должна была стать… — он замолчал, глядя на Ричарда, думая, догадается тот или нет, ведь умный парнишка. — Новым вместилищем? Мэлси… М-мэлси..? — Верно. Мэлси Дорн и есть теперь тот самый Майлз-Охотник, Отсекатель, Потрошитель, Тварь. Назови как угодно — суть одна. — И что теперь, стэр? — Джонс несколько побледнел. — А ничего. По сути, предъявить ему нечего, доказательств у меня никаких, только почерк на полях старых книг, но Мэлси в любой момент может сказать, что просто выдумывал эти истории и заметки и портил книги от пакостности натуры. Ну, приговорят к штрафу. И все. Но так как он этого не знает, то я стребовал с него обещание помогать нам в расследовании всякого такого… потустороннего. — По поводу потустороннего, стэр, третья жертва описала его, — Джонс принес альбом. — Взгляните, что вышло. Ковард вытащил свой блокнот с тщательно перерисованным из бестиария изображением грёблинга. — Что ж, как я и думал, это полукровка. Вопрос в том, где он прячется днем. Грёблинги — твари сумеречные. — Полукровка? То есть, его мать — человек? — Угу. Скорее всего, какую-то женщину эта тварь изнасиловала, та понесла, по какой-то причине выродка не убили сразу. Или попытались, но неправильно. Или глупая сентиментальная девица не позволила, но тогда это относит нас к далеко не простым жителям Аншаттена. — В общем, нам надо как-то выследить ее? — Да. Завтра отправишься в архив и перероешь подшивки «Аншаттен блам» за последние… гм… лет двадцать. — Почему вы решили, что существо такое, гм, юное? Эрвальд задумался. — Наверное, потому, что первым делом оно напало на девушку? Не знаю, Ричард, не знаю, интуиция. Иногда ей стоит доверять. Будешь искать упоминания о любых скандалах в высокопоставленных кругах нашего города. Чем черт не шутит, когда Квадра спит, вдруг это, в самом деле, отпрыск какой-нибудь бла-а-ародной дамочки. Я лично никогда не интересовался жизнью высшего общества, не могу вспомнить. — Хорошо, стэр, непременно займусь. Я куплю завтра на ужин несколько пирогов, вы не против? — Еще как не против. Ну, а сейчас — спать. К черту всех тварей, сколько их есть на свете, я хочу, чтоб мне не снились никакие когтистые сволочи, — Родерик разлил остаток вина по бокалам и легонько коснулся своим бокала Ричарда. — За добрые сны. — За добрые сны, стэр.