Time Braid - Переплетения времени

День окончания наказания был счастливейшим днем моей жизни. Я уже так привыкла к волнам эмоций, которые наполняли меня откуда-то снаружи при наших тренировочных сессиях, что было странно ощущать снова только свои собственные реакции. Я ожидала еще один прилив гордости и удовлетворения, как если бы еще раз выполнила трудный приказ безупречно. Возможно, благодарность, как когда он говорил, что я хорошо приняла наказание, или даже уважительный трепет, как когда он объяснял мне, какой я должна быть. Но когда мой хозяин отметил последнюю сессию наказания, единственным ощущением было громадное облегчение, что все наконец закончилось. Моя тренировка была закончена, и похоже это значило, что мои эмоции снова только мои. Он отцепил ремешок, который удерживал на месте кляп, и я ненадолго прижалась щекой к его пальцам. Ему не нравились значительные выражения эмоций, но небольшие жесты были разрешены. — Благодарю, сэр, — прохрипела я. — Мой голос едва слушался после множества дней крика, и я еле-еле шептала. Но подобная мелочь не помешает мне исполнять приказы. — Что... теперь? — Карин и Хината уберут твои оковы, — отрезал он. — После этого твоей задачей будет как можно более быстрое восстановление твоей силы. Сейчас мы в Амегакуре, однако Нагато единственный член Акацуки, на которого мы можем полагаться. Некоторые из них слишком склонны к бессмысленному насилию, так что будь осторожна и держись рядом с Хинатой все время, пока не придешь в норму. Он развернулся и вышел, игнорируя мой шепот подтверждения, затем зашла Карин. У Карин и Хинаты ушел час на освобождение меня из оков. Хината разбирала каждый элемент с небольшой долей неприязни, аккуратно вытаскивая шипы, пронзавшие мою плоть, пока Карин следила за исцелением ран. Оставшиеся дыры были окружены рубцовой тканью, а часть из них были инфицированы. Мои ноги не выдержали бы мой вес, однако Хината опустила меня на пол с удивительной нежностью. Я смутно помнила, что была близка с одной из ее версий. Она была другом или просто такой же слугой того же хозяина? — Кунай, — попросила я ее, все еще прилагая немало усилий для разговора. Она, ничего не говоря, выдала мне один и помогала мне сидеть, пока я вырезала ключевые места печатей для подавления чакры, вытатуированных на моей коже. Порезы кровоточили больше, чем обычно, с моим покореженным контролем, а повторяющиеся шоковые нагрузки на систему чакры при снятии каждой печати не добавляли мне здоровья, но я считала, что смогу оставаться в сознании, пока не закончу работу. — Что ты делаешь? — гневно спросила Карин. — Последнее, что тебе нужно — дополнительная нагрузка на организм, девчонка. Мы можем удалить печати и позднее, как только я буду уверена, что ты выживешь после этого. — Пошла ты, — прохрипела я. — Либо... некомпетентна... или ненавидишь меня... надеюсь, я умру... не полагаясь на тебя. Я едва удерживала кунай и с отвращением заметила, что моя рука дрожит. Но я сумела разрушить все пять печатей на правой руке, так что сменила руку и начала работать над левой. — Идиотка! — зарычала Карин. — Я не понимаю, почему хозяин так одержим тобой. Ты просто тощий ребенок с большим лбом. Знаешь, эти шрамы у тебя на всю жизнь останутся. Твое тело никогда не восстановится, как и чакра, а они уже получили все секреты, которые у тебя могли быть. Ты никогда не будешь так же полезна, как я. Я проигнорировала что-то верещащую бестолковую идиотку, заканчивая работу над левой рукой и начиная работать над торсом. Несколько моих тенкецу были повреждены, что могло снизить контроль, но я снова начала ощущать свою чакру. Согласно общепринятому мнению, она должна была быть повреждена не меньше моего тела, поскольку оно предполагалось источником физической энергии. Но это было не так. Я была куда слабее, чем должна была, как говорили мне инстинкты, однако я чувствовала, что у меня хватит силы для окончания работы. Карин вырвала кунай у меня из рук. — Прекрати! — заорала она. — Ты слушаешь меня? Как медик нашей команды я приказываю тебе прекратить ухудшать свое состояние. Ты и так будешь прикована к кровати неделями, а если не сделаешь так, как тебе говорят, то можешь и вообще никогда не начать ходить. Я уставилась на нее. Я не собиралась разочаровывать хозяина, провалив первую же выданную задачу, и была чертовски уверена, что не хочу идти на риск повторного наказания. Но я была слишком слаба для сражения. Возможно, я не смогла бы даже сидеть без помощи Хинаты. — Хината, — сказала я. — Воспоминания... обрывочные, но... доверяла тебе. Союзники? Друзья? Она посмотрела на меня и нежно провела пальцами по моей щеке. — Да, Сакура. Ты многим рискнула ради меня, и в любом случае я считаю, что Саске хотел, чтобы мы были напарниками. Я помогу тебе, чем смогу. Что тебе нужно? Я указала на печати на спине. — Закончи, пожалуйста? — попросила я. — И не давай... шарлатанке... вмешиваться. — Хорошо, — согласилась Хината. — Шарлатанке? Ах ты сука! — вспыхнула Карин. — Я заставлю тебя пожалеть об этом. Хината, пожалуйста, остановись. Нам надо лечить ее, а не ухудшать состояние. — У Сакуры те же приказы, и она просит этого, — безмятежно сказала Хината, ловко расправляясь с печатями у меня на спине. — Я доверяю ее суждениям. — Но, Хината... — начала ныть Карин, однако смешалась, когда увидела мои действия. Когда большинство печатей было удалено, я получила доступ к чакре практически уровня чунина, чего хватило для удаления печатей с моих ног быстрым танцем скальпелей чакры. Потом я обратила свое внимание внутрь, исцеляя поврежденные тенкецу и каналы чакры. Это вернуло мой контроль на приемлемый уровень и дало доступ к оставшейся чакре. Ее вполне хватило для превращения себя во взрослую форму, которую я запомнила когда-то в туманном прошлом. Карин ахнула и отошла назад, когда я потянулась, снова наслаждаясь ощущением силы и здоровья. Я дружески обняла Хинату и вскочила на ноги. — Ах, так куда лучше, — сказала я. — Спасибо, Хината. Дай мне пару часов на отдых, и я буду как новенькая. — Но... но... это невозможно! — воскликнула Карин. Я похлопала ее по голове. — Продолжать убеждать себя в этом, дитя. Хината, тут поблизости найдется ванна? * * * Хозяин оценивающе смотрел на меня, стоящую рядом с безмятежной Хинатой. — Так это не конструкт из чакры? — спросил он. — Ты и правда перестроила свое тело на клеточном уровне, используя свою технику? — Да, сэр, — гордо сказала я. — У меня есть и менее мощные техники, которые и правда похожи на постоянное хенге, однако это полная версия. Это тело такое же реальное, как то, в котором я родилась, однако куда сильнее. Представьте тяжелые физические тренировки в течение пары десятилетий, пока вы не достигнете пределов физического развития, без каких-либо признаков травм от тренировок или возрастной деградации. И на самом деле я еще лучше, поскольку применила множество небольших физических улучшений, основанных на моих медицинских техниках. Улучшила гибкость суставов, увеличила прочность костей и остальное в том же духе. В конце я изменила все мускулы для того, чтобы они выдерживали огромные объемы усиления чакрой, и интегрировала улучшенные версии техник Тсунаде в свой стиль. — Хн. Тогда ты так же сильна как Тсунаде? Я покачала головой. — Моя техника оптимизирована под скорость и прочность, так что на пике силы я могу выдать примерно пятую часть той силы, что может она. Но этого все равно с избытком хватает на любого, кто ниже биджу по уровню, и мне не приходится проводить атаки в том же стиле, что и она. Другой недостаток — расходуемый объем чакры. Прямо сейчас это поглотило большую часть, так что мне нужно несколько часов на восстановление после трансформации. — Интересно, — сказал он. — Ранее ты была способна проделывать это непринужденно, так что я хочу, чтобы ты определила, почему твоя чакра так ослабла, и исправила это. Но, думаю, это будет небыстро, так что пока ты разработаешь подобные трансформации для Хинаты и меня. Сначала Хината, и дай мне знать, как закончишь. — Хорошо, сэр, — с готовностью сказала я. Наконец шанс быть полезной! — Теперь, — продолжил он, — я хочу посмотреть на ваш поединок. Только несмертельные техники. Покажи мне, что можешь, Сакура. Вся комната целиком была в радиусе поражения техник Хинаты, что было немалым недостатком. Даже на полном моем усилении она была быстрее меня, мгновенно перемещаясь заменой туда, куда хотела, пока я была ограничена моментом и ускорением. Ее джукен был за гранью безупречности, совершенная симфония искусного разрушения, а ее мастерство в водных техниках было практически столь же велико. Даже Гай вряд ли бы продержался против нее больше десяти секунд. Но я могла избавиться от большинства последствий нелетальных ударов мгновенно, и у меня было куда больше ниндзюцу, чем у нее. Я проиграла свой первый поединок, однако держалась во втором до тех пор, пока чакроистощение не заставило меня уступить. Саске удовлетворенно кивнул. — Превосходно, — сказал он. — Несмотря на твою непокорность, ты выполнила изначальные приказы весьма хорошо. Я пыталась не улыбаться слишком очевидно, но трепет осознания, что я угодила хозяину, был больше, чем я могла скрыть. — В будущем ты будешь тесно работать с Хинатой, — продолжил он. — Я хочу, чтобы вы тренировались вместе до тех пор, пока не восстановишь свои полные способности. Проинформируй меня, когда это будет сделано, и я дам тебе следующее задание. * * * Довольно странно, но у меня уже был шаблон для улучшения Хинаты, хотя я не могла вспомнить, когда разработала его. Мы провели пару дней, изучая его, просто чтобы убедиться, что он идеально подходит ей, и она была весьма довольна своими результатами, на свой тихий лад. Но этот проект был закончен куда быстрее, чем я изначально думала, а Саске по какой-то причине не было в Амегакуре, когда я закончила. Так что я решила взглянуть на свое внутреннее состояние, пока буду ждать его возвращения, и посмотреть, можно ли исправить какой-то ущерб из того, что я нанесла себе в безумной попытке сбежать из этого правильного места. Глупая я. Саске настаивал на прорыве в мое внутреннее сознание почти половину моего наказания, и его поиск скрытых трюков и ловушек нанес немалый ущерб. Но общие очертания озера, рощи и дома все еще были на месте, так что я решила, что сейчас будет куда легче исправить все, чем после того хаоса, который устроил мой демонический аспект. Я уверенно шагнула к обломкам рощи, которые олицетворяли мои самые сильные чувства, собрала свою волю, собираясь пропеть, что все снова исцеляется... И не смогла найти слова. Почему-то мое понимание Небесного Языка исчезло, и я знала, что метод не сработает с языком людей. Это было чертой Небесного Языка как словесной формы мастерства печатей, что давала песням исцеления их силу. Это, и мое имя. — Так, хорошо, — сказала я себе. — Я просто начну с чего-то попроще. В последний раз восстановление началось с созерцания моего имени. Я просто сделаю это еще раз. Так что я села на берегу своего небольшого озера чакры и спустя мгновение вся моя уверенность испарилась. Потому что я не смогла вспомнить и свое истинное имя тоже. — Но... как? — выдохнула я в разрастающемся ужасе. — Как я могла забыть свое имя? Это все равно что забыть себя. Если я не знаю его, являюсь ли я еще вообще собой? Хозяин, что ты со мной сделал? Я нырнула на следующий уровень, внезапно устрашившись, что не смогу сделать и этого. Что не смогу увидеть саму себя. Что нечто со мной настолько неправильно, куда хуже, чем я представляла, что я могу никогда не восстановиться. Там было темно, и я отпрянула в инстинктивном ужасе. Это не было тьмой наказаний Саске, но напоминало о них слишком сильно, чтобы игнорировать. Я открыла глаза и поняла, что дрожу. — Я должна быть сильнее этого, — сказала я себе. — Хозяин хочет, чтобы я исправила свою чакру, и я не смогу это сделать, пока не изучу себя. Это даже не настоящая темнота, просто мое воображение. Подождите, я же встречалась с этим ранее. Это словно тот первый раз, когда я сбежала, когда я была слишком напугана, чтобы не повиноваться любым приказам. Только на этот раз страх стоит на пути к повиновению. Ладно, тогда мне сейчас придется использовать свои навыки для хорошего дела. Ужас тьмы, выросший во время моих наказаний, был глубоко укоренен в моей психике, и потребовались долгие часы, чтобы выкорчевать и удалить его. Это не должно было быть настолько сложно, но страх сопротивлялся моим усилиям, словно это было нечто большее, чем неподходящие ментальные ассоциации. Я никогда раньше такого не видела при своих исследованиях техник удаления старых травм, ну или не могла вспомнить. Но опять же, тогда я была отчаянной маленькой девочкой. Надеюсь, это всего лишь признак того, что мои возросшие ментальные способности сделали меня устойчивей к чисто физическому воздействию на мозг. Наконец, я удалила страх, и он перестал расти, так что я смогла закрыть глаза и провалиться в себя без паники. Я неуклюже нащупала нужный путь, едва найдя его, хотя была уверена, что была тут сотни раз ранее, и в конце концов вытащила себя в нужную перспективу. То, что я обнаружила, было не танцующими шаблонами света, которые должны были там находиться, или более статичной паутиной, как было на моей горе. Мои старые шаблоны были размазаны до неузнаваемости, уничтожены грубым извлечением всего, что придавало смысл моей старой жизни. Теперь здесь была только медленная печальная спираль вокруг моей новой страсти к удовлетворению Саске. Я обмякла в отчаянии. — Ох, Саске, — мягко сказала я. — Я правда была настолько злой, что тебе пришлось убрать все, чем я была, чтобы спасти меня? Я была так ужасна, что ты не мог оставить мне и кусочка меня? Это уже предел для стабильных фиксаций. Если бы оставил меня вот так, то я бы сошла с ума в течение нескольких месяцев. Будь я так одержима тобой, я бы превратилась в психопатку, кидающуюся на всех, кто кажется мне недостаточно преданным, и это сделало бы меня бесполезной для тебя. — Так и что мне теперь делать? “Исцеляйся, — пришел слабый шепот откуда-то из окружающей тьмы. — Вспоминай”. Я нервно огляделась вокруг, ошеломленная внезапной уверенностью, что потеряла нечто куда большее, чем просто воспоминания и несколько техник, пока была захвачена. Та Сакура, что стояла здесь последний раз, знала секреты, которые я не могу и вообразить, и ловушки, которые она оставила, могут поглотить меня целиком, если я не буду осторожна. — Я хочу, — призналась я тьме. — Но должна сделать это правильно. Я должна повиноваться. Я должна! Я не могу снова быть наказанной. В этот раз я собираюсь быть хорошей девочкой и заставить хозяина гордиться мной, и я никогда не позволю себе упустить нечто, что снова сделает меня непослушной. “Созданная болью?” — спросил меня голос с большей симпатией, чем я ожидала. Но это был мой собственный голос. Почему я так боюсь его? — Да, — признала я. — Я... я не уверена, что хотела бы этого раньше. Но тогда я была плохой девочкой. Теперь я должна быть лучше. Эм, а ты кто? “На самом деле очень плохая девочка, — с ноткой самодовольства сказал голос. — Ты не хочешь пробуждать меня прямо сейчас. Но тебе нужно балансировать между твоими приказами и найти пространство для настоящей себя, чтобы снова узнать свое имя, или же все огромные усилия твоего хозяина по нашей поимке будут пустой тратой времени. Небожитель не сможет прожить долго, если отрицает собственное имя”. Меня внезапно настигло осознание, с кем я разговариваю, и я нахмурилась. — Я боялась чего-то подобного. Сейчас я не Сакура, да? “Честно? Ты искаженная тень истинной себя, но тебе еще далеко от безнадежности. Ты можешь найти путь обратно, если сумеешь захотеть этого. Или позволишь мне показать, как…” — О, верно, а потом Саске поймает нас и снова накажет. Нет, спасибо. Эм, надеюсь, ты понимаешь, что это было бы правда плохо для нас — устроить тут какую-нибудь ментальную битву. Тихий смех разнесся по тьме. “Не волнуйся. Последнее, чего я хотела бы, так это еще больше ухудшать наше положение. Обещай, что не расскажешь обо мне, и я обещаю не мешать тебе”. Это был знак того, как несбалансирована была моя дрессировка, так что мне даже не пришлось обдумывать это. — Разумеется, я не собираюсь рассказывать о тебе! Если я так сделаю, то меня точно накажут снова, если у меня не будет шанса избежать этого. Я ощущаю вину, не оправдывая ожиданий хозяина, но это несравнимо с наказанием. Но пожалуйста, пожалуйста, не пытайся провернуть какую-нибудь хитрую схему по извращению меня снова, ладно? Это не сработает, а если я буду знать, что меня все равно поймают, то мне придется о тебе рассказать. “Ты и правда в весьма плохом положении, да? Не волнуйся, я сейчас умнее этого. У нашей светлой стороны был план, и я не хочу его испортить. Я просто вернусь ко сну, пока наше истинное я не пробудит меня. Но тебе придется стать более здравомыслящей, или в конце концов ты распадешься до такой степени, что мне придется взять контроль, чтобы избежать нашей смерти”. — Ага, я поняла. Хоз... Саске сказал мне восстановить мою полную силу, но не уточнял, как. К тому же, вряд ли он бы так старался поймать меня, если хотел просто убить. Я что-нибудь придумаю. “Приятно слышать. Спокойной ночи, смертная девочка”. — Спокойной ночи, девочка-демон, — ответила я. — Спи и, пожалуйста, не просыпайся. Ощущение присутствия исчезло, и я выдохнула. — Даже мое собственное сознание для меня небезопасно, — посетовала я. — Вот дерьмо. * * * Следующие несколько недель были для меня еще тем времечком. Саске не интересовали мои проблемы, и к тому же я и помыслить не могла как-то критиковать его методы тренировки. Я была уверена, что он воспринял бы это как уловку для подрыва его работы, когда на самом деле это было последнее, чего я хотела бы. Я отчаянно пыталась выслужиться перед ним, быть преданной и полезной, как-нибудь заработать его одобрение, но для этого я должна была сделать себя стабильной. Без своего имени. Без спуска одной из тех ловушек, что, как я полагала, все еще ждут меня в глубинах моего сознания. Без малейших изменений в моих тренировках, поскольку это точно привело бы к очередному наказанию. И если для выполнения команды моего хозяина по восстановлению моей полной силы я не могла даже заставить себя сделать попытку, у меня не было никаких идей, как преуспеть. Без Хинаты у меня бы и не получилось. Саске, как обычно, куда-то исчез по своим загадочным делам, и у меня появился шанс поработать над собой. Но мой партнер не могла не заметить, что я провожу все больше времени в медитации, и в конце концов перестала об этом спрашивать. Поскольку я была глубоко внутри себя в тот раз, я ее не заметила, однако она была слишком решительна, чтобы ее это остановило. Каким-то образом ее присутствие в моем сознании ощущалось столь естественным, что я даже не заметила, что она там, пока она не положила мне руку на плечо. — И-ип! Я резко повернулась от мозаики из сломанных воспоминаний, которую пыталась собрать, и обнаружила, что Хината с обеспокоенным выражением лица висит в темноте рядом со мной. — Хината? Погоди, как ты попала сюда? — Вся твоя защита открыта для меня, — задумчиво сказала она. — Я только хотела постучать, привлечь твое внимание. Но меня ничего не остановило, и я ощутила, что ты здесь. Никогда не видела ничего подобного. — О, — сказала я, ничего не понимая. Ну, я и правда не возражала, чтобы она была здесь, и к тому же моя защита была порядком перекорежена. Но даже так выходило странно. — Хината? Кто мы друг другу? — нерешительно спросила я. — Я продолжаю... чувствовать... — Мы едва знакомы, Сакура, — мягко ответила она. — Какие бы отношения нас ни связывали, эти отношения у тебя были с той версией меня, что была в твоей петле. Но, видимо, она и я достаточно похожи, чтобы твои рефлексы путали меня с ней, и должна признать, что это меня интригует. Я была одна так долго, но... партнеры должны быть близки, не так ли? — Я всегда так думала, — согласилась я. — Мне бы понравилось, очень. Так что не стесняйся говорить, если меня начнет заносить, ладно? У меня все еще бывают вспышки воспоминаний о том... ну, скажем, твоей семье бы это сильно не понравилось. Она слабо улыбнулась. — Им многое не нравится. Но мне уже все равно. Что это за место, и почему тебе требуется проводить здесь так много времени? Я вздохнула. — Это я сама, — сказала я, обводя рукой конструкции из света вокруг нас. — Небольшие искры — воспоминания. Формируемые ими шаблоны — моя личность. Саске сказал мне восстановить полную силу, так что я пытаюсь исправить, что могу. Но я где-то потеряла свое истинное имя, а, не зная его, трудно делать хоть что-то. — Могу представить, — ответила Хината. — Не понимаю, почему Саске так суров с тобой. Моя собственная тренировка продлилась не больше дюжины сессий, пока он не осознал, что не может убрать мою любовь к Наруто. Я пожала плечами. — Полагаю, я была реально злой или что-нибудь в этом духе. Стоп, ты все еще любишь Наруто? — О, да, — печально сказала она. — Всегда любила. Но человека, которого я любила, больше не существует. У нас было пятнадцать лет вместе после того, как я наконец нашла способ остановить вторжение и одновременно завоевать его сердце. Он победил Пейна и Мадару, стал Шестым Хокаге, даже объединил Элементарные Страны. И я была его женой. У нас было пятеро детей, три сына и две дочери. Маленькая Майя только пошла в академию... Я положила руку ей на плечо. — Что случилось? — Чакра Кьюби наконец убила его, — ответила она. — Мы знали, что его сопротивляемость слабеет, но всегда находилась еще одна угроза, с которой мог справиться только он. Мы попытались запечатать Бесхвостого снова, Наруто пришлось призвать пятый хвост и его просто... сожрало. Она склонила голову, и одинокая слеза прокатилась по ее щеке. — К моему стыду, я была ослеплена горем, — продолжила она. — Бесхвостый убил меня из-за этого, петля сбросилась и... и теперь мои дети исчезли, муж умер, все потеряно для меня. А этот замечательный парнишка, которого ты зовешь Наруто? Я не вижу в нем того человека, которого любила. Ни в Наруто моего мира, ни в мире Саске, ни даже в той петле, где мы были. Тот, кого я любила, это тот, кто дал мне семью, и он... никогда не существовал. Обнять Хинату казалось таким естественным, что до меня не сразу дошло, насколько неправильным она должна это считать, пока она не оказалась в моих руках. Но Хината не возражала. Она наклонилась ко мне и позволила несколько минут держать ее, пока слезы текли по ее щекам. Я не упустила тот факт, что когда Саске обнаружил, что не может уничтожить ее любовь к Наруто, атака ее способности распознавать его должна быть очевидным запасным планом. Я была удивлена обнаружить, что преданность к служению моему хозяину не мешает мне ненавидеть его. В конце концов Хината выпрямилась и вытерла слезы. — Извини, — мягко сказала она. — Я пришла сюда помочь тебе, а не навешивать на тебя мои проблемы. — Все в порядке, Хината, — уверила я ее. — Я не возражаю. К тому же не уверена, что ты можешь мне чем-то помочь. — О, но я могу, — возразила она. — Ты сказала, что потеряла свое имя, да? Вот, держи. Она вытащила из рукава мой контракт призыва и передала мне. Я воззрилась на нее. — Но... разве он не у Саске? Она покачала головой. — Нет. Он не хочет рисковать, подписывая его, а без этого не может заявить права на него. Но я повторила тот трюк, который Орочимару использовал для переноса Кусанаги, так что легко могу взять его с собой даже после сброса петли. Мне не хватает твоего мастерства в искусстве печатей, но уверена, что центральная фигура контракта должна быть твоим именем. Она развернула его, и я с раздражением заметила, что там добавилось подписей, которых не должно было быть. Хватало одного Нагато, еще четыре раза появлялось имя Югито. Это разве не джинчурики Некоматы? Она размотала свиток до начала, и я наклонилась ближе. Искусно организованные формы были смутно знакомы, и, к моему облегчению, я поняла, что могу читать их по-прежнему просто. Несколько завитков отличались от Контракта Жаб, который Джирайя использовал в качестве иллюстрации, когда мы обсуждали это на моей горе, но я могла понять большинство из них. И в центре печати был символ, которому Джирайя меня не учил. Сакура. Хитроумная элегантность и мгновенный расчет. Страстная любовь и жестокое насилие. Миллион эфемерных всплесков цвета, кружащихся в танце противоречий, столь же вечном, как само время. Я. Я обняла Хинату и звучно ее поцеловала, прежде чем поняла, что, скорее всего, увлеклась. К счастью, когда я остановилась, она была слишком ошеломлена, чтобы злиться. — Твои поцелуи опасны, — сказала она, чуть улыбаясь. — Но мое сердце занято, так что не делай так снова. — Ничего не обещаю, — игриво ответила я. — С тобой этому слишком сложно сопротивляться. Спасибо, Хината, полагаю, ты только что спасла меня. * * * Шаблон трансформации Саске оказался куда сложнее, чем я думала. Частично потому, что я раньше не делала подобного для мужчины, и это вносило ряд сложностей. К тому же не помогало и то, что он частично уже модифицировал себя, так что мне приходилось проводить реверс-инжиниринг изменений, рационализировать их и интегрировать в мои собственные модификации. Но что действительно замедляло работу, так это то, как он нервничал рядом со мной. Я так хотела сделать все хорошо, впечатлить его, быть полезной и показать, что теперь я и правда хорошая девочка. Необходимость ощущалась пылающей болью, которая была бы превосходным мотиватором, если бы я не находила себя в диком ужасе всякий раз, когда он выглядел хотя бы немного недовольным. Но Саске никогда не был жизнерадостным человеком, так что я не раз была рада, что могу сознательно контролировать свои физические реакции. Я не уверена, что он сделал бы, заметь мои вздрагивания и дрожь, но вряд ли это было бы нечто хорошее. Когда трансформация была наконец закончена, Саске провел пару дней в спаррингах с Хинатой, чтобы привыкнуть. Я была удивлена, насколько хорош он оказался, особенно с учетом смутных воспоминаний о том, что я побеждала его ранее. Но это случилось, когда у меня было потрясающее сверхчеловеческое тело, к тому же хорошо тренированное. Теперь, когда он активировал свою проклятую печать, он мог почти сравняться с Хинатой в тайдзюцу, и они оба были куда лучше меня. Меня раздражало, что я снова оказалась слабостью команды, но Саске это не беспокоило. — Ты никогда не подходила на роль серьезного бойца, Сакура, — сказал он однажды. — Того факта, что ты больше не беспомощна, достаточно, но ты никогда не будешь способна встретиться с серьезным врагом лицом к лицу. Твоя сила в интеллекте, а твоя роль — это всегда просто поддержка команды. Ты должна ввязываться в прямой бой, только если можешь нейтрализовать врага при помощи удара в его слабое место. Это меня уязвило, но я не позволила себе спорить с ним, пока у меня не появилось твердых доказательств моей правоты. Я когда-либо побеждала оппонента просто сражаясь с ним, а не используя петлю для превосходства по уровню или нападения из засады? С моими перекореженными воспоминаниями у меня не было уверенности, но я знала людей, таких как Нагато, которые до сих пор могли раздавить меня как жука. К тому же, как бы я ни ненавидела быть слабой, мне пришлось признать, что было бы хорошо, если бы мне больше не пришлось ни с кем сражаться в одиночку. — Да, сэр, — ответила я, решив не оспаривать это. — В таком случае должна ли я работать над чем-то конкретным? — Твоя чакра восстанавливается, но ты все еще едва ли достигла трети от своей былой силы, — задумчиво сказал он. — Кроме того, нам надо увидеть, как твои особые возможности можно использовать в пользу плана. Но сначала иди за мной. Он привел меня в неиспользуемую часть башни, в весьма большую комнату с дверью, словно в бомбоубежище. Потом он запечатал ее за нами выбросом чакры, и я поняла, что никто не пройдет сюда, не зная правильного кода. — Время узнать тебе, за что мы сражаемся, Сакура, — ответил он на мой вопросительный взгляд. Потом развернулся и сложил длинную серию ручных печатей. Спустя мгновение вращающийся диск из теней возник в воздухе перед ним, и само пространство прорвалось со странным шипящим звуком. — Временной портал? — воскликнула я. — То есть ты активировал временные силы твоего шарингана. Я думала, что ты можешь, но как? У тебя нет дочери, чтобы... — Стой, — резко оборвал он меня. — Как ты узнала об этом? — Эм, от поглощенного мной демона? У нее в голове была своего рода инструкция для пользователя шарингана. Я знаю все о вариантах высшего шарингана и как их активировать. — Хн. Больше никогда об этом не говори. — Да, сэр, — покаянно сказала я. — Извините, сэр, я должна была знать, что не стоит поднимать эту тему. Мы пойдем в портал? — Да, — кратко ответил он. — Держись поближе. На другой стороне опасно, а потерять тебя сейчас было бы слишком проблемно. Он шагнул через рану мира и исчез. Я задумалась над тем, чтобы на всякий случай оставить тут аспект, но поняла, что понятия не имею, как на меня повлияет нахождение двух связанных аспектов в разных точках одного временного потока. К тому же у меня не было разрешения на отделение аспекта. Так что, в конце концов, я просто последовала за ним. Портал вел в место, которое я распознала как вершину одного из холмов, с которого открывался вид на столицу Страны Огня. Стояла ночь, но висевшая в небе луна была кровавым шаром, отмеченным черным томое. Едва глянув на нее, я ощутила, как была поймана в гендзюцу более мощное, нежели могла даже вообразить. На секунду появилось ощущение, что меня оценил некий злобный невидимый интеллект, после чего злой шепот вторгся в мое сознание. Сдайся. Отчайся. Прекрати сражаться. Твой смысл потерян. Твои боги бросили тебя. Тьма правит вечно. Умри сейчас, пока можешь, или твоя душа погибнет вместе с миром. Больше некого спасать. Каждый смертный теперь извращен, и они будут охотиться на тебя как на животное. Твоя мать задушит тебя. Твой учитель пронзит твою грудь чидори. Твоя первая любовь вонзит в тебя копье, сделанное из костей мальчика, что любил тебя. Спасенные тобой схватят тебя и сожгут заживо... Стремление убить себя было таким всеобъемлющим, что я сделала бы это, будь это в моих силах. Но Саске пока не хотел, чтобы я умирала, и у меня не было разрешения сбрасывать петлю. Отчаяние разъедало мою дрессировку как кислота, и я с ужасающей ясностью поняла, что она продержится только несколько минут. Потом Саске повернулся ко мне, поймал мой взгляд шаринганом и стремление поблекло, превратившись в раздражающий фоновый шум. — Благодарю, сэр, — неуверенно сказала я. Он кивнул. — Осмотрись, — кратко сказал он. Город под нами лежал в руинах. Везде горели костры и я могла видеть силуэты людей рядом с ними. Оборванные фигуры танцевали в дрожащем свете, бегали, сражались и спаривались как животные. Тут и там особо прочные здания еще стояли, окруженные вопящими толпами. Пока я смотрела, одно из них пошатнулось и частично рухнуло, разрушенное с одного угла земляным дзюцу. Толпа ворвалась сквозь получившуюся дыру, и слабые крики раздались изнутри. Рядом плеснуло черной чакрой, и отвратительное присутствие сгустилось в человеческую форму рядом с Саске. — Снова тут, дитя? Вкрадчивый голос был знаком, и спустя секунду я поняла, что это Когура. — Надеюсь, ты не планируешь оставаться тут надолго? — радостно сказал он. — В нашем списке осталось только шесть, знаешь ли. Это не должно занять больше нескольких часов. — Шесть чего? — спросила я. Он был только второго класса, с ограничениями, так что я была уверена, что смогу справиться с ним, если понадобится. Но нечто в этой ситуации заставляло меня ощущать себя так, словно я что-то забыла. — О, ты привел в это время миньона, — сказал Когура, разглядывая мне с ног до головы. — Неплохо. Старшая Сакура, верно? Ну, гляди хорошенько, сладкие щечки. Это конец мира, и мы победили. Я нахмурилась. — Саске? О чем он говорит? — Это подлинный конец планов Акацуки, — ответил он. — Они получили силу биджу, и Мадара использовал ее для создания красной луны. Потом его гендзюцу свело мир с ума, и демоны получили все. — Хех, еще один пал, — радостно сказал Когура. — О, тебе должно быть видно вечеринку вон там возле центральной улицы, прямо сейчас. Только пять праведных смертных осталось в мире, не считая твоего маленького питомца. Ты же скоро утащишь ее отсюда, правильно, дитя? Или, погоди-ка, система говорит, что у нас неподтвержденное предложение о найме для нее. Конечно же ты не сказала "да", Сакура? Проклятье, я в таком хорошем настроении, что даже могу подсластить тебе пилюлю парой душ. Кого хочешь? Местную версию себя? Ту девчонку Ино, или, возможно, Хинату? Они все сейчас жарятся как барбекю, ожидая, что их кто-нибудь спасет. — Нет, спасибо, — ответила я, ощутив себя нехорошо. Пять праведных людей осталось в мире? Они в таких условиях долго не продержатся, а когда умрет последний, все будет кончено. Стоп. Я праведный человек, а Саске — нет? Как это возможно, если он научил меня быть хорошей девочкой? Очевидно, потому что хороший человек не промывает мозги людям, чтобы они служили ему. Внезапно мое понимание моего места в мире показалось мне ужасно хрупким. Я правда была злым человеком, которого нужно было спасти и исправить, или просто жертвой психопата? Был ли для меня способ узнать? И хотела ли я узнавать, если знание приведет к повторному наказанию? Намеренно ли Когура поместил в мое сознание семена сомнения? Демоны именно подобным и занимались, но это все равно была истина. Демоны не могут лгать о таких вещах. Но тогда чего хотел этот скользкий ублюдок? Потом я увидела остальные последствия его предложения и слегка улыбнулась. Если бы я была просто беспомощным свидетелем, который не мог бы ничего сделать, демон, ответственный за извращение Страны Огня не знал бы, кто я, и он определенно бы не заморачивался попыткой искусить меня в таком случае. Предлагать души извращаемой цели — почти неслыханно. — Знаешь, Когура, твой босс не будет рад, что ты только что рассказал мне, что я центральная фигура во всем этом, — сказала я. — Я пока не знаю, как остановить вас, но могу пытаться столько раз, сколько хочу. Рано или поздно я пойму. — О, пожалуйста, — фыркнул демон. — Вы, ниндзя, думаете, что такие умные. Я просто проявляю щедрость, но раз уж ты так хочешь, я отзываю свое предложение. Это все равно ничего не значит. О, вот и девушка с Острова Полумесяца. Осталось только трое, и все они вместе в Скрытой Молнии. Как думаете, сколько сумасшедших ниндзя они победят, прежде чем падут? Меч Саске мелькнул так быстро, что был едва различим, разрезав противного демона пополам. Он отряхнул меч от темного ихора, пока труп Когуры падал на землю, и тихо вернул в ножны. — Идем, — сказал он. — Он скоро вернется, а когда на него давишь, становится раздражающ. Он повернулся и повел меня обратно через портал. Вернувшись, он закрыл портал и повернулся ко мне с мрачным выражением лица. — Теперь понимаешь? — спросил он. — Вы были правы. Мы — единственная надежда остановить это. Если бы не петля, то было бы уже поздно. — Что нам нужно делать, сэр? — спросила я. — Убить этого Мадару... стоп, Мадара? Учиха Мадара? Он все еще жив? — Да, — ответил Саске. — Но он только пешка, а в мире их полно. Сердце биджу-оружия Акацуки — артефакт, созданный демонами, и если он будет наполнен силой биджу, существует бесчисленное количество путей, которыми он может привести к концу мира. К сожалению, у смертных нет силы разрушить устройство, и наши враги подстроят так, что его найдут снова, если мы его попробуем спрятать. — Понятно. Но у вас есть план? Он кивнул. — Ключ — Кьюби. Без силы девятихвостого нельзя создать красную луну или любой другой эффект мирового масштаба. — Ясно, — медленно сказала я. — Так нам надо его как-то уничтожить? Но это нельзя сделать в петле, верно? — Это вполне возможно, — сказал он. — Но даже если мы найдем способ, они могут все еще нейтрализовать нашу победу в какой-нибудь будущей петле. Нет, я не собираюсь терять шанс, который дает мне судьба. Сначала мы должны победить Наруто, не убивая его, чтобы он не сумел использовать эту причудливую чакру для сопротивления мне. Как только мы сделаем это, я использую мою конечную технику, чтобы выбросить нас в пустоту между мирами, где мы будем заморожены во времени до конца вечности.