Верни мне ЭТО, или Осторожно! Лепрекон!

Так и не придя в себя окончательно, я, включив «автопилот», отправился на рабочее место. Голову и сердце поначалу заполняла лишь гулкая пустота – лучше бы так и оставалось… Но оцепенение прошло, и мир вокруг стал обретать краски, к сожалению, не радостные. А о мыслях, вообще, говорить не стоит… Так, что там, «бойтесь мечтать – мечты сбываются»? Не я ли ещё вчера вечером проклинал эту работу? На, Киф, получай и не забудь вечером расписаться в получении – у тебя будет возможность это сделать, ставя свою подпись на заявлении об уходе! Да-да, и помни, «по собственному желанию»… И скажи теперь, что не желал! А чего ты желал? Своего босса? Так, опять-таки, ещё вчера ты был уверен, что не можешь заинтересовать собой этот идеал ирландской мужской красоты! Что изменилось? Продолжай мечтать дальше! Куда ещё заведут тебя твои мечты? В наше время переспать – это даже не повод познакомиться! Ах, тебе обидно, что тебя, как паршивого кота, выбросили из своей жизни? Тебе больно, что тебя использовали и выставили за дверь? А чем ты так удивительно хорош, чтобы впечатлить тысячелетнее существо из сказки? Давно заглядывал в зеркало? Да если бы не эта грёбаная монетка, тебе бы и этого не обломилось! Ты провёл удивительную ночь, на что ты ещё рассчитывал? Что он вдруг решит продлить эти отношения? Да, конечно, вот именно тебя ему в жизни и не доставало. Скажи ещё, что ты решил, что тебя представят родне, угу! Подотри сопли, жизнь продолжается! Приблизительно такие мысли с упорством тарана, берущего крепость приступом, долбили мне мозг, разрушая при этом моё глупое сердце. Оно отказывалось принимать вполне справедливые доводы разума, молча протестуя сжиманием в комочек и рисуя в памяти картинки прошлой ночи: вот – Маркас нежно и понимающе смотрит на меня… вот – грациозно склоняется и, словно извиняясь, целует… вот – чувственно водит языком по моей ступне... вот – падает рядом и, по-хозяйски сгребая, прижимает к себе… «Нет!!! Я не хочу всё это терять! Я не хочу больше об ЭТОМ мечтать – я хочу ЭТО иметь!!!» – временами вопило сердце, переходя на бешеный темп, и снова умолкало, чтобы набраться сил для следующего протеста. Мне казалось, что я сойду с ума, не пережив эту битву внутри себя. Ну, какая тут, в жопу, инвентаризация, когда мысли как качели раскачивались в голове, пытаясь перевернуть весь мой мир вверх ногами. Я из последних сил изображал спокойствие и деловую собранность, проводя сверку документов и наличия продукции. Словно сомнамбула передвигался по складу, бросая какие-то распоряжения своей помощнице, и время от времени, оговариваясь, поправлял сам себя. Я был так поглощен внутренней борьбой и стремлением казаться спокойным, что не сразу заметил, как к нам на склад зашла целая делегация во главе с О’Ши. Все мужчины были как на подбор: высокие, статные рыжеволосые красавцы – как будто братья Маркаса… Странно… Шеф что-то увлеченно рассказывал проверяющим, улыбаясь, жестикулируя и, к моему полному разочарованию, совершенно не обращая на меня внимания, а я, как завороженный, не мог отвести глаз от этого великолепия: горящие изумрудные глаза в обрамлении чёрных, как ночь, ресниц; сочные губы, такие мягкие, нежные и очень вкусные… «Блядь, Киф, соберись, ведёшь себя, как малолетняя влюблённая ссыкуха! Так, стоп, какого это – «влюблённая»?! Я влюбился?.. Нет! Нееет! Я… я… не мог!!!» – Это откровение было сродни гранате, детонировавшей в голове. Казалось, все остальные мысли взрывной волной размазало тонким слоем по внутренней стороне черепушки. Я так и остался стоять на месте, раздавленный этим осознанием и держа перед собой несколько коробок. Спасибо, хоть рот не открыл, а то образ дауна мне был бы обеспечен. Я не знаю, как долго бы продлилось это явление Молли Малоун* одному из складов обувной фабрики «Ирландский сапожник», если бы совершенно случайно мой взгляд не упёрся в интереснейшую картину: один гад из делегации, пока, как он считал, никто не видит, нагло положил свою руку на талию Маркаса и, не встретив сопротивления, скользнул ниже! Теперь уже здоровая клешня урода ласково поглаживала зад МОЕГО лепрекона! МОЕГО Маркаса! Коробки, что были в моих руках, с грохотом посыпались на пол, и пять пар удивлённых глаз уставились на меня. От увиденного вдруг резко потемнело в глазах, а руки сжались в кулаки. – Всё в порядке, мистер О’Лири?! – холодно поинтересовался босс, и от этого ледяного тона, мне вдруг сделалось ещё хуже. Заметив моё состояние, Маркас подозвал мою помощницу и попросил её продолжить экскурсию – показать комиссии наши складские помещения и рассказать о продажах. А сам ухватил меня за руку и потащил в коридор, не обращая внимания на недоумённые взгляды коллег. Я еле поспевал за широко шагающим боссом, чувствуя себя маленькой утлой лодочкой, буксируемой эсминцем. Как только руку не оторвал, сволочь! Дотащив до ближайшей подсобки, Маркас втолкнул меня в неё и, зайдя следом, закрыл на задвижку дверь. Я, прижавшись спиной к стене, усиленно размышлял, чтобы это значило, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Сначала в глазах шефа не читалось никаких эмоций, кроме раздражения, но, по мере того, как он подходил ко мне ближе, оно начало сменяться на тепло и нежность. В груди снова тоскливо заныло от воспоминаний о прошлой ночи: изумрудные глаза, наполненные желанием, страстные поцелуи, надрывный стон удовлетворения… УТРО!!! «Блядь, эту сказочку я уже знаю! Снова решили проявить свой талант обломщика, мистер О'Ши?! Что ж, давайте сыграем по вашим правилам! Заодно получу на прощанье "премиальные"…» Я оторвался от стены и, сделав шаг навстречу, притянул его к себе, вовлекая в решительный, собственнический поцелуй. Мне показалось, что Маркас на мгновение опешил, но тут же с готовностью откликнулся на него, перехватывая инициативу. – Ты можешь просто подождать?! – разорвав поцелуй, прошептал он мне на ухо и нежно потёрся носом, шумно вдыхая мой запах. – Так нужно, малыш, подожди до вечера, и я тебе всё объясню! «Да, конечно, сука, ты объяснишь, а я послушаю. Я усну, а ты уйдёшь, сказочник хренов! – Обида снова подкатила к горлу, но в мои планы пока не входило вступать в разговоры. – Спокойно, Киф, сейчас не время для истерик!» – скомандовал себе я и, взяв себя в руки, посмотрел ему в глаза. Хорошо, что освещение в комнате было тусклое, бог его знает, чтобы он успел рассмотреть в этом взгляде. Нарочито медленно я облизнул губы, потянулся к его щеке и, проложив дорожку лёгких поцелуев к уху, чувствительно прикусил мочку, затем слегка пососав её. Реакция шефа была ожидаемой – он протяжно застонал, теряя контроль. Для закрепления результата я несколько раз провёл языком по заострившейся раковине, скользнув при этом рукой по его паху. Ну что ж, там тоже всё предсказуемо… Маркас зарычал, обезумев от желания, и накрыл мои губы своими в обжигающем поцелуе. Я обвил его шею руками и прижался к нему, деля одно дыхание на двоих. Голова закружилась, дрожь прошибла всё тело, а член болезненно напрягся. Чёрт, я ведь тоже не железный! Его язык ласкал, изучал меня изнутри, даря чудесное наслаждение. Я и не предполагал, что губы могут быть такими опьяняюще нежными, слегка дразнящими и жгучим! Я желал ощутить его вкус, манящие изгибы, мягкость кожи, твёрдость мышц и плоти! Мучительное томление, схожее с болью, овладело моим телом… «Хочу его, хочу его в себе, до самого конца, до боли, до ярких звёздочек от эйфории! Господи, что я делаю…» Будто прочитав эти мысли, Маркас вдруг сжал мои бёдра и, приподняв меня вверх, потёрся своим изнывающим членом, давая прочувствовать всю степень его возбуждения. От осознания этого, я шумно втянул в себя воздух, сдавленно застонав. Я уже был готов простить ему всё на свете, но перед глазами вновь возникли утренняя пустая кровать и сцена увольнения. Очень кстати, всё правильно – не стоит забываться. «Нашёл себе бездомного котёнка: хочу – позову, хочу – вышвырну за двери. Так не пойдёт, приятель, так не пойдёт…» Я резко дёрнулся и уже сам прижал Маркса к стенке. Осыпая поцелуями его глаза, губы, подбородок, ключицы, медленно спустился вниз, встав перед ним на колени, и одним рывком стянул с него брюки вместе с нижним бельём. Не теряя ни секунды, обхватил твёрдую плоть пальцами и слизнул солоноватую влагу с бордовой головки. Я ощущал приятную пульсацию в своей ладони, чувствовал гладкую кожу, туго натянутую вокруг вздутых венок. Как же мне всё-таки нравилось это совершенство, я был готов ласкать его часами, жалко Маркас не выдержал бы столь длительной пытки. Я медленно водил языком вниз до основания и обратно, иногда проникая в маленькое отверстие, венчавшее широкую головку, перебирал рукой сжавшиеся яички, царапал мошонку, выжимая из Маркаса судорожные стоны и постепенно наращивая темп. – Мм… Киф… Ах… Да… Да! Вот так, малыш… – Его руки беспорядочно шарили по моим волосам, и в этот момент я был ужасно ему благодарен за то, что он не двигал бёдрами, пытаясь насадить меня ещё больше. – Киф… мальчик мой… я скоро… «СЕЙЧАС!!!» – яркой вспышкой рвануло в голове. Выпустив член изо рта, я резко поднялся и, не оборачиваясь, направился к двери. – Блядь, Киф, это что сейчас было?! – услышал я за спиной пораженный голос шефа. – Акция неповиновения!.. «Милый»… – язвительно бросил через плечо я и, решительно распахнув дверь, отправился писать заявление об уходе. ________________________________ *памятник песенной героине в Дублине (Ирландия).