Верни мне ЭТО, или Осторожно! Лепрекон!

Звук захлопнувшейся за спиной двери, заглушивший звериный рык Маркаса, не принёс ожидаемого облегчения. А что, если он действительно всё может объяснить? Что, если я сейчас сам себя выгнал из сказки? Сам отказался от своего счастья? «Хватит!» – скомандовал я себе и, потрусив головой, словно стараясь, как из копилки мелочь, вытрусить все сомнения, твёрдо направился в отдел кадров. Там меня приняли почти трепетно – нечасто из такой крупной, солидной компании с запредельными окладами увольняются сотрудники по собственному желанию. Строгая, бальзаковского возраста, дама в очках, протянув бланк заявления, пристально разглядывала меня сквозь слегка затемнённые линзы. На её лице застыл немой вопрос, но высказаться вслух она так и не решилась, к моему огромному облегчению, потому как разговаривать с кем-то у меня не было абсолютно никакого желания, а уж тем более обсуждать причину моего столь внезапного увольнения. Внимательно изучив заполненный бланк, она завизировала его и посоветовала: – Если Вы хотите ускорить процедуру, можете сами занести заявление в приёмную босса. «А что, это идея! Устрою-ка я ему ещё и прощальный «фейерверк», пусть потом объясняется со своими «братьями»-компаньонами»! – злорадно мелькнуло в голове, и я, радужно улыбнувшись и протянув руку за своим заявлением, сказал своей «вдохновительнице»: – А Вы знаете, я, пожалуй, так и сделаю, – и, не обращая внимания на удивлённый взгляд дамы, которая была явно поражена сменой моего настроения, устремился в направлении кабинета Маркаса, надеясь, что экскурсия уже закончилась и совет директоров собрался там. С лёгкостью минуя досадное препятствие в виде что-то лепечущей безмозглой блондинки-секретарши, распахнул настежь двери и, нацепив пошленькую улыбочку, не обращая внимания на воротил обувного бизнеса, сидящих за столом, я вальяжной походкой продефилировал к боссу. Ох, дорогого мне это стоило… Сердце в груди билось о рёбра, а в голове кружилась только одна идиотская мысль: «Хоть бы не споткнуться и не растянуться…» Подойдя почти вплотную к застывшему в растерянности Маркасу, я швырнул ему в лицо заявление и самым небрежным и циничным тоном, на какой только был сейчас способен, проворковал: – Как ты и требовал, милый, моё заявление… Ночь с тобой была, без сомнения, великолепна, но я не рассчитывал, что за неё мне придётся заплатить своей работой, мог бы и предупредить! – и, сделав лёгкий кивок в направлении опешивших совладельцев компании: – Моё почтенье, господа! – резко развернулся и, гордо вскинув подбородок, направился к выходу. За спиной повисла гробовая тишина… Но, когда я толкнул дверь, её нарушили торопливые шаги. Сердце снова сделало невероятной сложности кульбит, и я еле подавил в себе желание перейти на бег. Шеф догнал меня уже у выхода из приёмной. Перехватив мою руку, он резко развернул меня к себе и, не давая опомниться, крепко сжал в объятьях. Не обращая никакого внимания на потерявшую дар речи секретаршу, замершую за столом с выпученными глазами, Маркас потёрся носом о моё ухо и, вложив в руку ключи от своей машины, миролюбиво прошептал: – Ну всё, малыш, всё… Ты отомстил – я оценил – молодец… А теперь садись в машину и дуй ко мне. Дома договорим, – и, чмокнув меня в нос, поспешно удалился. Вот ведь, зараза, даже не покраснел ни грамма. Интересно, он и в самом деле уверен, что я буду его слушаться?.. Да низачто! За авто спасибо, конечно, но поеду я не к нему, а к себе домой! Я вёл внедорожник Маркаса на бешеной скорости, недовольно чертыхаясь на каждом светофоре, который меня тормозил. Машина, кстати, у него была отличная: отзывчивая на малейшее прикосновение, ходкая, послушная тормозам и без всяких наворотов, типа компьютерных штучек, в управлении. Не авто – мечта! Как и сам хозяин… Чёрт, Маркас, как же я жалел, что повстречался с ним! Лучше бы мне никогда не знать его тело, его взгляд, пронизывающий меня насквозь, эти ласковые прикосновения, поцелуи, опаляющую страсть! Я уже сполна наглотался этой «сказочной» реальности и почувствовал, до чего же она горька на вкус. Всё, с завтрашнего дня у меня начинается новая жизнь! Без Маркаса и всей этой волшебной лабуды! Когда я вошёл в свою небольшую холостяцкую квартирку, неожиданно обнаружил сидящего на своем диване рыжего мужчину – того самого, который лапал моего лепрекона – всё-таки не зря он мне сразу не понравился. Странно, но я нисколько не удивился его присутствию, наверное, теперь меня вообще мало что может поразить. – И что тебе надо, я, кажется, не приглашал гостей? – раздражённо поинтересовался я у рыжего нахала. Парень несколько мучительно долгих секунд внимательно рассматривал меня, будто ощупывая своим цепким взглядом и оценивая, пробубнив себе под нос что-то вроде: «И что он в нём нашёл?..» – поднялся и сделал пару шагов по направлению ко мне. – Всё просто, Киф, мне всего лишь нужна монетка, так некстати застрявшая в тебе, – с поддельной лаской сообщил он. Внутри вмиг всё похолодело, бедное моё сердце, уже в который раз за день, попыталась пробежать спринтерскую дистанцию, предчувствуя что-то нехорошее. Если так и дальше пойдёт, я долго не протяну. Я рывком проскочил мимо него и уже ухватился за ручку двери, желая смыться как можно дальше от этого психа, но, сколько я её не теребил, дверь не открывалась. – Да не ссы, Киф… – протянул парень насмешливо, – ты не пострадаешь. Просто стой и не дёргайся. Меня как будто парализовало, и, не смея даже вздохнуть, я наблюдал за тем, как ещё один лепрекон (в этом уже не было никаких сомнений), подошёл ко мне вплотную, положил руку мне на живот и, тихо прошептав какую-то абракадабру, несильно ударил по нему. Ослепительная вспышка и – алле-ап! – монетка оказалась в его руке. Заметив моё удивление, рыжий самодовольно улыбнулся и, снова развалившись на моём диване, заговорил: – Как видишь, достаточно одного простенького, но мало кому известного, заклинания. Ему меня научила одна колдунья. Чёрная магия, знаешь ли, способна разрушить любовный союз и разбить истинную пару, если ещё не проведена свадебная церемония. – Пара? Свадьба? О чём ты, вообще, говоришь? Я всего лишь нечаянно съел лепреконовскую монету! – А ты думаешь, что случайно нашёл её? Такая монета есть у каждого из нас, она не относится к «обычным» монетам лепреконов. Внешне она ничем не отличается от остальных. Но мужчины берегут её как зеницу ока – шутка ли сказать, в ней всё твоё счастье. Обычную монету заговаривают родственники – чащё всего отец – когда решают, что их потомку пора начинать искать свою пару. Монета помогает определить того, одного-единственного, партнёра дарованного долей, но если на следующий день она выходит естественным путём, то значит, – не судьба – это не твоя пара. Видимо, основной смысл услышанного прошёл мимо меня, поскольку я только скривился от отвращения: – Фуу… – и не удержался от глупого вопроса: – Чёрт, и через скольких она прошла? – В том-то и дело – ты первый! Маркас даже мне не предлагал проверить! А я – между прочим – с ним уже почти двести лет! И вот ему уже скоро тысяча лет, а, значит, пора жениться, и тут появляешься ты! Мелкий заносчивый полукровка! А самое главное, МОЙ Маркас, такой холодный и надменный, вдруг бросает меня и подкидывает тебе монету, создавая все условия, чтобы ты её проглотил! – С чего это вдруг – «полукровка»?!! – взвился я, опять пропустив мимо ушей важную информацию. Мне неожиданно стало обидно за свой род, который, как я знал, с незапамятных времён состоял только из ирландцев. – Кто тебе позволял оскорблять меня и мою родню?! – Молчи уже, раз ничего не знаешь… – устало остановил меня он. – Видимо, твои родители ничего тебе не рассказали?.. А, может, сами не знали… В твоём роду был лепрекон, об этом говорят не только твои некоторые, понятные только нам, особенности. – Я открыл рот, чтобы уточнить, какие именно, но рыжий меня прервал: – Даже не спрашивай – не скажу – не твоего ума это дело. Зато, как бонус за то, что монета Маркаса теперь у меня, поясню другое. Твой браслет, который он забрал… Словом, он сделан из нашего золота, а точнее из монеты, которую заговорил твой прямой предок, но не совсем так, как это делают для своих сыновей лепреконы. Вообще-то, у нас не принято смешивать свою кровь с людской, но последние пару столетий это стало случаться всё чаще, совет даже подумывает об изменении некоторых законов. Так вот, для ребёнка от человека монету можно заговорить только на то, чтобы она привлекла к нему его пару, узнать же с её помощью, судьба ли избранный им или нет, нельзя – тут полукровка должен выбирать сам… – бесцветным тоном закончил незваный гость. От всего услышанного я опять превратился в статую, не имея сил переварить сказанное, а он внимательно и выжидающе смотрел на меня, изучая мою реакцию. У меня пред глазами возникла картинка из, казалось бы, такого далёкого теперь детства: я, совсем ещё маленький, сижу на коленях у бабушки и играю с золотым, а она гладит меня по голове и тихо приговаривает: «Береги эту монету, Киф, она поможет тебе найти истинную любовь. Твой прадед заговорил её для своих потомков, но у него родилась я, а у нас с твоим дедом тоже родилась девочка – твоя мама, поэтому монета по праву твоя. Слышишь, мой мальчик, береги её…» Странно, но до сих пор я совершенно не помнил этого разговора, и словно заново ощутил заботливое тепло бабушкиных рук. Оно разлилось по всему телу, и я мечтательно улыбнулся. Что, видимо, стало последней каплей, разрушившей самообладание лепрекона. – Ну что ты лыбишься, дятел?! Ты только что прохлопал свою судьбу! – распаляясь всё больше, почти орал рыжий. – Маркас, как влюблённый идиот, носился с твоим браслетом целое утро, показывая его всем! Он же на днях даже собирался познакомить тебя со всей своей семьёй! Влюбился он, видите ли, наконец-то!!! И в кого? В полукровку!!! – и, вдруг резко успокоившись, решительно заявил: – Ну, ничего, ещё не всё потеряно – монета-то у меня! А значит, он будет уверен, что ты ему не пара, и у меня появится шанс быть с ним, пусть не как судьба, зато вместе! И ты, малолетний строптивый придурок, ничего не докажешь!!! Ну что, довыёживался, сопляк?! Неожиданно, растянув губы в коварной ухмылке, лепрекон уставился на дверь. Уже через секунду она распахнулась, и на пороге предстал злой как чёрт Маркас. – Киф?! – заорал он мне сразу с порога. – Какого хрена ты не слушаешься? Я что тебе сказал? – и, заметив на диване парня, удивлённо спросил: - Кевин? А ты что здесь делаешь? Тот улыбнулся приторной улыбочкой и, очень изящно встав с дивана, направился к Маркасу, соблазнительно покачивая бёдрами. – Маркас, дорогой! Я пришёл раскрыть глаза на этого самозванца! – заискивающе начал он, но увидев предостерегающий оскал лепрекона, поспешно протянул ему раскрытою ладонь, на которой блестело сокровище. – Вот твоя монета, любимый! Я обнаружил её у него в кармане, она вышла, Маркас, вышла!!! Он не твой суженый!!! – Как, вышла?.. – растерянно переспросил босс, вертя злосчастный золотой в руках – Я же чувствовал… она была в нём… Я не мог ошибиться! – и он взглянул на меня с такой тоской, что я явственно услышал звон его разбившейся надежды. Я тут же подбежал к нему и, прижавшись всем телом, обнял за шею. – Маркас, он обманывает! Он только что вытащил монету, прочитав какое-то заклинание! Но шеф как-то странно отшатнулся от меня и твёрдо сказал: – Нет, Киф, это невозможно… – и горько вздохнув, убитым голосом проронил: – Ты не мой… – Я твой, Маркас, только твой! Пожалуйста, поверь мне… Я же люблю тебя!!! – Ты разве не слышал, что он сказал? – торжествующе всунулся Кевин и мстительно подытожил: – Он ошибся в тебе!!! – и, взяв МОЮ, данную МНЕ судьбой, пару под руку, повёл к двери. – А ну убери от него свои лапы, сука!!! – взревел я и, не сдерживаясь, со всей дури врезал этой сволочи по смазливой, нагло ухмыляющейся роже. Маркас потрясённо уставился на неподвижное тело у своих ног, а затем, бережно взяв его на руки, вдруг исчез – просто растворился в воздухе. – Маркас! – прокричал я, падая на колени и глотая горькие слёзы отчаянья, – вернись…