любовь во всех её проявлениях.

Джинён возвращается со съемок глубокой ночью, когда остальные ребята мирно дремлют в своих комнатах. А Марка он находит в своей кровати, и внутри себя ликует, взрывается фейерверками и пляшет победный танец. Значит, он скучал и ждал его. Джинён стоит посреди своей комнатки в кромешной темноте и любуется тем, как Марк отчаянно прижимает к себе во сне одеяло. Он подходит к парню, желая нормально укрыть его, чтобы не замерз, но Марк просыпается и смотрит на Джинёна в упор. — Ты вернулся, - хриплым ото сна голосом шепчет он и тянет к себе Джинёна за запястье. — Подожди немного, я схожу в душ, переоденусь и лягу. Джинён проводит ладонью по лицу Марка, словно успокаивая, и тот разжимает пальцы на чужом запястье, но всё равно продолжает смотреть Джинёну прямо в глаза. Иди, мол, но если не вернешься через пять минут, будешь засыпать в холодной кровати, один. Младший знает все эти красноречивые взгляды старшего наизусть. Спустя полчаса Джинён приближается к кровати и укладывается на холодное место рядом с Марком. Тот, хоть и ждал довольно долго, не сердится. Всё это время он вслушивался в журчание воды в ванной комнате, втягивал носом аромат свежего геля для душа, доносящийся оттуда, а потом краем глаза наблюдал, как Джинён, вышедший из душа в одном лишь полотенце на бедрах, расхаживает по комнате и что-то очень тихо напевает. Джинён теперь лежит молча, перебирает волосы у Марка на затылке и думает о чем-то своем. Марк не шевелится и дышит через раз, потому что Джинён наконец-то рядом. Комната с его появлением перестает быть пустой и безжизненной, да и вся Вселенная, кажется, становится более приветливой, когда этот парень появляется на горизонте. — Что делал без меня? – спрашивает младший, заранее зная ответ. — Ел, спал, играл в игры на приставке, снова ел и спал. Потом мне это надоело, и я попробовал почитать твои книги, но потом... — ... но потом снова уснул? – заканчивает реплику Джинён и улыбается. Марк произносит что-то вроде «угу» и замолкает, но через мгновение набирает в легкие побольше воздуха, чтобы произнести вопрос, лежащий грузом у него на сердце. — Каково тебе было... с Джебомом? Они с Джинёном какое-то время были абсолютно неразлучны, делили всё на двоих, и радость, и горе, и пространство маленьких комнат. А потом Джинён стал всё чаще смотреть на Марка, начал заботиться о нём и улыбаться ему так, словно в Марке сосредоточились все джинёновские приятные эмоции и воспоминания. Сначала Марк смущался и избегал близкого контакта, считая, что он разрывает прочную незримую связь, которая долгое время существовала между Джинёном и Джебомом. Но когда однажды Джинён пришел в комнату, в которой Марк мирно слушал музыку, лежа на кровати в одних лишь домашних штанах, и закрыл дверь на замок, то Марк понял – выбор был сделан в его пользу. Джинён долго собирается с мыслями. Ворошить прошлое не очень-то хочется, но ради Марка он готов пойти и на большие жертвы. — Я думал, что однажды ночью он перережет мне горло, - стальным тоном отчеканивает младший. Но как бы холодно ни звучал его голос, Марк знает, что для Джинёна подобные воспоминания – это яд, вколотый внутривенно, — А если не он, то я перережу его себе сам. В общем, тяжело было. Все ссоры и примирения, кажется, навсегда отпечатались на моем и без того безобразном внутреннем мире. — Не говори так. Ты прекрасен. Марк прижимается к Джинёну еще сильнее и практически мурлычет. Для Джинёна это сродни спасению и снотворному для человека, который месяц мучился от бессонницы. Марк хочет его вылечить. И он лечит чужую израненную и помятую душу. Обеззараживает, накладывает бинты, и следит, чтобы все это хорошо держалось, чтобы не попадала грязь. А сам внутри ломается. Но не подает виду. Они занимаются любовью медленно. Джинён двигается осторожно, каждый раз меняя угол проникновения. Он хочет доставить удовольствие Марку и, судя по тому, как тот стонет, у него это получается. Джинён придавливает своим весом Марка к кровати, хоть и боится, что тому будет больно. Но Марк сильнее, чем кажется. И задыхается он не от веса чужого тела, а от того, что Джинен так близко, что он такой запредельно прекрасный. В их занятиях любовью никакой эстетики и простыни обычно влажные от их пота. Но на самом пике они оба такие приятно уставшие и счастливые, что плевать на растрепанные волосы и помятую постель. — После секса ты настолько шикарный, что я хочу тебя снова, - произносит Джинён, нависая над Марком и стирая кончиками пальцев блестящие капельки пота с его лба. Марк усмехается. И никто не может разобрать, что же это: просто плотское удовольствие или нечто большее? Нечто гораздо большее, думает про себя Марк, чувствуя, как сильно бьющееся сердце готовится вот-вот разорвать его грудную клетку. А потом он просит Джинёна рассказать о том, как прошли его дни на съемках. И тот рассказывает обо всём, что видел и что узнал. О людях, о новых местах, о страхе не справиться со своими обязанностями и об испытанном чувстве гордости, когда за проделанную работу хвалят. Но дольше всего он рассказывает о рассвете, который встретил в одиночестве, сидя на холме возле большого раскидистого дерева. Поэтичный Джинён. Мягкий и заботливый Джинён. Джинён, в которого хочется нырнуть, словно в бескрайний синий океан, и, опустившись на самое дно, никогда больше не подниматься на поверхность. Марку хотелось утонуть в этом человеке. — А что насчет Джексона? – неожиданно спрашивает Джинён, и Марк вздрагивает. — А что с ним? — Ну, как ты себя рядом с ним чувствуешь? — С Джексоном... до неприличия хорошо. Я имею в виду, меня достает его постоянная болтовня и всяческие безумства, но он, знаешь, такой один. Таким человеком, как Джексон, нужно дорожить. Он особенный. У него, как и у всех нас, есть недостатки, но если закрыть на них глаза, то он - одно сплошное достоинство. — А если не закрывать глаза на них? Если не приукрашивать? – отстраненно уточняет младший и уже, кажется, не особо хочет слышать ответ. — Даже если так, он все равно остается особенным. Марк говорил медленно, словно смаковал слова у себя на языке. А Джинён чувствовал в эти моменты, как под сердцем больно втыкаются иглы. Острые и длинные, протыкающие его насквозь. Он просто не ожидал. Не был готов к таким откровениям. Он надеялся услышать, что он лучший. — Странно, что после всех этих признаний мы... - начинает Марк, но замолкает на полуслове. — ... мы продолжаем спать друг с другом? - заканчивает Джинён недосказанную реплику, - Мы нужны друг другу. Вот так вот просто, без всяких заморочек. — На самом деле, я заморачиваюсь, Джинён. Причем довольно сильно. Марк смотрит Джинёну в глаза. Пытается почувствовать, что у того творится в голове. Но Джинён, как и обычно, непробиваем, сдержан и спокоен. Ни за что не поймешь, о чем он думает, пока он сам свои мысли не озвучит. — Правда? - спрашивает, чтобы удостовериться, Джинён, причем с некой насмешкой в голосе. — Да, правда, - Марк прерывает зрительный контакт. Джинён замечает, что старший начинает уходить в себя, а если он залезет в свою нору, в которой обычно прячется от внешнего мира, то достать его оттуда будет очень непросто. — Послушай, - Джинён заводит руки за спину Марка и прижимает к себе. Младший чувствует, как под его пальцами движутся и изгибаются чужие мышцы и это, кажется, самое приятное, что он когда-либо чувствовал. Любимый человек полностью отдается ему, позволяет то, что не позволял другим, и это заставляет Джинёна плавиться внутри, — Давай не будем всё усложнять. Сейчас мы рядом, и это главное. Марк затягивает Джинёна в поцелуй с такой силой, что младший не выдерживает напора и перекатывается на спину, позволяя старшему сесть на него сверху. Марк смотрит на Джинёна, как тот закусывает губу, а потом смущенно улыбается, как будто боится, что все эти сексуальные штучки ему не к лицу. А Марк продолжал любоваться им, таким идеальным в своей не идеальности. И ему ничего больше не нужно: только эта улыбка, тепло родного тела и голос, тихо звучащий в пространстве темной комнаты. И, действительно, к чему всё усложнять? У них ведь не только мятая простынь, но и сердце одно на двоих. Джинён снова уйдет по личным делам, когда солнце едва поднимется над горизонтом. Старший начнет скучать уже тогда, когда за младшим закроется дверь. Но Марк, дожидаясь его, будет знать, что Джинён вернется именно к нему. И это, наверное, абсолютное счастье.