любовь во всех её проявлениях.

Тот, кто владеет информацией, владеет миром. А Марк владеет еще и неопровержимыми фактами, которые надежно запечатал в своей памяти. Он мало говорит, и это дает ему прекрасную возможность наблюдать за окружающим миром, запоминать и фиксировать события. Вон Бувакуль повис на Джексоне, радостно рассказывающем свои байки, а из другого угла комнаты их тоскливым взглядом сканирует Югём. И Марку хочется дать Бэму по башке, потому что надо быть ну совсем ежом, чтобы не заметить всех этих красноречивых взглядов макнэ. А с Югёма как с гуся вода. Конпимук вскоре вернется обратно к нему, сядет рядышком, и Югём совершенно по-дружески закинет руку ему на плечи. Только вот все их «эй, бро» уже давно натянутые, а за ними скрывается нечто большее, что младшие боятся признать. Югём смотрит на Бэма и улыбается широко и искренне, как будто смотрит не на товарища, а на самое настоящее солнце. Югём далеко не дурак и не простак, ему лишь выгодно выглядеть таким. Марк переводит взгляд на Джексона. Тот, в перерыве между разговорами ни о чем и обо всем одновременно, зависает в своих мыслях. С ним такое случается. И Марк даже не волнуется о его принадлежности кому-либо. Джексон может быть со всеми и сразу, но в конце дня он все равно приползает к Туану. Злой, уставший, счастливый, не важно. Где Марк, там будет Джексон. Это уже аксиома. Чуть позже Марк выясняет, что не он один такой наблюдатель и аналитик. Сталкиваясь с парой любопытных и внимательных глаз, Туан сжимается внутри себя, но взгляд не отводит. Джинён буквально говорит глазами. И Марку это кажется слишком интимным. Джинён притягивается к Марку, когда вокруг всё затихает, когда около Туана не кружит Джексон со своими безумными и необъятными эмоциями. Джинён гладит Марка одной рукой по коленке, а в другой держит книгу, тридцатую страницу которой читает уже минимум минут 10. А иногда он просто сидит рядом, прижавшись к Туану вплотную, и позволяет себе опустить голову ему на плечо. Марк не должен иметь в группе любимчиков, потому что он старший, потому что ему положено любить всех одинаково, но с Джинёном до одури хорошо. Оправдываясь именно этим, Марк, в одну из ночей, когда Джексон снова задерживается на съемках, уходит в комнату к Джинёну «просто поговорить» и совершенно случайно засыпает с ним на одной кровати. Между ними черт знает что, множество ночных разговоров, но еще больше невысказанных слов, теплые объятия и взгляды украдкой, прожигающие насквозь. Затем Марк замечает мирно беседующих Джебома и главного вокалиста, и с облегчением вздыхает про себя. У лидера и Ёнджэ всё спокойно и стабильно, они проживают на своем изолированном островке гармонии и взаимопонимания. Изредка к ним заплывают гости в виде Джексона или Джинёна, но надолго там не задерживаются, потому что ну просто невозможно вытерпеть это молчание, в котором комфортно только им двоим. У Туана по грудной клетке растекается теплота, когда он видит, в кого превращается строгий и непрогибаемый лидер, когда оказывается рядом с Ёнджэ. Он улыбается практически через каждые пару секунд, покорно терпит все глупые шуточки вокалиста и каждый раз притягивает его поближе к себе, не желая оставлять без присмотра. За неподобающее поведение как на публике, так и вне камер, каждый из них отхватил бы от лидера подзатыльник, но только не Ёнджэ. Лидер не просто делает поблажки своему малышу, он бережет его, как зеницу ока, и только попробуй его тронь, Джебом сразу же начнет рычать и кусаться. Марк наблюдает за тем, как Ёнджэ, словно между делом, берет Джебома за руку и переплетает их пальцы. Лидер делает вид, что не замечает этого маленького жеста, но то, что его губы на пару мгновений расползаются в довольной улыбке, Туан не может не отметить.

***

Они просто сидят в комнате ожидания перед записью музыкального шоу, а перед Марком раскрывается целая паутина запутанных и многогранных человеческих взаимоотношений. Всё это очень сложно и безумно интересно, и Марк, наверное, никогда не перестанет быть этим сторонним наблюдателем. Во время записи все они, как и подобает молодым парням с нестабильным гормональным фоном, дурачатся и совершенно по-свойски бьют друг друга по задницам. Югём пытается привлечь внимание Бэма, дотрагиваясь до него при любом удобном случае, Бувакуль же, хоть и замечает это, все равно отчаянно тянется к Джексону, а Джексон машет фанатам и освещает всех своей улыбкой, не выделяя кого-то конкретного. У Марка снова возникает желание взять игрушечный надувной молоток и стукнуть Бэма, чтобы у того, наконец, мозги встали на место. Джексону, кстати, тоже хочется наподдавать, иначе какого хрена он так старательно растрачивает себя на всех, кроме Марка?.. Марк не истеричка, он готов долго и терпеливо ждать, когда младший наконец обратит на него внимание, но порой его захлестывают волна ревности и инстинкты собственника, с которыми он не может справиться. Ему нужен Джексон здесь и сейчас, хоть он и не хочет этого признавать. Оказавшись вне сцены, Ван продолжает излучать дружелюбие и открытость, болтая со стаффом и со всеми артистами, которые должны записываться на шоу. «У него особый талант, иначе как еще можно объяснить то, что он находит общий язык буквально со всеми?» - обмолвился как-то Джинён, и эта реплика теперь бьет Туану по вискам. Только Марка, кажется, бесит эта особая джексоновская магия. Старшему вовремя удается перехватить Джексона, когда тот, вылетев из их гримерки, несется в противоположном от нее направлении. - Я сейчас вернусь, - Джексон пытается вырвать свое запястье из цепких пальцев Туана, но не тут-то было. А может, Джексон не слишком сильно сопротивляется, потому что хочет, чтобы его удержали. - Куда ты опять сбегаешь? – интересуется Марк, пытаясь произнести вопрос как можно более безразлично. Он закрывает дверь гримерки свободной рукой, а другой привлекает Джексона к себе. У младшего в глазах все еще горит задорный огонек, но желание сбежать к кому-то другому явно утихает, поэтому он покорно следует за Марком, когда тот тянет его за руку. Они останавливаются возле лестницы, ведущей в техническое помещение. - Там была нуна, которую я давно не видел, хотел с ней поздороваться, - выдавливает из себя Джексон, словно оправдываясь. - Ммм, - мычит Марк, - Кто-то особенный для тебя, да? - В общем-то, нет, просто... - пыл, который был в младшем до этого, постепенно испаряется из него, а глаза перестают гореть яростным огнем и постепенно наполняются спокойствием. - Тогда почему ты везде, где угодно, но не рядом со мной? – Марк делает шаг навстречу Джексону. Убирает прядки волос, прилипшие к его влажному лбу. Берет его лицо в ладони, заставляя смотреть в глаза, - Джексон, остановись. Хватит. Младший знает, что это значит. Он понимает, что заигрался, что важный человек, который все это время ждал его, оказался выброшенным за борт пассажиром. Джексон одной рукой притягивает Марка к себе, практически обжигаясь об его горячую после выступления кожу. У Марка в легких неожиданно заканчивается воздух и последнее, что он помнит перед напористым и жарким поцелуем, наполненным ароматом джексоновского одеколона, это биение собственного сердца, учащающееся с каждой последующей секундой.

***

Джинён сидит на стуле поодаль, потому что так он может охватить взглядом все, что происходит вокруг. Закинув ногу на ногу, он жует жвачку и покачивает головой в такт играющей в наушниках музыке. От его зоркого глаза, естественно, не ускользает тот факт, что Джексон и Марк возвращаются в гримерку друг за другом с разницей в пару секунд. У обоих мятые футболки и покрасневшие губы. Джинён ухмыляется и снова полностью отдается музыке. Он подхватит Марка, если тот неожиданно выпадет из джексоновских объятий. Он привлечет внимание Югёма к себе, чтобы тот перестал думать о порой невнимательном к нему Конпимуке. Он успокоит лидера, если Ёнджэ слишком увлечется своими дурачествами и общением с публикой, потому что знает, как Джебом о нем печется. Джинён сделает всё, чтобы каждый чувствовал себя комфортно и спокойно, потому что так он сам становится счастливее.