любовь во всех её проявлениях.

На программе, которую они снимают, кажется, уже целую вечность, всё происходит по весьма предсказуемому сценарию: Джексон и Бэмбэм разглагольствуют громче всех, Марка не слышно вовсе, лидер изредка вставляет свои «пять копеек» в общий диалог, а Ёнджэ звонко смеется, если кто-то выдает даже не совсем удачную шутку. И только Югём с Джинёном ведут себя максимально нейтрально. Младший плохо спал прошлой ночью, поэтому ни сил, ни желания строить из себя машину для развлечений у него не находится, а Джинён всегда такой — уравновешенный и адекватный. Им совершенно комфортно сидится в дальнем уголке съемочной площадки, в объектив камеры они попадают не чаще, чем молчаливый Марк, поэтому им удается периодически перекидываться незамысловатыми репликами.  — Я голодный.  — Когда это всё закончится? Я хочу выйти на улицу.  — Да, здесь очень душно. Югём подмечает, что Джинён выглядит грустным и уставшим, однако, когда старший поворачивается в его сторону, в нем словно включается скрытый моторчик, который начинает вырабатывать позитивную энергию: Джинён улыбается как-то мягко, а глаза лучатся теплом. Югёму приятно, и он улыбается в ответ в своей привычной глуповатой манере. С места их заставляет сорваться очередная нелепая игра, услышав правила которой парни решают, что нужно проиграть как можно быстрее, чтобы отойти в сторону и наблюдать за дальнейшим безобразием с безопасного расстояния. Тем более, в увеселениях, где нужно ползать и кувыркаться, от Джексона и Марка будет гораздо больше пользы, чем от неторопливого Джинёна и долговязого младшего, который с трудом может дотянуться кончиками пальцев до пола.  — Хехей! — торжественно восклицает Бэмбэм, подняв руки вверх. В первом раунде он с легкостью выбивает из игры Югёма, который не очень-то старался выиграть. Младший уходит с поля боя побежденным, показав напоследок «Iʼm watching you» и грустно опустив голову, хотя внутри, на самом деле, радуется такому раскладу. Через несколько мгновений победное «хехей!» звучит во второй раз, и из игры с напускным «ах, как я мог проиграть» выходит Джинён. Старший явно счастлив отдать пальму первенства кому-нибудь другому, потому что, приближаясь к месту, где сидит Югём, он переливается всем спектром положительных эмоций.  — Какая жалость, что мы больше не можем участвовать в этой чудесной игре, — на слове «чудесной» Джинён ухмыляется и, подойдя к младшему, хлопает его по плечу, словно желая услышать одобрение. Югём кивает дважды, наблюдая за тем, как остальные ребята корячатся на мягких ковриках для йоги ядовитого розового цвета. Вокруг стоит такой гул, что сложно разобрать, кто произнес ту или иную фразу. За их спинами переговариваются режиссеры и операторы, чуть поодаль восторженно охают фанаты, ведущим и вовсе приходится перекрикивать друг друга, чтобы их смогли услышать. И только когда Джексон громко смеется из-за нелепо поскользнувшегося Бэмбэма, Югём спускается с небес на землю, осознавая, что рядом стоящий Джинён что-то от него требует. Младший поднимает взгляд на своего одногруппника, и именно в этот момент Джинён, не прилагая особых усилий, забирается к нему на колени и обхватывает всё еще влажную после беготни шею своими руками.  — Ты чего? — возмущенно и удивленно одновременно спрашивает Югём. При этом он совершенно по-свойски притягивает старшего поближе к себе, помогая тому устроиться поудобнее.  — Цыц, мелкий, я пытаюсь быть нежным, — с совершенно невозмутимым видом отвечает Джинён. Младшему хочется возразить, что его никто об этом не просил, но он сдерживается: от Джинёна исходит какое-то невыразимое тепло, а еще пахнет он свежестью и фруктами, и Югём с наслаждением тянет носом воздух. Вслед за ними из игры вылетает Джебом и, будучи самым ответственным человеком на съемочной площадке, он уходит в гримерку, чтобы проверить, доставили ли туда их ланч. Он решает удостовериться в этом даже после слов менеджера о том, что ланч-боксы уже давно их дожидаются в нужном месте. Джинён провожает лидера взглядом и, пожелав немного изменить позу, в которой он сидит, начинает ерзать задницей на бедрах младшего, всё ближе пододвигаясь к области паха. Югём пыхтит внутри себя, стараясь не думать об упругих ягодицах, которые он неоднократно видел в душе. Наивно полагая, что возбуждение идет из головы, младший пытается блокировать его дурацким способом, который обычно практикуют в американских комедиях: он думает о том, что едет на машине и сбивает человека, о том, что наступает ногой в дерьмо, что по нему ползает змея, но, увы, ничего не помогает. Возбуждение накрывает горячей волной, выбивая из него первый еле слышный стон.  — Ты что-то сказал? — Джинён ведет себя так, словно ничего не услышал и не почувствовал, но правая рука, которой он держался за шею младшего, начинает скользить по его затылку, попутно перебирая волосы между пальцев. Югём ощущает себя так, будто готов вот-вот замурлыкать. По спине от легких прикосновений Джинёна бегут мурашки, начинает бросать в жар то ли от душного помещения, то ли от невероятной близости крепкого, приятно пахнущего тела с гладкой кожей.  — Ты не мог бы прекратить? — вырывается у младшего, когда в штанах становится слишком жарко и тесно. Сердце отбивает барабанный ритм, а все мышцы пульсируют от возбуждения, и Югём готов поклясться, что Джинён всё давно пропалил. И за это немного стыдно. Югём, когда Джинён впивается в него внимательным взглядом, даже не может толком объяснить, что и по какой причине старший должен прекратить делать.  — Ммм, — нараспев тянет Джинён, улыбаясь сладко и игриво, и со всей дури насаживается на возбужденный орган младшего, — У кого-то, кажется, давно не было секса. Джинён смотрит Югёму прямо в глаза, продолжая накручивать его волосы на указательный палец. Младший сглатывает, понимая, что еще немного и он достигнет пика. Постыдно кончит без прикосновений прямо на публике. Прямо под Джинёном, который, видимо, этого и добивается. Не выдержав напряжения, которое отдает болью в висках, Югём спихивает старшего с колен и вскакивает на ноги, как ошпаренный. Джинён пытается удержать его, схватив за запястье, но младший оказывается сильнее и, выскользнув из цепких пальцев, которые недавно ненавязчиво ласкали его, сбегает в туалет.  — В общаге поговорим, — отчего-то радостно бросает ему вдогонку старший. «В общаге поговорим», — так звучат все их шутливые угрозы, но от этой фразы веет чем-то запретным и опасным, заставляющим кровь закипать в жилах. Югём доводит себя до оргазма в туалете, предвкушая куда более изысканные ласки будущей ночью.

***

Вполне логично, что парни знают друг о друге практически всё: старые душевные раны, которые еще не зажили, трогательные моменты из прошлого, вещи, которые волнуют их в настоящем. Даже родинки на теле и шрамы в укромных местах перестали быть чем-то секретным. Но откуда Югём знает о поведении своих одногруппников в постели — даже для него это остается загадкой. Он поднимает у себя в голове тонны запылившихся воспоминаний, надеясь раскопать там типичную пьянку, на которой все делятся своими «достижениями», но ничего подобного у него в мыслях не появляется. Тет-а-тет с ним подобными вещами вряд ли бы кто-то стал делиться, потому что «мал еще». Хотя над тем, кто из них не дорос до взрослых утех, Югём охотно бы подискутировал. Джексон, несмотря на свой образ мачо, относится к тому типу парней, которые не трахаются, а занимаются любовью. Он очень нежный и чуткий, всегда заботится о своем партнере. А еще не против подурачиться даже в постели. Джебома можно охарактеризовать одним прилагательным — темпераментный. Такого пылкого любовника еще поискать надо. Обскакать его в этом плане может, наверное, только Марк, который, как и Джексон, противоречит своему вырисованному образу: Туан в постели порывистый и несдержанный, может даже укусить своего партнера, если удовольствие будет зашкаливать. Бэмбэм и Ёнджэ часто косячат. Первый, потому что слишком самоуверен, а второй, наоборот, не особо уверен в себе. Югёму же изредка что-то перепадает, но ни разу еще не было так, чтобы фейерверк в голове и звездочки перед глазами. Джинён самый непредсказуемый из них, и это, кажется, именно то, чего так не хватало Югёму. — Привет, — тихий бас старшего звучит успокаивающе, но на натянутого, словно струна, Югёма, он оказывает противоположный эффект. Джинён появляется в комнате неожиданно и беззвучно, будто тень, мягкой поступью приближается к младшему и, как недавним утром, опускается ему на колени, только на этот раз расставляет ноги по бокам от югёмовских бедер.  — Ну? — шепчет Джинён, обдавая горячим дыханием приоткрытые губы младшего. Он смотрит на Югёма, как искуситель, который пытается загипнотизировать змея. И младший поддается гипнозу. Наклоняется чуть вперед и целует старшего. Голый торс Джинёна кажется настоящим произведением искусства, а кожа под освещением ночника отдает бронзой, и Югём, потеряв рассудок, пробует её на вкус: опускается губами по напряженной шее, которую старший с удовольствием подставляет под поцелуи. И кожа у него действительно сладкая, как и предполагал младший. Джинён расслабляется в руках Югёма, но всё еще прекрасно владеет собой, направляя ситуацию в нужное русло. А стояк под его спортивными штанами — это…  — Кажется, у тебя тоже давно ничего не было, — произносит Югём осторожно, констатируя лишь тот факт, что они оба до безумия, до головокружения возбуждены. Повседневный Джинён отвесил бы Югёму подзатыльник, но в ситуации, когда руки младшего стягивают с него последний и единственный элемент одежды, он беззащитен. Кажется, только Джинён и признает, что Югём уже давно дорос до взрослого безобразия, потому что сам прижимается к младшему и позволяет ему себя взять. Югём даже не предполагал, насколько чувственным может быть старший. Как он может чередовать уступчивость и сильный напор. Как он может переходить от неторопливого занятия любовью к развратному и раскрепощённому сексу. — Продолжение следует? — скорее утверждает, чем спрашивает Джинён, выходя из комнаты младшего. Югём лишь расплывается в широкой безмятежной улыбке. Удовлетворенный Джинён — самый прекрасный Джинён. Удовлетворенный Югёмом Джинён — это что-то невероятное, но, как оказалось, вполне реальное. Югём засыпает с приятной усталостью, мысленно посмеиваясь над тем, что у них двоих теперь явно не будет проблем с интимной жизнью.