любовь во всех её проявлениях.

Джексон зарывается пальцами в мокрые от пота волосы Марка, прислоняется к его лбу и дышит старшему прямо в губы. Марк кажется спокойным и податливым, хотя внутри у него зарождается нечто похожее на сопротивление. Именно поэтому он выставляет правую ладонь вперед и упирается ей в грудь младшего. Футболка Джексона мятая и влажная. — Дай мне тебя поцеловать, — Джексон тянется к Марку, пытаясь сократить между ними расстояние и поцеловать старшего в приоткрытые губы, — Не сопротивляйся. Но Марк не поддается на уговоры. Он продолжает держать дистанцию, не позволяя Джексону продвинуться даже на миллиметр. Старший тяжело дышит, всё еще восстанавливая силы после изнурительного концерта, а Джексон, в это же время, выглядит больше возбужденным, чем уставшим.  — Не вынуждай меня применять силу, — бормочет Джексон, предупреждая. Голос у него низкий, хрипловатый, в нем есть что-то дикое, звериное. Во взгляде читается неконтролируемое желание, и Марк, разглядывая свое отражение в глазах напротив, вынужден признать, что всё еще немного побаивается таких порывов младшего. Он уступает. Медленно, словно сомневаясь, убирает руку с груди Вана, и дает ему полную свободу действий. Джексон скользит взглядом по чужому телу, рассматривает всё очень внимательно: босые ноги (единственное, что Марк успел сделать в раздевалке — это снять обувь), рваные джинсы, которые облегают стройные ноги, и белую футболку с черно-красным принтом. — Ты совершенный, — произносит Джексон полушепотом. Марк, привыкший слышать множество абсолютно разных, но всегда положительных комплиментов в свой адрес, готов провалиться сквозь землю. Эти слова, произнесенные устами Джексона, да еще и таким тоном, кажутся очень честными и правдивыми, и от этого очень-очень неловко.  — Прекрати, — отмахивается Марк, выдавливая из себя улыбку, — Ты говоришь и выглядишь, как помешанный.  — А я и не говорил, что я не. Джексон проводит большим пальцем по нижней губе старшего. Руки у него немного шершавые и невероятно горячие. Марк думает, что контролирует ситуацию, а по спине у него предательски бегут мурашки. Джексон явно сдерживает себя: он целует Марка отрывисто, но с напором, а потом заставляет себя отстраниться и посмотреть старшему в глаза.  — Вот видишь, всё не так уж страшно, а ты боялся, — Ван усмехается совершенно расслабленно, словно сам до этого был напуган не меньше Туана, — Жду тебя в гостинице. Напоследок младший хлопает Марка по бедру и уходит, как ни в чем не бывало, оставив старшего стоять в раздевалке полностью сбитым с толку. Марк видел Джексона всяким. Он видел, как тот развлекал одногруппников глупыми танцами, которые больше были похожи на шаманские пляски, и громко смеялся. Он видел младшего расстроенным и растерянным, и даже сам подставлял ему свое плечо в качестве утешения и жилетки для слез. Джексон редко злился и выходил из себя, но даже это старший засвидетельствовал, когда Вана буквально накрыла череда неудач. Однако же он не помнил его таким взбудораженным и напористым по отношению к нему, каким он был в тот момент. Не помнил, наверное, с тех самых пор, как сам уселся ему на бедра, когда младший беззаботно смотрел телевизор, развалившись на диване, и затянул его в поцелуй. Потом, конечно же, последовали нелепые и неубедительные оправдания, а когда у старшего закончилась фантазия на отмазки, он обрубил всё простым и лаконичным «давай забудем». Джексон, на удивление Марка, понял и принял эту позицию, и больше не поднимал эту тему. …до этого неожиданного и очень интимного столкновения в раздевалке. Марк не хотел вспоминать прошлое, но где-то в глубине души он был благодарен младшему, что тот воскресил в его памяти их жаркий, как раскаленный воздух, поцелуй.

***

Остановившись возле их номера на 13 этаже гостиницы, Марк с опаской оглянулся на длинный проход коридора. Его так и подмывало трусливо сбежать и попроситься переночевать у кого-нибудь из ребят, но под каким предлогом?.. Джексон ведь не угрожал ему, он просто выразил свое желание, и в этом не было ничего криминального и опасного. Успокаивая себя тем, что такое поведение Вана — это самое логичное развитие событий, после того, что между ними произошло, старший неуверенно провел карточкой по магнитному замку и шагнул в комнату. В номере было темно, и когда глаза Марка привыкли к полуночному мраку, он разглядел силуэт Джексона возле большого панорамного окна, зашторенного плотной темной тканью. Сквозь узкое отверстие между двумя полотнами материала Ван наблюдал за ночной жизнью города.  — Ты задержался, — Джексон повернулся к старшему. Он был одет в темные домашние брюки и черную рубашку, которая была полностью расстегнута. Старший старался игнорировать блики городских огней на мускулистом торсе, но взгляд все равно так и цеплялся за смуглую кожу и ненавязчиво опускался ниже.  — Я не хотел приходить, — сказал старший абсолютную правду, но почему-то сразу же пожалел об этом, — Не хочешь объясниться? Джексон снова подошел к Марку вплотную, но на этот раз не касался его, а просто стоял рядом. — Ты ничего не объяснял мне, когда мы однажды переспали по твоей инициативе. Так почему я должен? — глаза Джексона были прикованы к лицу старшего, взгляд Марка же метался по периметру всей комнаты, изредка останавливаясь на человеке напротив. — Справедливо, — прокомментировал он, осознавая, что на этом их разглагольствование будет окончено. Младший не стал церемониться и ублажать Марка всяческими романтическими причудами. Он, как и подобает личности со взрывным темпераментом, подхватил старшего на руки и бросил на кровать, которая была аккуратно застелена белоснежно-белым постельным бельем. Джексон раздел Марка, не жалея пуговицы и замки на одежде, а после разделся сам. Оставшись совершенно голым, Марк почувствовал разгорающийся огонь в теле вперемешку со смущением, и, движимый этими странными ощущениями, отполз от младшего подальше и уперся спиной в подушки. Ван улыбнулся, но без издевки, а так, будто его все это действие очень забавляло, и, не желая продолжать подобные игры, схватил старшего за лодыжки и потянул на себя. Оказавшись сверху, Джексон оставил на губах Марка очередной невесомый поцелуй.  — Не веди себя так, словно ты никогда даже не прикасался ко мне, — Джексон опустился чуть ниже, позволяя их телам соприкоснуться, — Я устал наблюдать за тобой со стороны, понимаешь? Да, наверное, тебе так было комфортнее, и ты ни о чем не беспокоился. Но для меня это пытка: видеть, как ты танцуешь, как облизываешь пересохшие губы, как ходишь влажным и почти раздетым после душа. Я же знаю, что ты тоже всего этого хочешь, иначе…  — Иначе бы меня здесь не было. Ты прав, — Марк, до этого старавшийся как-то прикрыться, наконец перестал стесняться происходящего и завел руки Джексону за спину, прижимая его ближе к себе, — Давай включим музыку. Боюсь, что мы будем очень громкими. Марк помнил разные взгляды Джексона: озадаченные, счастливые, печальные, но тот, который ему удалось увидеть тогда, он, наверное, никогда не забудет. Младший смотрел с вожделением и любовью, так, словно человек рядом с ним и правда был совершенством. И Марк совершенно точно осознал, что любил Джексона Вана. Во всех его проявлениях.

***

Ночь была очень жаркой и, как верно предположил Марк, громкой. От сильных толчков спинка кровати постоянно билась о стену, и они уже заранее знали, с каким осуждением на них утром посмотрят жители соседнего номера. Музыка, к сожалению, не смогла заглушить их стоны и возбужденный шепот на ухо. У Марка постоянно кружилась голова от собственного тяжелого дыхания и от предельной близости Джексона. Ван старался быть осторожным, но пару раз его тормоза слетели, поэтому на утро на теле старшего расцвели небольшие бордовые отметины от укусов. Когда они, накрытые легким покрывалом и чувством приятной усталости, стали проваливаться в сон, Марк перевернулся со спины на бок и неожиданно ощутил прикосновение чужой руки на своем запястье. Джексон держал его за руку крепко и уверенно. Собственнечески.  — Если ты думаешь, что я тебя отпущу, то ты ошибаешься. Мы больше не будем бегать друг от друга. Хватит, — младший отчеканил всю реплику так, будто давно держал ее у себя в голове и просто ждал подходящего момента, чтобы это произнести. Марк сонно улыбнулся и погладил пальцы младшего.  — Я лишь хотел лечь чуть подальше, потому что рядом с тобой слишком жарко, — старший, вопреки своим словам, пододвинулся обратно к Джексону и поцеловал его в оголенное плечо, — Спи. Я никуда не уйду. Обещаю.