любовь во всех её проявлениях.

Джебом, увлеченный своим завтраком, смог оторваться от него только тогда, когда дверь в чью-то из комнат тихонько приоткрылась, и издалека стало доноситься шлепанье босых ног по недавно вымытому паркету. Югём и Бэм, уплетавшие двойную порцию яичницы с остатками бекона, который они удачно спрятали в холодильнике, не обратили на чужие передвижения никакого внимания. А Джебом силой заставил себя спрятать улыбку, когда, минуя кухню, в сторону ванной комнаты проплелся сонный, пытающийся уложить взъерошенные волосы, Ёнджэ.  — Доброе утро, — тихо произнес он, поймав на себе пристальный взгляд Джебома, — И приятного аппетита. Младшие, ответив «И тебе. Спасибо.», продолжили обсуждать планы на грядущий день, стараясь по минимуму вовлекать лидера в свой диалог. По утрам Джебом был не слишком-то разговорчив, а если и приходилось вступать с кем-то в беседу, то он предпочитал отвечать кратко и по делу.  — Можешь не сдерживать себя, Джебом-хён, — насмешливо произнес Бэм, перестав ковыряться вилкой в тарелке и отложив прибор в сторону, — Ты светишься, как будто облучился сто раз подряд. Джебом не сразу обнаружил, что младшие перестали трещать, словно заведенные птички, и начали наблюдать за ним. Он поймал себя на мысли, что выглядел в тот момент невероятно глупо: на лицо все-таки наползла глупая улыбка, а взгляд то и дело продолжал цепляться за дверь ванной, за которой скрылся Ёнджэ. Джебом прокашлялся, стараясь скрыть смущение.  — Какие-то странные сравнения у тебя, — ответил он, не зная, что еще сказать. У младших, однако, проблем с изложением мыслей не было. И Джебом частенько жалел о том, что не может вот так просто взять и заклеить им рот скотчем.  — Хён, ты сейчас похож на смайлик, ну, на тот, у которого сердечки вместо глаз, — Югём разразился волной хохота (который больше был похож на смех гиены в ущелье), и эту волну сразу же подхватил Бэм. Пока эти двое продолжали смеяться, обмениваясь абсолютно глупыми комментариями по поводу возникшей ситуации, Джебом медленно поднялся из-за стола. Югём, недоверчиво покосившись на лидера, ткнул друга локтем в бок, призывая его угомониться. Оба теперь смотрели на старшего, словно нашкодившие котята в ожидании наказания.  — Сегодня весь день будете убирать со стола и мыть посуду, — изрек Джебом, стараясь придать твердость своему голосу, хотя от виноватого вида младших его злость уменьшалась с заметной прогрессией.  — Но у нас были планы… — попытался отвертеться Югём, почесывая затылок. Выглядел он обиженным и огорченным, но спорить не стал, зная, что лидер в своих решениях был непреклонен.  — А почему мы…  — Еще хоть слово и ваше наказание увеличится до недели, — для убедительности лидер пригрозил младшим пальцем, и они кивнули, давая понять, что усвоили урок. Возвращаясь в спальню, Джебом замедлил шаг в коридоре и оглянулся на дверь ванной. Он слышал, что напор воды становится слабее, а потом кран и вовсе закрывается. Лидер ждал, хоть и сам не знал, чего именно. В воцарившейся тишине, прерываемой лишь отголосками шума с улицы, он чувствовал странное волнение, схожее с тем, которое испытываешь перед принятием важного решения. Через несколько мгновений, в которые его сердце успело отстучать 35 раз, в дверном проеме показалась макушка Ёнджэ, а затем вышел он сам, стряхивая полотенцем капли воды с голых плеч. Когда они снова столкнулись взглядами, лидер кивнул ему и рывком залетел в спальню, стремительно закрыв за собой дверь. В мыслях так и застрял образ обнаженного по пояс Ёнджэ, улыбающегося своей самой теплой и невинной улыбкой. Jaebumʼs blog: 5 июня, 10:30 Неужели всё настолько очевидно? Или младшие ничего такого не имели в виду, и я просто додумал это сам? В любом случае, их стоит научить повежливее обращаться со старшими. Jaebumʼs blog: 5 июня, 10:41 У него такой невинный образ и такая лучезарная улыбка, что мне немного стыдно за все пошлые мысли, которые лезут в голову. Джебом отложил свой ноутбук в сторону в самое нужное время: в комнату вернулся Ёнджэ и уселся рядом с ним на кровать.  — Хён, — обратился к лидеру Ёнджэ.  — Что? — откликнулся Джебом, но дальнейшей реплики не последовало. Ёнджэ сидел, поджав под себя одну ногу, и о чем-то судорожно размышлял: это было заметно по его сосредоточенному выражению лица и слегка вытянутым вперед губам. В целом он выглядел, как ребенок, у которого дети постарше отобрали любимую игрушку, — Что случилось, Ёнджэ-я? Джебом притянул своего соседа по комнате в объятия и игриво потрепал того по голове, а у самого сердце ушло в пятки от чувства сближения вперемешку с беспокойством.  — Эти двое съели все десерты, которые мы вчера купили. Нам теперь снова нужно идти в магазин, — Ёнджэ посмотрел на Джебома глазами, полными печали, явно ища поддержки.  — «Эти двое»? — переспросил старший, уже заранее зная, о ком пойдет речь. Наверное, придется им всё-таки поработать на кухне больше, чем один день, подумал Джебом, параллельно обещая Ёнджэ, что они обязательно сходят в магазин и купят множество разных сладостей. Ёнджэ благодарно улыбнулся и, обвив лидера руками вокруг ребер, крепко сжал того в объятиях. Jaebumʼs blog: 5 июня, 11:05 Доверие. Объятия в знак признательности. Что еще нужно для счастья?..

***

Джебом никогда не думал, что ему будет так хорошо рядом с кем-то на скамейке в парке с охлаждающим напитком в одной руке и тающим мороженым — в другой. — Какая сегодня погода хорошая, — практически пропел Ёнджэ, облизывая свой фруктовый лед со вкусом арбуза. Джебом так и завис, уставившись на ярко-красный кусок льда и человека, его поедающего. Младший же, наоборот, вовсе не поворачивался в сторону лидера. Его увлекало всё, кроме Джебома: дети, играющие в догонялки, поющие на деревьях птицы, медленно плывущие по небу пористые облака. Всё, что угодно, но никак не лидер, который не находил себе места, продолжая ёрзать на скамейке. Пломбир в его руке таял, начиная стекать по пальцам, а вместе с ним таял и Джебом, плавясь то ли под палящим солнцем, то ли от нахождения рядом с младшим.  — Хочешь попробовать? — спросил Ёнджэ, бросив мимолетный взгляд на Джебома, — А то твое мороженое тебе, кажется, не очень-то нравится.  — Это же получится почти как косвенный поцелуй, — прокомментировал старший, ощущая, что к лицу начинает приливать краска. Ёнджэ, не разглядев намека в прозвучавшей реплике, с безмятежной улыбкой ответил «Да, верно» и продолжил облизывать свой фруктовый лед, явно не собираясь больше им делиться. Джебом разочарованно вздохнул, достал из рюкзака салфетку и вытер ей пальцы, измазанные подтаявшим пломбиром. Само мороженое незамедлительно полетело в мусорный ящик. Когда между ними повисла вязкая тишина, доставляющая некоторое неудобство обоим, Ёнджэ начал рассказывать что-то о своем родном городе, например о том, как громко там кричат чайки. Но Джебом слышал лишь отрывки чужого монолога. Он думал о том, каково это, целовать губы со вкусом арбузного мороженого?.. Jaebumʼs blog: 6 июня, 14:55 Мне хочется его поцеловать. Jaebumʼs blog: запись удалена. Jaebumʼs blog: 6 июня, 15:07 Это уже совсем глупо. Возьми себя в руки, Им Джебом.

***

— Хён. Джебом перевернулся со спины на бок, на автомате взбил подушку и плотнее закутался в одеяло. На дворе стояла глубокая ночь.  — Джебом-хён. Лидер с трудом открыл один глаз и посмотрел на часы: что Ёнджэ могло понадобиться в такое позднее время?  — Джебом-хеееен, — шепот становился всё громче и настойчивее, — Ты спишь? Старший открыл глаза и приподнялся на кровати. Пытаясь отогнать остатки сна и вернуть себе нормальную реакцию, он потер лицо ладонью.  — Уже нет, — в несколько шагов старший преодолел расстояние между их кроватями и опустился на край постели Ёнджэ, — Что случилось? Ёнджэ лежал с закрытыми глазами, будто не он пару секунд назад заговорческим шепотом подзывал к себе лидера. По частому дыханию было понятно, что младший не спал, поэтому Джебом позволил себе дотронуться до его плеча и немного потрясти его. Спать хотелось неимоверно, но старший продолжал чего-то ждать, даже после того, как Ёнджэ проигнорировал его попытки завести задушевную беседу.  — Ладно, спи, — буркнул Джебом, поднимаясь на ноги. Но вернуться в свою кровать ему помешала рука Ёнджэ, ухватившая его за край боксеров. Старший, изумленный таким неожиданным порывом, уселся обратно на то же место и часто заморгал, пытаясь сообразить, чего же добивался младший. Но Ёнджэ все же сам решил озвучить свое пожелание.  — Посиди со мной, — еле слышно произнес младший, а потом добавил, — Не могу уснуть. Джебом кивнул, не думая о том, что в кромешной темноте младший вряд ли заметил его жест согласия. Ёнджэ, тем временем, пододвинулся поближе к лидеру и расположился около него так, чтобы можно было спокойно дотронуться до него, не прилагая каких-либо усилий. Джебом замер, сконцентрировав всё свое внимание на левом бедре, которое щекотало горячее дыхание младшего.  — А ты когда-нибудь пел колыбельные? — Ёнджэ начал выводить пальцем узоры на голой спине Джебома, — Спой мне что-нибудь. Может быть, я так быстрее усну. Джебом молчал, не в силах отвлечься от чужих прикосновений. Его переполняло желание совершить глупость, а именно, лечь рядом с младшим и устроить ему бессонную ночь, но вместе с тем ему было невероятно неловко и хотелось сбежать из комнаты, захлопнув за собой дверь. Джебом, выбирая из нескольких зол наименьшее, прочистил горло и запел: Why canʼt you hold me in the street? Why canʼt I kiss you on the dance floor? I wish that it could be like that, Why canʼt we be like that? 'Cause Iʼm yours…* Когда строчки в куплете закончились, он стал тихо напевать его заново, потому что не знал остального текста песни. Он пел и пел, начиная путаться в словах и мыслях, забывая, что у него за спиной лежал парень, чувства к которому он больше не мог контролировать. Смысл пропетых строчек, однако, так прочно закрепился у него в мыслях, что он повернулся к Ёнджэ, чтобы вывести того на серьезный разговор.  — Послушай… Но Ёнджэ спал. Его ресницы мелко подрагивали и, очевидно, парень видел свои первые сны за эту ночь. Возможно, в них даже Джебому нашлось местечко. Стараясь не потревожить младшего, лидер вернулся к себе в кровать, из которой успело испариться тепло его тела. Солнце медленно поднималось над горизонтом, и Джебом наблюдал, как первые лучи проникают к ним в комнату. Jaebumʼs blog: 10 июня, 03:10 Я спел ему невероятно слащавую песню, и он каким-то образом смог под нее уснуть. Хорошо, что он уснул до того, как я успел рассказать ему обо всём, что чувствую. Так будет лучше. Лидер выключил ноутбук и, когда глаза привыкли к предрассветной полутьме, посмотрел на Ёнджэ, укутавшегося в одеяло с головой. На душе было немного тоскливо и до мурашек приятно одновременно: кожа всё еще помнила легкие прикосновения чужих пальцев. А в голове друг о друга бились мысли о том, что всё это неправильно и пора бы остановить безумие, которое исходило от самого Джебома. Все эти негативные мысли, сталкиваясь, порождали еще больше себе подобных и укрепляли смятение в сознании лидера. В ту ночь он так и не смог уснуть.

***

Jaebumʼs blog: 21 июня, 16:40 Погода совершенно испортилась: льёт, как из ведра. Выходить куда-либо совсем не хочется. Но это не так уж страшно, потому что у нас здесь всегда есть, чем развлечься. Младшие беспрестанно шумят в гостиной, периодически затягивая в свои увеселения всех остальных. Вчера, например, кто-то притащил твистер, и мы, как последние идиоты, около часа корячились на полу. Было весело, правда, но запястье, на которое со всего размаха приземлился Югём, до сих пор болит. Джебом глянул поверх ноутбука на Ёнджэ, который резался на своем гаджете во всяческие игры и не обращал на окружающий мир никакого внимания. Младший шикал от возмущения и матерился в самой приличной форме, на которую только был способен, и Джебом, отвлекаясь от своих собственных дел, улыбался этим искрометным всплескам Ёнджэ. Их вечера проходили подобным образом довольно часто: каждый был занят чем-то своим, но стоило только одному покинуть их маленькое пристанище, как занятие другого сразу теряло свою привлекательность, и, в конце концов, они сталкивались в гостиной или на кухне, и уже оттуда вместе возвращались в комнату. В последнее время Ёнджэ с головой ушел в компьютерные игры, а Джебом, не желая ощущать себя одиноким на их небольшом островке спокойствия и безмолвия, всерьез взялся за написание музыки и лирики к ней. Он, как ему казалось, находился в подходящем для этого расположении духа. — Ааа, хён! — Ёнджэ взвизгнул так неожиданно и пронзительно, что Джебом вздрогнул, — У меня отвалились две клавиши! — Соболезную, — сразу же среагировал старший, пряча улыбку. Ёнджэ никогда не жаловался, но вот эту привычку по-ребячески ныть по мелочам Джебом находил безумно милой. Кажется, что любые проявления характера младшего вызывали у него всегда лишь положительные эмоции, и это не могло не заботить самого Джебома, который уже долгое время находился в неприятном подвешенном состоянии. Когда остатки сдержанности себя исчерпали и чувства взяли верх, старший снова вернулся к ноутбуку и начал весьма агрессивно стучать по клавишам. Jaebumʼs blog: 21 июня, 16:58 Все эти попытки отвлечься на погоду и прочие будничные темы — бессмысленны, потому что единственное, что важно — это парень, который сидит со мной в комнате. Парень, который, несмотря на свою предсказуемость, всё еще кажется мне закрытой книгой. Я перестал понимать, что творится у него в голове. И я, на самом-то деле, боюсь спрашивать, потому что он может перечислить всё на свете, кроме меня. Вдруг я не фигурирую в его мыслях? Мне бы не хотелось иметь дело с таким неприятным фактом. Я хочу быть частью его жизни. Но, увы, не знаю, как в ней прочно закрепиться. А еще, мне становится физически тяжело находиться рядом с ним, ведь руки так и тянутся обнять, погладить, приласкать. Ума не приложу, когда стал таким тактильно зависимым человеком. В любом случае, мне лучше держать себя в руках и помалкивать.  — Тебе принести что-нибудь попить? — Джебом хотел быть вежливым и дружелюбным, но из-за двояких эмоций, господствующих внутри него, предложение получилось совершенно безжизненным и холодным. «Нет, спасибо», произнесенное младшим, донеслось до Джебома, когда тот уже был на пороге их комнаты. В горле у старшего першило будто бы от невысказанных слов, и он, отчаянно надеясь, что это поможет, пришел на пустую кухню, налил себе стакан газировки и выпил залпом. Переполнявшие его чувства вот-вот готовы были выплеснуться за края, а это, как ураган, могло снести всё на своем пути. Решив, что ему просто нужно пережить очередной кризис личности, Джебом вернулся в комнату с намерением проспать до завтрашнего утра. Тишина, воцарившаяся в комнате, показалась старшему странной, но еще более странно выглядел Ёнджэ, сидящий на его кровати с его ноутбуком в руках. Младший явно прикладывал усилия, чтобы сохранять мертвое спокойствие, но виновато-взволнованное выражение лица выдавало его с потрохами. — Хён, мой компьютер совсем уже не работает, поэтому я хотел взять твой ненадолго… — бормотал Ёнджэ, в то время как Джебом, со сжимающимся от волнения сердцем, приближался к нему, — Я думал, что это какой-то форум и… Старшему хватило мимолетного взгляда на экран ноутбука, чтобы понять, что его опасения подтвердились и, что, возможно, с этой минуты всё будет по-другому.  — Ты всё прочитал? Джебом опустился на пол, прислонившись спиной к боковой стороне кровати. Ёнджэ сидел по левую сторону от него и не знал, куда деть ноутбук: казалось, что безобидный гаджет жег ему руки, словно раскаленная сковорода.  — Я не знал, что это что-то личное, поэтому… — младший, отложив, наконец, компьютер на подушку, опустился на пол, усевшись рядом с Джебомом, — … да, я всё прочитал. Старший неоднозначно усмехнулся и спрятал лицо в ладонях. Только в тот момент он понял, что не был готов ни к откровенным разговорам, ни к активным действиям по завоеванию чужого сердца, ни уж тем более к признаниям глаза в глаза. Его бы, наверное, вполне устраивала любовь на расстоянии, а все эти чувства, раскрытые в такой форме, делали его слабым и уязвимым. Джебому хотелось провалиться сквозь землю, а еще лучше — отмотать время на пару минут назад и, прежде чем выйти из комнаты, закрыть этот чертов блог.  — И давно?.. — спросил Ёнджэ таким тоном, какой обычно прослеживается у людей, узнающих о состоянии своего родственника, находящегося в коме. И Джебом в тот момент готов был признать, что в действительности неизлечимо болен. И болеть ему ужасно не хотелось, но оно само как-то так вышло.  — Еще до того, как я начал фиксировать всё это в виде записей, — с явной грустью подметил старший. — А почему ты мне ничего не говорил? — с совершенно неподдельным удивлением спросил Ёнджэ. И тогда Джебом понял еще одну вещь: младший действительно ни о чем не догадывался. Все намеки он пропускал мимо себя, не расценивая это как что-то серьезное и значимое. Внимание со стороны своих друзей, даже если оно было почти что маниакальным и навязчивым, он расценивал, как должное, считая, что для этого и существуют близкие и доверительные отношения. В общем, Ёнджэ понятия не имел, что у человека, который находился с ним рядом почти круглые сутки напролет, в душе происходило нечто сродни революции.  — Почему не говорил? — Джебом, собрав остатки смелости в кулак, повернулся к младшему, чтобы наконец начать говорить не с полом перед собой, а с живым человеком. С человеком, вокруг которого сосредоточились все его мысли, — Я боялся. Мои желания стали слишком… откровенными, и всё, что я бы мог сказать, возможно, не сблизило бы нас, а, наоборот, растащило по разным сторонам. Я чувствовал себя зависимым, и это казалось мне ненормальным. Я так долго тянул с этим откровением, а теперь всё как на ладони. Глупо вышло, не правда ли? Ёнджэ не отводил взгляда от Джебома, пока тот на одном дыхании излагал свои мысли. Затем младший, словно в замедленном действии, протянул руку к старшему и погладил его по щеке. Джебом закрыл глаза, думая, что так ему будет легче справиться со шквалом эмоций, возникших от долгожданного физического контакта, который пронзил электрическими импульсами всё его тело. — Тебе давно нужно было поделиться своими чувствами со мной, — Ёнджэ очертил пальцами скулы Джебома и аккуратными прикосновениями перебрался на его шею, — Тебе и было плохо только из-за того, что внутри тебя хранилось множество разных чувств, и если бы ты разделили их со мной, то стало бы гораздо легче. — Я не мог подобрать подходящие слова для того, чтобы объяснить тебе всё. Меня пугала неизвестность. А еще то, что было бы после этого. Джебом открыл глаза. Ёнджэ сидел предельно близко к нему и выглядел абсолютно счастливым. Джебом давно не видел младшего таким.  — Знаешь, что? — Ёнджэ положил голову старшему на плечо, — Твой блог объяснил мне всё лучше тебя самого. Признания — это не твой конек. — И на этом спасибо, — хмыкнул Джебом, неуверенно касаясь руки младшего и переплетая их пальцы, — И что теперь? — Ну, например, ты расскажешь мне о том, что было написано в записи, которую ты удалил, — в глазах младшего загорелся огонек живого пламени, обезоруживающий Джебома.  — А хочешь, я тебе лучше покажу?  — Давай, я не против, — не ожидая подвоха, охотно согласился Ёнджэ. Джебом воспользовался ситуацией и, не давая младшему опомниться, поцеловал его так, будто ждал этого не меньше, чем всю жизнь. Ёнджэ ответил так, словно ждал этого дольше, чем сам Джебом.