любовь во всех её проявлениях.

Легко ли Марку было скрывать регулярные встречи со своей бывшей любовью, когда он был в отношениях с самым добрым и понимающем парнем на свете? Легко ли ему было обманывать других и себя в том числе? Легко, ответил бы он. Потому что Марк просто пытался быть счастливым.

***

— Хочешь тосты на завтрак? Марк перевернулся со спины на бок и пододвинулся ближе к Джебому. В его глазах мерцал утренний свет, наполняя их теплом и живой энергией. Он даже не выглядел уставшим, хотя спали они всего пару часов. Каждая минута, проведенная вместе, была на вес золота. — И чего это мы такие щедрые сегодня? — поинтересовался Туан, утыкаясь носом в джебомовскую ключицу. Джебом никогда не пах домом или чем-то иллюзорно родным. Он пах мужественностью, свежим одеколоном и настойчивым желанием быть во всем первым. — Просто хотел тебя порадовать, — Джебом запустил пальцы в чужие волосы и начал перебирать их, задумавшись о чем-то, о чем Марку никогда не будет известно, — Так что, тосты будешь?

***

Джексон явно ждал его, молчаливо и покорно, свернувшись калачиком на диване в гостиной под старым пледом, словно верный пес непутевого хозяина. Это задевало внутренние струны души Марка, и они неприятно звенели, как не настроенный музыкальный инструмент. Но лишь до того момента, пока Джексон не впивался в него своим ласковым взглядом. Тогда Туан вспоминал недавние прикосновения Джебома к его коже, чужие глаза с отблесками похоти и безумия, и от Джексона хотелось отстраниться, отойти подальше, чтобы он не мог дотянуться.  — Не замерз? — Джексон стряхнул снежинки с волос Марка и аккуратно стянул с него толстый вязаный шарф, будто сам Марк был фарфоровой куклой, к которой нужно было относиться исключительно бережно, — Я думал, что ты придешь пораньше. Туан внимательно посмотрел на Джексона в ожидании колких фраз и укоров о том, какой он мерзавец, но тот лишь продолжал безвозмездно и со всей искренностью окружать его своей заботой.  — Ну, не пришел и что с того? — Марк отмахнулся от Вана, как от назойливой мухи. Не оглядываясь, чтобы не видеть застывшего удивления на лице Джексона, прошел в гостиную прямо в пальто. Даже несмотря на извергающиеся вулканы внутри, Марк не чувствовал ни грамма напряжения ни рядом с Джексоном, ни в атмосфере квартиры в целом. Подобное спокойствие действовало на него совершенно противоположным образом: вместо того, чтобы наслаждаться блаженным умиротворением, он доходил до точки кипения.  — Ужинай без меня, — рявкнул Марк. Он сбросил с себя пальто, все еще влажное от снега, и удалился в ванную, чтобы хоть немного привести мысли в порядок. Не прошло и нескольких мгновений, как в приоткрытом дверном проеме появился Джексон. Пару минут он молча наблюдал, как Марк умывается, пытаясь избавиться от усталости и наваждения в виде джебомовского лица, а потом, будто почувствовав вполне существенную угрозу, нависшую над их отношениями, подошел к Марку и обнял его со спины.  — Я скучал. А Марк, пока Джексон скучал, целовал горячие губы Джебома и наслаждался его близостью, позволяя делать своему бывшему возлюбленному такие вещи, про которые ему потом даже стыдно думать.  — Я тоже, — ответил Туан, уставившись на отражение Джексона в зеркале.  — Нет такого чувства.  — Что?  — Нет такого чувства «я тоже». Марк обернулся, чтобы хоть немного успокоить Джексона, но тот уже вышел из ванной, прикрыв за собой дверь.  — Черт. Капли воды, которые Туан не успел вытереть, застыли на его щеках, как невыплаканные слезы тех, кому он неосознанно сделал больно.

***

Когда Марку становилось нестерпимо плохо и хотелось забиться в угол от тоски, он представлял, как стоит на берегу высокого обрыва или на скалистом отвесе, внизу которого плещется беспокойное море — и ему становилось так хорошо, что перехватывало дыхание. А когда рядом был Джебом, даже представлять ничего не приходилось, достаточно было взглянуть на его идеально вычерченное лицо — грудная клетка сразу же сжималась от неожиданного восторга. — Кажется, всё. Джебом отложил очки в сторону и откинулся на спинку компьютерного кресла — это означало, что он закончил работать. Марк наблюдал за ним, пока он печатал какие-то бумаги, вносил исправления в документы и тихо матерился, проклиная сотрудников и ругая их за невнимательность. В этом была своя радость: Джебом забывал, что на него смотрят, поэтому периодически у него проскальзывали действия, тщательно блокируемые им в более сознательном состоянии. Например, он грыз подушечку большого пальца, когда задумывался. Или причмокивал губами, просматривая информацию на экране. Всё это делало его настоящим и так любимым Марком. Туан невольно улыбался, замечая эти мелкие детали в поведении Джебома. — Как работа? — поинтересовался Марк, приподнявшись на локте. День, ставший для Джебома рабочим, превратил Марка в довольное и ленивое создание, прикованное к большому дивану в квартире Джебома.  — Да никак. Много бумажной волокиты, куча ошибок в отчетах. Не думаю, что тебе интересно, — и, не дав Туану возможности опровергнуть сей факт, он продолжил, — В ближайшие дни обещают солнечную погоду. Вы с Джексоном никуда не собираетесь выбраться? Джебом мог резать словами, как острыми бритвами, которые разрывали внутренности Марка на две, а то и на несколько частей. Туан смолк и поник, пораженный прямолинейностью Джебома, которая была явно ему самому не на пользу. Что делать, когда твой до беспамятства любимый бывший подталкивает тебя к не слишком желанному настоящему? Сопротивляться? Уступить и поплыть по течению? Марку нужно было сделать хоть что-нибудь, но пока он раздумывал и медлил, Джебом сделал ход конем, не оставив Туану путей к отступлению. — Нам нужно перестать видеться, — тихо произнес он, потирая переносицу, — Все это ни к чему не ведет. Да и ты не можешь постоянно разрываться между двух огней. Так легко было существовать в реальности, которая была такой понятной для Марка. Легко было окружать себя любовью и различными благами, не учитывая положение и роли других людей. Но когда Джебом произнес те слова, Марку стало нестерпимо тяжело, словно на него рухнула огромная ледяная глыба.  — Ты сейчас серьезно? — он усмехнулся, не веря в происходящее? — Хочешь вот так взять и вышвырнуть меня за дверь? Марк вскочил на ноги. Меньше всего ему хотелось выставить себя истеричным и вспыльчивым собственником, но эмоции захлестывали его с головой.  — Не драматизируй, — спокойно ответил Джебом. Казалось, что он мирно дрейфовал в море без забот и волнений, в то время, как шлюпка Марка медленно, но верно шла ко дну, — Я просто так больше не могу. Это неправильно. Туан насторожился, чувствуя подвох. Не мог Джебом, с горящими глазами влезающий во всякие авантюры и интриги, совершенно внезапно прибиться к берегам под названием «Нормы морали». Его всегда тянуло на что-то эдакое, посыпанное сверху острым перчиком, отчего потом совесть жгло еще несколько дней.  — В чем дело? — Джебом молча снес недоверчивый взгляд Марка, — Что такого случилось, что ты решил все разрушить?  — Все уже давно разрушилось, Марк, — Джебом прикрыл глаза и покачал головой, как будто ему приходилось в сотый раз объяснять кому-то простые истины, — Попробуй посмотреть на ситуацию со стороны, не смешивая ее со своими чувствами и гиперболизированными эмоциями. Увидишь, что мы топчемся на месте, при этом причиняя другим людям боль. Марку не было дела до каких-то там людей, особенно в ситуации, когда его безграничная любовь не просто ускользала сквозь пальцы, а била его под дых, заставляя позорно сгибаться пополам и отступать. Кому может быть еще больнее?..  — Я встретил человека, — глухим басом отозвался Джебом. Его голос звучал неуверенно, словно что-то мешало ему говорить, — Его зовут Джинён. Марк, до этого нервно меривший комнату шагами, опустился на край дивана. Взгляд его впился в профиль Джебома, и Туану было даже немного жаль, что одним взглядом нельзя уничтожить человека, пулей пробив в нем дыру. Казалось, что Марка, попавшего в эпицентр шторма, вот-вот отнесет к скалам, где он непременно ударится обо что-то твердое и будет медленно и мучительно умирать в одиночестве. Все еще можно было уладить до того, пока Джебом не произнес имя реального человека. И не просто реального, но и важного для него. Одно имя провело жирную черту между «было» и «стало», между Марком и Джебомом.  — Значит, уходишь к другому? — Марк, ощущая себя потерянным в тумане беззащитным созданием, начал на автомате собирать свои личные вещи, беспорядочно раскиданные по квартире, — Начинаешь всё с чистого листа и так далее? Боже, поверить не могу, что ты можешь так легко разорвать нашу связь.  — Связь?.. — Джебом попытался перехватить руку Туана, потянувшуюся за своим мобильником, который все это время покоился на рабочем столе Джебома. Тот, работая над документами, видел, что Джексон написал ему уже пару десятков сообщений: именно это, наверное, стало последней каплей во всей этой запутанной и слишком несуразной для взрослых людей истории, — Это всего лишь привычка, не более. Ты сам это поймешь спустя некоторое время. Марк пробежался взглядом по уведомлениям. «На улице потеплело» «Думаю, это неплохой повод, чтобы выбраться куда-нибудь» «М? Что скажешь?» «Мы давно никуда не ходили вместе» «Я напишу чуть позже. Надеюсь, ты хорошо проводишь время с друзьями» «Знаешь, что?» «Я купил бутылку твоего любимого вина» «А еще, когда возвращался домой, вспомнил про кафе, где мы раньше брали курицу под соусом на вынос» «Она все так же божественно пахнет» «Поностальгируем?» «Надеюсь, ты придешь до того, как она остынет» «И до того, как я выпью всё вино» «И превращусь в разнеженного идиота» «который очень» «сильно» «тебя любит»  — Думаешь, ему не больно? — Джебом взглядом указал на телефон, подразумевая, конечно же, Джексона, — И тебе не больно от всего этого? Марк на секунду представил, как Джексон, с коробочкой курицы и вином наперевес, шагает по заснеженным улицам, стараясь замерзшими пальцами набрать сообщение. Он, наверняка, щурился, потому что снег летел в глаза, а на разбитом экране мобильного было очень плохо видно буквы. И, очевидно, он вышел из дома без шапки, собираясь быстренько вернуться, но потом задумался и сам не заметил, как оказался за несколько кварталов от квартиры. Значит, вечером он будет лежать с температурой. У Марка по спине пробежали мурашки, словно доказывая Туану, что ему далеко не плевать на Джексона. — Он хороший. Не мне, конечно, судить, но он — это именно то, что тебе нужно. За тобой нужно приглядывать, оберегать, а я для этого непригоден. Джебом озвучил это спокойно, без каких-либо внутренних колебаний, даже тлеющих угольков былых чувств не было заметно. У Марка от этого немного защемило в груди, а потом он вспомнил сообщения Джексона, наполненные любовью и, главное, верой в их светлое будущее, и его отпустило. — Джинён о тебе заботится? — тихо спросил Марк, гипнотизируя экран телефона. Может, стоило позвонить Джексону?.. — Он… — Джебом осекся. Спустя мгновение его лицо озарила улыбка. Не было сомнений — при упоминании Джинёна в его голове загорались лампочки-воспоминания, самые теплые и яркие, — Да, думаю, что да. — Хорошо, — Марк печально улыбнулся. Реальность происходящего все еще давила неприятным холодом, но, пуская корни в голове и в сердце, становилась привычной и вполне сносной. С этим можно было жить, — Это хорошо. Я рад.

***

В конце весны сердце Марка было наполнено теплыми лучами солнца, нежностью и прочими приятными заботами. Ладонь Джексона крепко держала его руку, и это вселяло в него уверенность. Они прогулочной походкой направлялись в приют для животных, и Марку хотелось буквально прыгать от счастья. Пару дней назад он завел разговор о том, что неплохо было бы завести собаку, «стать ответственными и заботливыми родителями для милого щенка». Джексон долго сопротивлялся, но увидев слезную мольбу в глаза Марка, сдался, с легкой грустью осознавая, что собаку придется выгуливать именно ему. Этот день невозможно было испортить. Даже если бы пошел проливной дождь, Марк бы продолжал улыбаться, уверенно вышагивая по мокрому тротуару. Однако, когда в толпе мелькнул знакомый силуэт, Марк невольно замедлил шаг и покрепче сжал ладонь Джексона. Джебом. Уютный, мягкий, не обремененный проблемами Джебом. Он с задорной ухмылкой шептал что-то парню, которого придерживал за талию. Марк сразу же догадался, что это и был тот самый Джинён. Они идеально сочетались. Джебом заметил Марка и совершенно искренне улыбнулся, поприветствовав его кивком головы. Не прошло и пары секунд, как они миновали эту парочку, и Джебом оказался у Марка за спиной, позади, где-то в прошлом. У Марка перехватило дыхание, но уже не от неописуемой красоты Джебома, а от осознания, как много он внес в его жизнь, в формирование его личности. Это, казалось бы, парадоксально, но Джебом словно слепил его для Джексона. Марк наконец смог смириться с мыслью, что любить двух людей одинаково сильно — это нормально конкретно для него. Каждый из них дополнял его внутреннее «я». — Кто это был? — поинтересовался Джексон. — Старый знакомый, — ответил Марк, почти не соврав. — Не хочешь вернуться, поболтать с ним? — Нет, — голос предательски дрогнул от нахлынувших эмоций, но Марк сразу же справился с искушением и ностальгией и уже увереннее добавил, — Нет, пойдем лучше быстрее в питомник, а то всех самых хорошеньких щенков разберут.