Ресторан "Жемчужина"

      Наутро следующего дня вышла долгожданная статья влиятельного ресторанного критика Сынри. Чанёль как раз только зашёл с улицы, улавливая краем уха голос Чондэ примерно на середине отзыва: «… на высоте. Приятная обстановка создаёт хорошую атмосферу, а официанты исправно выполняют свою работу. Удивило то, что лично мне блюдо подал один из поваров, чего не встретишь в других ресторанах. По поводу еды могу сказать, что даже обычное, не слишком сложное блюдо эти повара могут превратить во вкуснейший шедевр. Порадовало и то, что в этом месте можно встретить знаменитостей, которые, как и все посетители, наслаждаются трапезой. Многие считают меня мягким критиком, который всегда всем доволен, но осмелюсь напомнить, что однажды я уже посещал „Жемчужину“, и тот визит меня не сильно порадовал. С того времени ресторан поднялся, так сказать, вышел на новый уровень, что сразу заметно. Я надеюсь, что он и дальше будет радовать и удивлять своих клиентов.». — Отлично! И я уверен, что тут не обошлось без влияния обаяния нашего Сехунни, — толкнув парня, засмеялся Чонин. — Держу пари, он и сегодня придёт! — звонко рассмеялся Чондэ. — Я буду долго ржать, если это окажется правдой, — Бэкхён вышел из раздевалки для персонала, застёгивая свой китель. — Итак, сегодня у нас поставка мяса и овощей, — из кабинета шефа вышел Кёнсу, листая накладные. За то время, пока омега шагал к середине кухни, все построились, а Чанёль, который только пришёл, не задумываясь, встал в линию, не успев даже переодеться. — Пак, нужно успевать приходить до построения. Чтобы в следующий раз у тебя не возникло желания опаздывать, я конфискую твой кофе, — До взял из рук младшего ещё не остывший стаканчик. — А теперь за работу.       Все разошлись по местам, ожидая открытия ресторана. После того, как Чанёль переоделся, он украдкой взглянул на Кёнсу, который сделал глоток из отобранного стаканчика и на секунду блаженно прикрыл глаза, думая, что его никто не видит. — Пс, Чондэ, какой кофе любит Кёнсу? — Пак наклонился к самому уху альфы, чтобы этого вопроса больше никто не услышал. — Я не в курсе предпочтений су-шефа, а вот Лухан вроде знает.       Брюнет метнулся в сторону отдела выпечки: — Хён, хён, хён, какой кофе нравится Кёнсу? — Латте с шоколадным сиропом, — тепло улыбнулся омега. — Спасибо, — Чанёль расплылся в благодарной широкой улыбке, но, не успев далеко уйти, вернулся, выглядывая из-за угла. — А что из сладкого он предпочитает? — Молочный шоколад, — тихо рассмеялся старший. — Ты чего со своего места бегаешь?! — будто из ниоткуда появился До и больно ударил лопаткой по бедру младшего. — Ухожу-ухожу, — альфа в оборонительном жесте выставил руки вперёд и направился к своей плите.       Рабочий день начался с первым заказом. Процесс шёл полным ходом, а Кёнсу подгонял поваров, время от времени шлёпая своей лопаткой по разным частям их тел. В воздухе витали запахи мяса, масла, овощей, свежего хлеба и специй. Чонин, всем на удивление, к Бэкхёну не подходил, и был непривычно тихим. Чанёль влился в коллектив и даже начал шутить, постепенно проявляя свой настоящий характер весельчака, громко смеясь, за что получал лопаткой по бёдрам, потому что до шеи высокого альфы Кёнсу тянуться было неохота.       Неожиданно в кухню ворвался Минсок, сильно вытаращив глаза: — Сынри снова пришёл, — поражённо прошептал он.       Кёнсу, недоверчиво щурясь, подошёл к окошку в дверях, ведущих в зал, и тут же удивлённо поднял густые брови. Чондэ тоже подбежал к су-шефу и звонко расхохотался, увидев, как за один из столиков садится мужчина с выбеленными волосами. По телу Сехуна будто прошёлся разряд тока, заставляя замереть на месте. — Заказ сегодня снова понесёшь ты, — Чондэ похлопал младшего по плечу. — Нет — не моя очередь, — спокойно возразил омега. — Что, испугался его? — хитро прищурился старший. — Вовсе нет! — О тут же вспылил, выпрямляя спину, как делал обычно, когда посягали на его уверенность в себе. — Тогда заказ Сынри понесёшь ты, — победная улыбка озарила лицо парня, а уголки губ, которые и так всегда были приподняты, поползли ещё выше.       Через некоторое время Минсок прокричал на кухне: «Рис с грибами и омлетом, тушёная печень с овощами и белое полусухое!».       Исин принялся мелко нарезать грибы, чтобы позже обжарить их вместе с нашинкованным кольцами луком. Чонин приготовил омлет, нарезал его и аккуратно смешал с отварным рисом и измельчённой зеленью. Крис обжаривал нарезанную печень, выкладывая сверху слоями лук, помидоры, ломтики болгарского перца, нарубленную кинзу и перец чили. После недолгого тушения мяса, его выложили на тарелку с картофельным пюре.       Сехун подхватил поднос с блюдами и вышел в зал. Критик, как только заметил омегу, выпрямил спину и будто оживился. Младший расставил перед посетителем блюда и уже собирался уйти, как его руки невесомо коснулись и взяли в свою. Блондин поднёс ладонь омеги к своему лицу, легко коснувшись губами тыльной стороны. От этого жеста парень задрожал, по телу пробежались знакомые мурашки, а к лицу прилила кровь, окрашивая его скулы в красноватый оттенок. Все, кто наблюдал через окошко в двери между залом и кухней, затаили дыхание. Они увидели, как старший медленно отпустил ладонь брюнета, глядя в его глаза, и тот, поклонившись, поспешно ушёл, направляясь к ним. Спустя пару секунд Сехун влетел в кухню и, прислонившись к стене спиной, сполз по ней и осел на пол, закрывая покрасневшее лицо руками. — Ва-а-а, Сехун, поздравляю! — на него налетел Лухан, обнимая за шею и прижимая к себе. — Угораздило же меня родиться омегой… — А ну разошлись, лодыри! Устроили мне тут мыльную оперу! Еда сама себя не приготовит! Пошли! Бегом! — Кёнсу начал разгонять всех, шлёпая лопаткой по тем, до кого успел дотянуться. Персонал тут же разбежался по своим местам, возвращаясь к готовке.

***

      Очередной рабочий день закончился, двери за последним посетителем закрылись, и все облегчённо вздохнули, начиная собираться домой.       Чонин вновь следовал за медленно идущим омегой, от которого тянулся запах мёда и молока. Сегодня они вновь не разговаривали весь день, альфа даже не подходил к Бэкхёну, и это его немного беспокоило. Вечер был ясным, на тропинках переливался блестящий в свете фонарей снег, мороз покалывал щёки и нос, будто кусая, отчего омега сильнее кутался в мягкий шарф. Когда оба подошли к дому Бёна и остановились у подъезда, Ким подошёл к рыжему ближе: — Мы можем сходить куда-нибудь, когда у тебя закончится течка? — Почему только после течки? — стараясь спрятать искреннее удивление, спросил Бэкхён. — Потому что я могу не сдержаться, — выдохнул Чонин в губы парню, который невольно потянулся к альфе, прикрывая глаза.       Но вместо ожидаемого касания к губам он почувствовал только поцелуй в лоб и сразу услышал отдаляющиеся шаги, сопровождаемые лёгким похрустыванием снега под чужими подошвами.

***

      Чанёль зашёл на кухню, принеся с собой свежий морозный воздух. Все уже выстроились перед Кёнсу, который стоял ко входу спиной. Услышав хлопок двери, омега обернулся и начал сверлить вошедшего взглядом: — Пак Чанёль! Если ты только начал работать, это не значит, что мы не можем сегодня же тебя выгнать! — нахмурился старший, сжимая в руках распечатки и ручку. — Можете снова конфисковать у меня кофе, — от повышенного голоса До альфа зажмурился, протягивая тому стаканчик с латте. — Итак, для новоприбывших повторяю. Сегодня генеральная уборка, а значит, работаем до пяти. Потом официанты убирают зал, мы драим кухню — чем быстрей закончим, тем скорей освободимся и пойдём домой. Сейчас можете идти на рабочие места, а вот Чанёля попрошу остаться. — Пак продолжил стоять, пока все расходились. — Чанёль, шеф хочет сегодня попробовать одно из твоих блюд. Нам ведь нужно составлять характеристику не только исходя из наблюдений. Приступать можешь прямо сейчас, заказы пока не принимай. — Что именно мне нужно приготовить? — Пока на твой выбор. — Хорошо, — парень кивнул и пошёл в раздевалку.       Чанёль, переодевшись в форму, подошёл к своему месту, но приступить к приготовлениям ему не дало одно зрелище. Исин, до этого закатывавший рукава кителя, не двигался, устремив взгляд в одну точку. Неподалёку стояли Сехун, Чондэ и Чонин, немного пригнувшись и тихо хохоча. Их лица покраснели от смеха, а на глазах выступили едва заметные слёзы. Чондэ смеялся настолько сильно, при этом отчаянно пытаясь быть тише, что даже начал похрюкивать. Они отрывали от салфеток кусочки, комкали и кидали в Чжана, целясь в лицо и попадая в глаза, нос, губы, а Сехун умудрился закинуть в ушную раковину, отчего ротиссёр свалился на пол и начал звонко смеяться, хватаясь за живот. Исин от шума «отмер» и начал озираться по сторонам, непонимающе бегая взглядом по лицам смеющейся троицы. К нему подошёл Лухан и сказал, что тот опять задумался, после чего бета тепло улыбнулся, вытаскивая из уха кусочек салфетки.       Наконец, Чанёль приступил к готовке. Он измельчил белый хлеб и петрушку в блендере, а следом — вяленые помидоры. Потом альфа очистил и нарезал чеснок, после чего обжарил его на сковороде в оливковом масле. То же самое он проделал с хлебными крошками, пока варились спагетти. Смешав помидоры с хлебом и вновь всё обжарив, Пак слил воду от спагетти и всё это смешал, выложив на тарелку.       Во время готовки альфа кидал взгляд на Кёнсу, который через трубочку потягивал кофе, жмуря глаза от удовольствия. Сегодня Пак сам для себя решил, что пригласит старшего хотя бы прогуляться. Во время работы он иногда отвлекался на разговоры с Чондэ и Сехуном, за что получал деревянной лопаткой по бедру и, болезненно шипя, возвращался к делу. — Чанёль, тебе что-то принесли! — послышался возглас Бэкхёна.       Готовка как раз подошла к концу, поэтому, оставив все дела, Пак направился к дверям, ведущим на улицу. У входа его ждал парень с потока, который принёс папку с бумагами. Брюнет принял её и развернулся, чтобы посмотреть, что внутри, но увидел Кёнсу, стоящего рядом: — Чанёль, милый, наклонись ко мне, пожалуйста, — омега мягко улыбался, а обращение «милый» вызвало у парня приятную дрожь по всему телу.       Пак наклонился к су-шефу так, что их головы оказались почти на одном уровне. Но вместо слов До схватил младшего за ухо, наклоняя ещё ниже: — Почему ты оставил место грязным?! — омега вёл работника, крепко держа его за ушную раковину. — Но… Мне принесли… — почти плача от боли, заикался Пак. — Ни при каких обстоятельствах нельзя оставлять грязь на рабочем месте, — выделяя каждое слово, говорил старший. — Всё засохнет, потом хрен ототрёшь!       Альфа чувствовал себя нашкодившим щенком, которого держали за шкирку и тыкали в недавно сделанную им же лужу. Возле оставленного грязного стола су-шеф всё-таки выпустил его ухо, позволяя парню выпрямиться и, бросив: «Я за тобой слежу», — удалился. Непонятно, по какой причине Чанёль начал улыбаться, держась за пострадавшую часть тела. В сердце закралось тёплое чувство, до этого испытываемое только тогда, когда мама его обнимала, целуя в щёку или в макушку. Альфа был уверен в том, что это именно то чувство — он не мог спутать его ни с каким другим. С той же мечтательной улыбкой он повернулся к своему столу. — Ещё одно ухо оттянуть, и сможешь на них летать! — звонко рассмеялся Чондэ. — И хватит лыбиться, как умалишённый, — закатил глаза Бэкхён. — А-а-ай, человек влюбился, что тебе не нравится? — улыбаясь, протянул ротиссёр.       И Чанёль не стал ничего отрицать.

***

— К нам пожаловал Сынри! — Минсок уже обыденно сказал это, совсем немного повысив голос. — Чонин, ты мне должен тысячу вон! — выкрикнул счастливый Чондэ.       Сехун схватился за голову и сполз под стол. — Говядина с сыром в сметане на двадцатый столик! — через некоторое время сообщил экспедитор.       Когда мясо вытащили из духовки и аккуратно выложили на тарелку, Сехуна уговорили отнести заказ критику. О вышел с подносом в зал и направился в сторону нужного столика. И тут, встретившись взглядом с чужими карими глазами, он ощутил, как колени подкосились, и едва устоял. Сердце вновь пропустило удар, после паузы сразу срываясь на бешеный ритм. На дрожащих ногах О подошёл к Сынри и, под пристальным взглядом расставив тарелки, поклонился. Как он и ожидал, к его руке вновь прикоснулись, проводя по светлой коже и вкладывая в ладонь что-то маленькое и гладкое, с четырьмя заострёнными углами. Омега автоматически пожелал приятного аппетита и медленно, на подрагивающих ногах, ушёл обратно, крепко сжимая в ладони то, что ему передали. Войдя на кухню, парень подошёл к своему месту, глядя прямо перед собой. Вспомнив про предмет, что лежал в его руке, Сехун разжал пальцы и уставился на кусочек бумаги, свёрнутый в несколько раз. Он развернул бумажку и вчитался в короткое: «Я буду ждать тебя после окончания рабочего дня».