Шальная карта

Просторный кабинет, освещенный проникающими через окна лучами света, был заполнен шумом. Шумом самого разного рода: это была болтовня и хихиканье девчонок сидящих за передними партами, топот ног мальчишек, гоняющихся друг за другом у доски, их веселые выкрики, шуршание страниц учебника, исходящее от тех немногих, кто решил освежить материал прошлой лекции в течение этой перемены. К прочим звукам добавился разочарованный вздох паренька с длинными темными волосами, связанными в хвост на макушке, что делало его прическу похожей на ананас. Мальчишка на миг закрыл глаза, лицо его демонстрировало потуги придумать выход из сложившейся ситуации, но в итоге ему ничего не оставалось сделать, кроме как сдаться. И тогда Нара забрал карты, выложенные перед ним на парте, а наш герой, чьи руки теперь были пусты, довольно хлопнул в ладоши, после чего собрал карты в колоду и начал ее перемешивать. — И вновь я в дураках, — пробормотал Шикамару, задумчиво глядя на своего партнера по игре, светловолосого мальчика в черных брюках и темно-серой футболке с красным символом Конохи на груди. Нара задумчиво следил за тем, как карты движутся в руках на удивление удачливого игрока. Он заметил, что Наруто изменился. Разумеется, для всех окружающих он продолжал оставаться тем же, кем и был. Мальчиком, которого все сторонятся, тем, о ком много неодобрительно шептались взрослые. Для своих одноклассников Наруто остался дурачком, не преуспевающим ни в теоретических предметах, ни в уроках по ниндзюцу и гендзюцу. Однако внимательный к деталям Шикамару заметил, что Узумаки стал менее болтливым и более мрачным. Что у него изменились вкусы касательно одежды, и прежде любимый оранжевый цвет Наруто больше никогда не носил. Что мальчик стал меньше дурачиться, и выходок типа подложенной Ируке кнопки на стул, разрисовки Монумента Хокаге и тому подобного больше не было. И еще эта странная любовь к картам, в которые Наруто мог обыграть даже его... Все эти изменения произошли не случайно, и Шикамару это понимал. Те события, свидетелем которых оказался Наруто, наложили свой отпечаток, заставив его взглянуть на мир по-новому и повзрослеть, хотя пока почти никто этого не замечал. Прошло два месяца с того страшного происшествия в квартале Учиха, о котором все боялись упоминать. Саске, окончательно восстановившийся после перенесенного, сейчас сидел у окна, угрюмо пялясь в него и сложив руки в замок. Именно этим мальчик и занимался всё время между занятиями. Можно было подумать, что случившееся сломало его. Но это было не так, поскольку Саске был по-прежнему первым в классе по успеваемости. Его отметки и рейтинг даже немного увеличились. И не оттого, что сочувствующий Ирука мог завысить баллы. Учиха занимался с еще большим рвением, то ли пытаясь кому-то что-то доказать, то ли преследуя какую-то другую цель, о которой никто ничего не знал. Шикамару перевел взгляд на сидевших с другого краю первого ряда Ино и Сакуру, в компанию которых очень неплохо вписалась новая студентка Академии, появившаяся по странному совпадению как раз после случившегося в квартале Учиха. В первое время Микото чувствовала себя очень неуверенно в кругу незнакомых ей людей. И так было не только в Академии. Нара слышал, что после произошедшего Учиха полностью потеряла память. Сама деревня казалась ей чужой, у нее не было здесь ни друзей, ни знакомых, как будто до инцидента с кланом Учиха девочка не выходила за пределы родного квартала и ни с кем не общалась. Теперь все, кто заботился о Микото, были мертвы. Но это не помешало ей заполнить пустоту, заведя много друзей. Учиха была веселой, доброй и отзывчивой. Одна ее улыбка заставляла любого улыбнуться в ответ. Единственным, на кого это не распространялось, был Саске, который почему-то сторонился единственной, помимо него, уцелевшей Учиха. Рядом раздалось шуршание. Это Чоджи, внимательно следивший за игрой Наруто и Шикамару, вскрыл новый пакет чипсов. — Глазам своим не верю, Шикамару. Ты снова проиграл! — прокомментировал это толстяк. — Обидно, наверное? — усмехнулся Киба с места на задних рядах, со скучающим видом лежа на парте, подложив руки под подбородок. Маленький пес, умудрившийся заснуть на его голове, приподнял ухо, но потом вновь его опустил. Сидевшие сбоку от Кибы Шино и Хината ничего не сказали. Наруто улыбнулся, подняв довольные голубые глаза. Он был рад тому, что вновь выиграл, а также тому, что смог привлечь внимание стольких зрителей. Узумаки прекратил перемешивать карты и положил колоду на стол. — Может, сыграем в шоги? — предложил Шикамару, проигнорировав вопрос Инузуки. — Лучше в покер. Отличная игра. Кстати, двух игроков будет мало. Присоединяйтесь, ребята! — зная, что в шоги Шикамару нет равных и что бесполезно с ним соревноваться, отказался Наруто, вопросительно посмотрев на Чоджи, потом оглянувшись на Кибу. Но как только Узумаки обратился к ним, Акимичи и Инузука отвернулись, демонстрируя полное отсутствие желания общаться с ним. Блондин вздохнул, зная, что это неспроста. Наверняка родители запретили ребятам разговаривать с Наруто, пригрозив каким-нибудь наказанием. "Ну вот, опять. И всё из-за тебя", — подумал он, обращаясь к Кураме. Девятихвостый в подсознании раздраженно фыркнул. "Лучше радуйся, что вообще смог найти хоть одного друга!" — прорычал Лис. — "Кажется, этот Шикамару единственный, кто хочет с тобой разговаривать". Узумаки знал, что Кьюби был прав. Шикамару и правда был единственным, с кем Наруто удалось наладить общение. Тут сказывалось либо его пофигистическое отношение к требованиям родителей, либо их общий интерес к играм. Наруто тоже посмотрел на Саске, в угрюмой задумчивости сидевшего возле окна. А ведь он так и не навестил Учиху в больнице. Впрочем, даже сделай он это, тот наверняка послал бы его куда подальше, как делал со всеми, кто пытался с ним поговорить о чем-то, не касающемся учебы. Он бросил взгляд на Микото, которая подхватила смех Ино и Сакуры. Видимо, девчонки опять о чем-то шутили. О чем-то, что ему наверняка не интересно. Узумаки задержал взгляд на темноволосой девочке, чувствуя какое-то странное тепло в животе. Ему стало некомфортно, и он отвернулся. Момент упущен. Она уже нашла себе компанию. Вряд ли он сможет чем-то заинтересовать ее. После происшествия Наруто не обмолвился с Микото ни словом, о чем сейчас сильно жалел. Возможно, ей нужна была его поддержка. Нужна была, но уже не нужна. Узумаки не знал, поступил ли правильно, отгородившись от последних в своем роде Учих. Но знал, почему поступил именно так. Ему не хотелось вспоминать те жуткие сцены, которые провоцировали его на странные и порой жестокие мысли. Дверь скрипнула, и в аудиторию зашел Ирука с какими-то бумагами в руках. Первым, на кого он обратил внимание, был Наруто. — Наруто! А ну убери карты! Ты знаешь, что азартные игры в Академии запрещены? — воскликнул Умино возмущенно. Джинчурики закатил глаза и поспешил убрать колоду в карман, пока учитель не забрал ее. Начинался новый урок. А предстоящий день обещал быть скучным и неинтересным, впрочем, как и всегда...

***

Наш герой брёл по улочке, погруженной в вечерний мрак. Зачем он гуляет в столь поздний час? Никто не знал ответа. У Наруто это уже вошло в привычку. На самом деле, всё было так. Первые две недели после пережитого кошмара Узумаки до ужаса боялся темноты. Она пробуждала в нем панический ужас. В тенях ему мерещились пятна крови. И глядя иногда на окно, за которым блестело звездное небо, Наруто видел ту тень с красными огоньками вместо глаз. Долгое время он не мог спать с выключенным светом, всегда носил с собой фонарик. Всё продолжалось до тех пор, пока Девятихвостый, которому одновременно и жалко, и противно было следить за своим джинчурики, не сказал ему, что нельзя жить в страхе. Чтобы перебороть свой страх, вместо того, чтобы расслабляться по вечерам дома, Узумаки был вынужден выходить на улицу. Сперва он мог сделать лишь несколько шагов от собственной двери, а потом, залетая обратно в квартиру, долго не мог унять дрожь в ногах и руках. Спустя несколько дней он смог пройти улицу до конца, даже не думая о том, чтобы рвануться домой. Ну а потом Наруто полюбил вечерние прогулки, находя в них свою прелесть. Иллюзии оставили нашего героя, дав ему жить спокойно. И отныне ему нравилось бродить в темноте. При свете солнца мир казался слишком ярким и насыщенным, что не сочеталось со скучной и безрадостной жизнью мальчика. Ну а вечером, когда всё окрашивалось в темные тона, Наруто казалось, что мир приходит в гармонию. Он никогда не торопился. Всё равно дома его никто не ждал. Он неторопливо шагал по безлюдным аллеям, чтобы ни на кого не напороться. Вот и сейчас джинчурики брёл по одной из таких аллей, прислушиваясь к стрекотанию кузнечиков, завыванию ветра и шелесту листвы. Проходя мимо еще открытых забегаловок, он мог учуять аромат свежей выпечки. Однако внутрь Наруто никогда не заходил. Во-первых, остерегался того, как его могут встретить внутри, во-вторых, имел недостаточно средств, чтобы покупать что-то дороже заварной лапши в Ичираку. Он остановился, увидев в свете фонаря прибитый к доске с объявлениями лист. На нем был карандашный портрет какого-то человека и какая-то надпись. Узумаки знал, что, вероятно, это какой-то преступник из какой-нибудь близкой деревни, сбежавший или разыскивающийся. Таких объявлений он видел много, но они исчезали так же быстро, как и появлялись. Всё же шиноби Конохи, берущиеся за поимку подобных личностей, прекрасно справлялись со своей работой. Он не стал вчитываться, пройдя мимо и думая о том, почему в этом мире столько плохого. Мальчик часто размышлял об этом после пережитой трагедии. Плохое присутствовало в жизни каждого человека, в большей или меньшей степени. Кого-то оно зачастую обходило стороной. Кого-то преследовало, словно волк, идущий по следам раненой жертвы. Узумаки с ужасом вспоминал о том, что увидел той кровавой ночью, и задавал себе вопрос, какой человек на такое способен и почему люди совершают подобные поступки. Почему есть преступники, убийцы, насильники? Почему не все люди добрые? Дойдя до конца улочки, переходящей в ведущую в парк тропу, Наруто вновь остановился, подумав о том, что уже поздно и пора бы ему вернуться домой, поскольку завтра рано вставать. Но мальчику очень хотелось пройтись до озера, на берегу которого иногда сидел Саске. В выходные дни Учиха мог провести целый день, сидя на мостике и глядя в волнующуюся на ветру воду. Приходя в парк вечером, Наруто провожал его, уходящего прочь, любопытным взглядом, а потом сменял его на этом посту. Узумаки приходил к озеру и в будние вечера. Оно стало своего рода его любимым местом. Что можно увидеть в воде днём? Она не настолько чистая и прозрачная, чтобы рассмотреть дно. Разве что собственное нечеткое отражение да солнечные зайчики, пляшущие по волнующейся глади. Вот вечером другое дело. Кто-то может подумать, что с приходом темноты возможностей для наблюдения становится меньше. Узумаки не мог с этим согласиться. Пускай собственное отражение в воде уже с трудом различимо, пускай мрак затрудняет возможность разглядеть противоположный берег. Но отсутствие четких деталей как раз и добавляет загадочности, которая так привлекала мальчика. Ему нравилось всматриваться в отражение звездного неба, которое очень редко застывало, полностью копируя оригинал. Чаще отражение двигалось, и тогда приходилось отрывать взгляд от воды и смотреть вверх, чтобы связать одну светящуюся точку на небе с другой, танцующей на маленьких волнах. Он любил прислушиваться к тихому бульканью и пытаться различить в темноте идущие по воде круги от всплывающих за воздухом рыб. При свете дня это не представляло никакого труда. Ну а вечером это занятие было куда более трудным и, следовательно, увлекательным. Порой Наруто всматривался в камыши на противоположном берегу, гадая, что за птица взлетит в небо под покровом тьмы, если ее потревожит там сильный ветер. В общем, именно в таком мире удивительных загадок проводил свои вечера Узумаки Наруто. Девятихвостый в это время уже мирно посапывал в его подсознании, не донимая его советами и упрёками. В это время и в этом месте мальчик чувствовал умиротворение, которого ему так не хватало... Вот и сейчас мальчик уселся на краю мостика, свесив ноги и болтая ими, рассматривая танцующие по воде маленькие волны, сливающиеся в удивительной гамме теней. Он растворился в мгновении и не знал, сколько времени провел здесь, когда всё же решил отправиться домой. Встав, Наруто побрел обратно уже другим путем, погруженный в мысли о том, что ему готовит завтрашний день. Его отвлекли какие-то звуки, раздающиеся вдали, с другого конца парка. Это были крики, будто кто-то кого-то звал. Наруто насторожился, пытаясь понять, чье имя выкрикивают. Неужели кто-то умудрился потеряться в парке ночью? Даже он, маленький мальчик, знал его как свои пять пальцев. Мимолетная мысль, что ищут его, мгновенно покинула его разум. Кто и с какой стати станет его искать? Он никому не нужен... Узумаки пошел таким путем, чтобы ненароком не столкнуться с искателями, значительно сократив свой маршрут через небольшой подлесок. Правда, подлесок оказался столь непролазным, что мальчику пришлось вновь пересмотреть свой маршрут и сделать несколько крюков. Он остановился, присев, чтобы прислушаться к неумолкающим зовам, которые стали немного громче. Мальчик вздрогнул, различив совсем рядом посторонний звук. Это был треск, будто кто-то наступил на ветку. И что-то, напоминающее мычание или стон, только очень тихий. Либо кем-то нарочно прерванный. Затем что-то, похожее на хлюпанье или бульканье. Джинчурики вскочил на ноги, прильнув спиной к ближайшему стволу дерева, а потом так тихо, как только смог, двинулся дальше, перемещаясь от дерева к дереву. Он затаил дыхание, поняв, что совсем рядом кто-то есть. Выглянув из-за дерева, Наруто замер, увидев лысого мужчину с несколькими крестообразными шрамами на голове, одетого в стандартную форму шиноби: темно-синие брюки и водолазку с зеленым военным жилетом со множеством карманов. Незнакомец стоял на коленях спиной к мальчику, навалившись на кого-то, прижатого к земле и двигая тазом. Кто-то, прижатый к земле, не мог позвать на помощь, поскольку ладонью насильник зажимал рот своей жертве, которая могла лишь тихо мычать, пока шиноби врывался в нее резкими движениями. Узумаки почувствовал, что сердце в его груди забилось быстрее, когда понял, что жертва незнакомца гораздо меньше его, что это маленькая девочка. Он не знал, что делать. Благородная попытка вмешаться была, наверное, последним, о чем подумал Наруто. Что он, маленький мальчик, даже не ставший генином, мог против взрослого шиноби? Наверняка если тот заметит его, то убьет. Вариант громко крикнуть и позвать на помощь отпадал, поскольку подмога вряд ли придет вовремя. Единственное, что можно было сделать — это отступить, сбежать, спрятаться. Однако, совесть Наруто и то, что он увидел далее, не позволили ему этого сделать. Он заметил валяющиеся прямо под ним на траве красные тряпки, которые некогда были платьем, до боли знакомым. Почувствовав дрожь в руках, Узумаки поднял взгляд. Его нога непроизвольно двинулась назад, и под подошвой сандалии треснула ветка. Шиноби, замерев, оглянулся и увидел мальчика, который с ужасом наблюдал за жутким зрелищем. Наруто, в свою очередь, увидел Сакуру, обнаженную и грязную, всю в синяках и ссадинах, которую незнакомец прижимал к земле. На лице ее были слёзы, продолжавшие литься из глаз. Ладонь незнакомого шиноби соскользнула со рта девочки, и та закричала. Однако, завершился этот крик быстрее, чем ожидалось, поскольку шиноби схватил валявшийся на земле нож и быстрым движением провел лезвием по горлу Харуно. Встав и быстрым движением подтянув брюки, шиноби двинулся к Наруто, который, таращась на захлебывающуюся собственной кровью голую девочку, не сразу сообразил, что пора бежать. Запоздало сообразив, что убийца сейчас расправится и с ним, Наруто сделал неуверенный шаг назад и, запнувшись о ветку, упал на землю. Шиноби ринулся к нему, занося окровавленный нож для удара. Дрожащая рука мальчика судорожно нырнула в карман. Вытащив несколько карт, Узумаки сложил свободной рукой печать концентрации и швырнул их во врага, словно сюрикены. К удивлению насильника, края карт, летящих в него, засветились фиолетовым, обтачиваясь на лету. Он отпрянул в сторону, пытаясь уклониться от удара. Две карты вонзились углами в его жилет, так и не ранив, а одна чиркнула по щеке, оставляя на ней длинную царапину. Две или три остальных улетели дальше, воткнувшись в стволы деревьев. Воспользовавшись замешательством врага, мальчик начал ползти назад, но уперся спиной в пень, возникший на пути. Как раз в этот момент пришедший в себя шиноби перехватил нож обратным хватом и бросился на мальчика, собираясь прикончить его одним ударом, но, не заметив ее, запнулся о ту же самую ветвь, которая повалила Наруто на землю, и упал, выронив нож, откатившийся прямо к Наруто. Мальчик, в чьих глазах вновь вспыхнули жуткие сцены расчлененных членов клана Учиха, к которым добавилась еще и Сакура с перерезанным горлом, давящаяся собственной кровью, молнией рванулся вперед, задерживая дыхание и схватил нож, испачкавшись о рукоятку еще теплой кровью Харуно. Он трясущимися руками направил оружие на почти поднявшегося злодея, который глядел на него с насмешкой. — Что, убьёшь меня, малявка? Духу не хватит! Наруто быстро выдохнул, будто кто-то ударом вышиб весь воздух из легких, потом так же быстро вдохнул, чувствуя тот же самый непонятный запах, что и тогда, в квартале Учиха. Это был запах, который мальчик раньше никогда не чувствовал, даже порезавшись или разбив колено, когда появлялась кровь. Нет, это был не запах крови. Скорее, запах убийства. Не успел шиноби встать на ноги, как Наруто с отчаянным криком налетел на него, вновь сшибая на землю, но на сей раз на спину. Первый удар был необычно сильным для мальчика такого возраста. Лезвие, отразившее свет луны секундным бликом, вонзилось в грудь врага промеж ребер, пронзив жилет. Шиноби хотел крикнуть, но, как и Сакура, не смог, поскольку крик его оборвался на начальной ноте. Это нож снова вонзился в плоть, на сей раз по самую рукоятку, попав точно в сердце. Но Узумаки не мог остановиться, даже понимая, что враг уже мертв. Он наносил новые и новые удары, дырявя насильника, словно решето, и выплескивая на него всю кипевшую в нем злобу и ярость. Он бил снова и снова, чувствуя, что его лицо, руки и одежда все в крови, и не остановился до того самого момента, пока пронзительные лучи фонарей не показались где-то совсем рядом. Выронив нож, Наруто отпрянул назад, с ужасом глядя на содеянное. — Наруто! — воскликнул Ирука, первым прорвавшись к нему сквозь ветки и замирая при виде жуткой картины. — Я... не хотел... — выдавил Узумаки, падая на колени и чувствуя, как глаза мокреют от слез. — Он убил Сакуру. Умино направил свет туда, где лежало уже неподвижное тело Сакуры, и выронил фонарь. — И он делал с ней... ужасные вещи. Он хотел и меня убить! — всхлипнул Узумаки. Придя в себя, учитель вышел из ступора и, пройдя мимо трупа насильника, лицо которого было точной копией портрета беглого заключенного-педофила из соседней деревушки, которое можно было увидеть на объявлениях, присел напротив Наруто. — Отвернись, не смотри туда! — резко приказал Ирука и, когда Узумаки исполнил его приказ, продолжил уже мягче. — Ты ни в чем не виноват. Умино прижал рыдающего мальчика к себе. — Этот ублюдок получил по заслугам, — пробормотал он, закрыв глаза на количество нанесенных убийце ран. — Ты всё сделал правильно. — Ирука! — раздались крики с окраины подлеска. Чунин оглянулся, сообразив, что слишком оторвался от остальных людей, разыскивающих сбежавшую из дома после ссоры с родителями Сакуру. Он знал, что уже ничего не исправить и отсрочить неизбежное не удастся. Девочка была мертва, и родители всё равно об этом узнают, минутой раньше, минутой позже. — Мы здесь! — крикнул Умино и сказал. — Не бойся, это родители Сакуры и поисковый патруль. Всё позади... Но Наруто знал, что ничего не позади. Это был еще один кошмар, который он не забудет никогда.