Шальная карта

Когда она открыла глаза, то увидела над собой размытую фигуру. Спустя несколько секунд зрение восстановилось, и Микото очень удивилась, увидев Саске, на лице которого впервые вместо угрюмой и безразличной ко всему мины было беспокойство. Поморщившись от боли, которая, постепенно утихала, все еще распространяяась по всему телу в виде крайне неприятного покалывания, Учиха немного приподнялась и села, опираясь о землю рукой, чтобы не повалиться обратно. Она еще не полностью пришла в себя и чувствовала, как ее тянуло обратно во тьму беспамятства. Но девочка не могла себе позволить вновь отключиться. Возможно, враги еще были где-то неподалеку, и ей вновь придется вступить в бой, защищая себя и товарищей. Хотя постепенно исчезавшее, но все еще не покидающее ее покалывание во всем теле и наполовину истощенный запас чакры могли помешать ей биться в полную силу. Она быстро посмотрела по сторонам, потянувшись свободной рукой к кобуре для кунаев на бедре. — Успокойся, всё кончено, — сообщил ей Саске, внимательно глядя в глаза Микото. — Тебя задела собственная техника. Ты в порядке? — Кажется, да, — неуверенно пробормотала девочка, глядя на Учиху, чей нос кровоточил, а лицо было какого-то непонятного бледного оттенка. — А ты? Брюнет ограничился кивком. Обращаясь к нему, Микото совершила над собой усилие, чтобы голос ее не дрогнул. Страх, который охватил ее с самого начала первой в жизни смертельно опасной битвы, еще не прошел, проявляясь в едва заметной дрожи в ногах. И хотя Учихе удалось преодолеть его, чтобы броситься прямо на врага, она была далека от того спокойствия, которое должно было быть присуще любому шиноби перед возможной гибелью в сражении. В эти мгновения она осознала, почему Третий колебался перед тем, как отправить их на подобное задание. Мудрый старик знал, какими опасностями грозит подобное путешествие генинам и их учителю. И хоть Микото не подавала виду, скрывая закравшиеся в душу сомнения, она знала и убедилась несколькими минутами ранее, что не готова к подобным испытаниям. Она была просто девочкой, любившей цветы, животных, мягкие игрушки, общение с подругами, сладости, доброй и нежной, в чем-то хрупкой. Она сомневалась в том, что насилие и кровопролитие, вещи, на которых базировался жестокий мир шиноби, показавший свое истинное лицо после выхода наших героев за стены деревни, действительно нужны. Может, было бы даже лучше провалить миссию и просто отдать нукенинам свиток... — Наруто и Какаши-сенсей. Они целы? — быстро спросила Микото, решив отвлечься от мыслей, которые, безусловно, показались бы ее товарищам по команде глупостью. Собравшись с силами, она поднялась на ноги, и Саске услужливо подставил ей плечо, помогая удержаться на них. — Спасибо. — Да... Но лучше бы тебе этого не видеть, — пробормотал он довольно странным голосом. В глазах Саске Микото узнала что-то знакомое, кажется, это были неопределенность и сомнения, которые она так старательно скрывала, пытаясь показаться храброй и сильной. Это показалось девочке более чем странным, поскольку Саске не был похож на человека, который когда-нибудь бывает в чем-то неуверен. Очень скоро она поняла, в чем дело. Когда они с Саске медленно и осторожно шаг за шагом пересекали поляну, взгляд Микото пал на обезглавленное тело, буквально искромсанное множеством ударов. Отпустив Саске, девочка упала на колени, закрыв глаза и преодолевая рвотные позывы, вызванные этим жутким зрелищем. — Микото... — Учиха вновь склонился над ней, чтобы помочь встать, но та остановила его жестом руки, давая понять, что ей еще нужно некоторое время. Саске понимающе кивнул и, бросив взгляд на изувеченное тело Коноджи, которое у него уже перестало вызывать ужас, перевел взгляд туда, где происходило нечто еще более страшное. Какаши, снявший жилет, чтобы обработать полученную рану, стоял над телом Амайи, наблюдая за действиями Наруто, который совершенно неожиданно предложил довольно жуткий способ по извлечению свитка. Присев на корточки возле трупа девушки, Узумаки, весь запачканный кровью своей прошлой жертвы, занес клинок. В его глазах мелькнул холодный голубой блеск, после чего блондин нанес удар, после чего потянул на себя, вспарывая зеленовласой девушке живот. Хатаке отвел взгляд, поняв, что совершил ошибку, позволив Узумаки осуществить свой план. Наруто и так сделал слишком много из ряда вон выходящего за последнее время. И откуда в этом генине, который казался самым обычным мальчиком, столько жестокости? Естественно, Копирующий Ниндзя был уведомлен о том, что Наруто пережил и совершил в прошлом. Но и в джонине, и в Третьем Хокаге жила надежда, что все эти страшные вещи остались там же. Теперь же Хатаке знал наверняка: события прошлого навсегда оставили неизгладимый след в сознании мальчика. И вся жестокость, которая в этом сражении разом выплеснулась на Коноджи, наверняка уже навсегда укоренилась в мальчике, превратив его в безжалостного убийцу. И сейчас Узумаки действовал, не задумываясь. И у Какаши закралось подозрение, что его действиями кто-то руководит. "Неужели Девятихвостый?" — пронеслось в голове Копирующего Ниндзя. Саске скривился, издалека наблюдая за тем, как Наруто копается во внутренностях приконченной Какаши куноичи. Сейчас он полностью оправдывал прозвище, которым наградили его жители деревни — "демон"... "Ты и правда не человек, раз способен на такое. Ты стал таким же, как Итачи", — подумал брюнет. — "И неужели я должен буду стать таким же, чтобы убить брата?" За это время Микото, пришедшая в себя, поднялась, и Учиха, заметив это, в последний миг успел загородить ей обзор. Поняв, что лучше отвернуться, девочка так и поступила. — Это сделал Наруто? — выдавила она, поняв, что к чему. — Да, — ответил Саске, не сводя взгляда с блондина, который извлек из желудка Амайи маленький свиток. — Не знаю, что на него нашло... Девочка вздохнула, не решившись повернуться. Она вспомнила, что говорили о Наруто в Академии после того происшествия в парке. Его называли мясником, убийцей и чудовищем за то, что он совершил. Но Учиха, видя Наруто другим, всем сердцем верила, что это была случайность, что так он защищался. Когда они стали одной командой, события прошлого как бы забылись, и Наруто показался ей совершенно другим... обычным мальчишкой-фокусником, не расстающимся со своими картами, который, ко всему прочему, имел неплохое чувство юмора. Он ей понравился. Но после случившегося она даже не знала, что думать. Неужели ненавидящие Наруто жители деревни были правы в том, что он демон? Саске сделал небольшую паузу, а потом добавил: — С другой стороны, если бы он это не сделал, ты и я были бы мертвы. — Готово, — промолвил Наруто. Встав и развернувшись к учителю с довольной улыбкой, он продемонстрировал ему свиток, лежавший на раскрытой ладони. — Думаю, я смогу вернуть его в исходную форму. Кажется, мне удалось скопировать технику этой куноичи. Хатаке несколько секунд вглядывался в забрызганное кровью лицо Наруто, на котором не было ни капли отвращения к тому, что он только что сделал. Копирующий Ниндзя вздохнул, подумав о том, что именно таким и должен быть шиноби в этом жестоком мире. Но такими ли хотел видеть своих потомков Первый Хокаге, завещавший им Волю Огня? — Действуй, — кивнул джонин, и тогда Наруто извлек карту, в которую случайно запечатал технику Амайи, после чего выслушал инструкции, которые дал ему Курама, с самого начала руководивший процессом извлечения свитка, и приступил к делу. Он сосредоточился, сложил печать концентрации, и в следующий миг техника сжатия деактивировалась, позволив свитку вернуться в исходный вид. Протянув свиток учителю, Наруто оглянулся на кукри, валявшийся на земле возле тела Амайи, нагнулся и подобрал оружие. "Оставлю себе как трофей", — подумал Узумаки, подумав, что неплохо бы снять с тела Коноджи и ножны. Направившись ко второму трупу, мальчик столкнулся с товарищами по команде. При виде Микото, целой и невредимой, но стоящей к нему спиной, он улыбнулся, почувствовав облегчение. — Вы в порядке? — поинтересовался он. Саске кивнул. Микото, повернувшись к нему и посмотрев в его голубые глаза, в которых невозмутимо плясали веселые искорки, ответила: — В полном. Спасибо, ты спас нас. Узумаки покачал головой. — Не стоит, мы все постарались. Я лишь воспользовался моментом, — он склонился над трупом Коноджи и отстегнул ножны от кукри. Саске и Микото наблюдали за действиями товарища по команде, ожидая, что он проявит хоть какие-то эмоции по отношению к убитому, но этого не произошло. Для Наруто не просто поверженный, но и изуродованный враг был не более, чем куском мяса. — Что? — поинтересовался он, вставая и заметив на себе взгляды Учих. — Обязательно было... — Микото не смогла закончить свой вопрос и снова отвернулась, подняв взгляд к небу. — Убивать? — переспросил блондин, сначала не понимая, в чем дело, а потом по взгляду Саске осознавая, что речь не о самом факте совершения убийства, а о способе. Наруто мгновенно понял, в чем причина странного поведения девочки и догадался, что она о нем теперь думает. Всё встало на свои места и, взглянув на плоды cвоих трудов другими глазами, Узумаки сам поспешил отвернуться. Он будто вспомнил то, что забыл на то время, пока безжалостно расправлялся с противником и доставал свиток из трупа Амайи. — Я... Мне жаль... — произнес Узумаки, не зная, как объясниться. — Я просто слишком испугался. "Хорошая отмазка, кретин, — усмехнулся Курама. — Испугался и покромсал в фарш". Микото вновь бросила на мальчика полный сомнений взгляд и вынуждена была признать, что сама, испугавшись, бросилась на врага, намереваясь его прикончить. Отчасти она понимала, что Наруто не виноват в том, что произошло. Он себя не контролировал. Но манера, с которой он расправился с нукенином, все еще вселяла ужас. Два образа Узумаки, которые теперь были в голове девочки, никак не сочетались между собой. На выручку пришел Какаши, закончивший с обработкой раны и вновь надевший жилет. Он скрыл шаринган под протектором и, убрав свиток со следами крови в карман, обратился к ребятам. — Нам нужно закончить миссию. Прибудем в деревню, отмоемся и еще раз обработаем раны, — произнес Хатаке. — И перекусим. Впрочем, Микото не представляла себе, что в ближайшее время сможет что-нибудь съесть. Какаши быстро сложил печати и, надкусив палец, хлопнул по земле ладонью. Из белого дыма перед ним появился маленький пес. То-то генины удивились, когда животное заговорило. — Какаши, чем могу тебе помочь? Хатаке улыбнулся под маской, глядя на изумленные лица учеников. — Знакомьтесь, это Паккун, мой верный помощник. Паккун, это Саске, Наруто и Микото, мои ученики. Нам нужно вернуться обратно на дорогу, ведущую к деревне. Ты можешь провести нас к ней? — спросил Копирующий Ниндзя. Пес потянул носом и, кивнув, развернулся, побежав в лес. — Следуйте за мной! Хатаке первым устремился за своим помощником. Ученики последовали за сенсеем, думая каждый о своем. Наруто размышлял о том, что теперь он готов к серьезным поединкам и в следующий раз наверняка будет более хладнокровным. Микото, чтобы поскорее забыть об увиденном, мечтала о скорейшем принятии ванны. А Саске, периодически поглядывая на Наруто, не знал, презирать ли его или завидовать ему. А сидевший на ветке наблюдатель, чей камуфляж исчез, как только команда номер семь двинулась в путь, проводил их задумчивым взглядом, после чего спрыгнул вниз и обратился в множество змей, с шипением расползшихся в разные стороны.

***

— Амайя и Коноджи так и не вернулись, — пробормотала Конан немного обеспокоенно, войдя в мрачный круглый зал, тьму которого разгоняли лишь светящиеся дисплеи разнообразной аппаратуры. Прячущийся во мгле мужчина в странном приспособлении, напоминающем кресло, открыл глаза, посмотрев на гостью сквозь челку, спадающую на лицо. На миг холод в его взгляде развеялся. Но, впрочем, так же быстро возвратился. — И не вернутся. Я предполагал, что они недостаточно сильны, чтобы примкнуть к Акацуки, — отозвался он, ничуть не удивившись. Кажется, Пэйну было всё равно, какая участь постигла двух джонинов Дождя, посланных им на задание. Синеволосая девушка посмотрела прикованному к странному аппарату и тощему, как скелет, мужчине в глаза и ужаснулась, увидев там равнодушие. — Двое — небольшая цена за то, чтобы деревня процветала, — пояснил Нагато. — Думаю, команда из Конохи не догадалась о том, кто на самом деле напал на них. Эти двое были весьма искусны в работе под прикрытием. — Среди наших шиноби нет достойных кандидатов. Новых членов для Акацуки стоит искать не здесь, — промолвила она, решив, что таким образом обезопасит других своих подчиненных от возможного участия в секретных операциях Пэйна. Мужчина еле заметно кивнул, не сразу согласившись с этим. В былые времена организация состояла только из людей Дождя. Но, возможно, Конан права, и в деревне больше нет столь же сильных, сколь и верных ниндзя. Со времени переворота и свержения Ханзо, когда многие члены Акацуки пожертвовали собой ради благой цели, прошло много лет, однако организация так и не смогла восстановить силы. Всё изменилось с тех пор, как появился таинственный человек в маске, из-за которого Акацуки стали чем-то другим и уже никогда не вернутся ко своим истокам, чего Пэйн так желал, вновь наполнив организацию соотечественниками, разделявшими ее первоначальную цель. — Нагато, он снова говорил с тобой? — поинтересовалась синеволосая куноичи, заметив в глазах мужчины тревогу. — Он давал какие-либо распоряжения? — Нет, всё в порядке, — холодно ответил Пэйн, не желая начинать этот разговор. Девушка отвела взгляд янтарных глаз, и он упал на одну из полупрозрачных камер в форме гроба, шестерка которых, подключенная через провода в сеть, тянулась вдоль стены. — Итачи прибыл по твоему распоряжению, — сообщила она. — Отправить его за Девятихвостым? Он не мог далеко уйти. В следующий миг крышка одного из "гробов" открылась, и оттуда вышагнула фигура в черном плаще с красными облаками — рыжеволосый мужчина с пирсингом на лице. — Нет. Девятихвостый сейчас меня не интересует. Я просто хотел проверить, на что он способен, — сообщил ей Пэйн уже не своими устами. — Незачем опережать события. — Но если Тоби узнает... — она перевела взгляд с тела Тэндо на Нагато. — Я не собираюсь быть послушной собачкой человека в маске и приносить ему каждый найденный мной мячик, — жестко прервало ее тело Пэйна, проходя мимо нее к двери. Прежде чем выйти, Тэндо-Пэйн обернулся. — Проявлять инициативу в поимке Хвостатых не входит в мои планы, Конан. Я буду заниматься этим лишь тогда, когда Мадара сам отдает мне приказ. Мне кажется, ты уже забыла, чем мы занимались до его прихода. И забыла о своих сомнениях по поводу того, во что превратилось то, что ты, я и Яхико создали таким трудом. Конан бросила взгляд на закрывшуюся дверь, потом перевела его на Нагато. — Вздумал перечить Мадаре? Как по мне, плохая идея, — обратилась она к нему. — Я не перечу, — ответствовал тот. — Пока... Хоть это он дергает за ниточки, все же, это моя организация, а не его. После этого Нагато замолк, переключившись на разговор с Итачи в соседнем помещении. Учиха уже ждал его, стоя напротив отсутствующей стены и задумчиво глядя, как нескончаемый дождь барабанит по балкону и жуткой горгулье, вырастающей из него. За последние годы темноволосый мужчина не изменился, разве что волосы его, связанные в хвост, стали чуть длиннее. На Учихе был форменный плащ Акацуки, на лбу его была повязка с перечеркнутым протектором Конохи. В его черных глазах сейчас не горели красные огоньки, а была какая-то тоска и задумчивость. Когда появился Пэйн, Учиха повернулся к нему, склонив голову в знак уважения. Тот жестом руки прервал его. — В этом нет нужды, друг мой, — произнес он довольно холодно, но не тем тоном, которым обычно обращался к своим подчиненным. — Ты сделал то, о чем я просил? Учиха кивнул и, сунув руку за пазуху, извлек оттуда какой-то свиток, протянув его лидеру Акацуки. — Ты получал новые распоряжения от Мадары? — поинтересовался Итачи, внимательно глядя в лицо Пэйна, не выражавшее никаких эмоций. — Да. Он желает, чтобы мы приступали, — сообщил человек с пирсингом, краем глаза покосившись на дверь и убеждаясь в том, что она закрыта, и Конан ничего не слышит. — Он не назвал цели, но я предполагаю, что самым логичным будет запечатать Однохвостого. Темноволосый Акацуки вновь кивнул. — Не к добру это, — промолвил он. — Мадара сообщал о том, когда он откроется организации? О нем знаем лишь мы с тобой и Конан. Пэйн мотнул головой. — И это настораживает. Мы оба знаем, как много у него секретов... — Что ж, не будем заставлять его ждать, тогда мы с Кисаме займемся этим, — произнес он. — Схватим Шукаку и доставим его в убежище. — Я хотел поручить эту миссию Сасори и Дейдаре. Но раз ты согласен, отправляйтесь. Итачи кивнул и двинулся к балкону, чтобы покинуть башню самым быстрым способом из возможных. — Есть кое-что еще, что ты должен знать, — остановил его Пэйн в последний момент. Учиха, чей плащ мгновенно намок под дождем, оглянулся. — Девятихвостый. Совсем недавно он был тут неподалеку. А с ним был твой брат. — Саске?! — удивился Акацуки из Конохи. — Я отправил за Кьюби двух своих людей, приказав им не трогать никого, кроме джинчурики. Они исчезли и так и не доложили о своих успехах, видимо, потерпели неудачу. Вероятно, мои агенты мертвы, а джинчурики цел и невредим, — пояснил Пэйн, глядя на человека в плаще, не обращающего никакого внимания на дождь. — Обратись я к кому из Акацуки, всё могло бы кончиться плохо для Саске. Нет смысла снова гнаться за Девятихвостым, раз Мадара не дал нам конкретных указаний. Пусть живет, схватим его, когда твоего брата не будет поблизости. — Спасибо, — произнес Учиха, благодарно кивнув. — Я еще отплачу тебе за это. В следующий миг он спрыгнул с балкона, сиганув прямо в пропасть раскинувшихся внизу тесных улиц.

***

Негромкие шаги путника раздавались по темному коридору подземного убежища Орочимару, также известного как Деревня Скрытого Звука. Подземелье было снабжено всеми удобствами, в том числе водой и электричеством. Однако, коридоры подсвечивались факелами, что придавало им какую-то зловещую таинственность. Ученый застал Кабуто за вскрытием трупа. Тело принадлежало человеку, который не пережил вторую трансформацию Проклятой Метки. Оно лежало на столе в центре зала, практически полной копии лаборатории Орочимару на базе Корня в Конохе. Кабуто, как всегда наряженный в темно-фиолетовые рубашку и брюки, в круглых очках и с протектором с символом звука на лбу, крутился вокруг операционного стола, умело орудуя инструментами. При появлении Орочимару он был вынужден оторваться от своего дела. — Вы вернулись, Орочимару-сама, — верный помощник змеиного саннина склонил голову в знак почтения, когда мужчина с длинными черными волосами вошел в лабораторию. Он знал, куда отправился саннин вскоре после того, как прибыл из Конохи, но не знал, зачем. Не могло не впечатлять, как быстро шиноби-ученый преодолевал столь дальние расстояния. — Как продвинулось исследование за эти два дня, Кабуто? — поинтересовался Орочимару, заметив довольные искорки в глазах своего подчиненного. Тот поправил очки движением, которое давно вошло в привычку. — Шин? Он превзошел все наши ожидания, — усмехнулся Якуши. — Но лучше Вам увидеть это самому. Думаю, Данзо-сама будет доволен проделанной работой. Орочимару скривился при упоминании Данзо, поскольку не любил часто вспоминать о нем, а сейчас Кабуто очень некстати о нем напомнил. Проводимое исследование было очень важной работой не потому, что на его скорейшем завершении настаивал глава Корня. В первую очередь оно было важно для Орочимару, потому что он совершал самый настоящий научный прорыв. — Надеюсь, поиски нового тела завершились успехом? — осторожно поинтересовался Якуши, предположив о цели путешествия наставника наугад и попав в яблочко. — Учиха Саске... Он довольно неплох, — прошипел саннин, то ли обращаясь к Кабуто, то ли разговаривая сам с собой. — Впрочем, я нашел нечто более ценное. Узумаки Наруто. Действительно крайне любопытный мальчик с исключительными талантами. Теперь я понимаю, почему Данзо так хочет его заполучить. Орочимару замолк, продолжив свои рассуждения уже мысленно. За эти два дня он и правда собрал ценную информацию и ничуть не жалел о потраченном времени. Отправь он своих подчиненных, многие детали могли бы остаться неизвестными. А теперь саннин был уверен в том, что видел и знал, что Наруто был способен использовать технику, спасшую Учиху Микото и вернувшую ее в молодое тело. Однако, как именно ему удалось изменить дзюцу, которое он запечатал в карту, пока оставалось непонятным. — Покажи мне Шина, — прервав свой диалог с собой, потребовал Орочимару. Кабуто, не став возражать, что он занят важным делом, кивнул. Сняв перчатки и помыв руки в специально приспособленной для этого раковине в углу помещения, он двинулся к выходу, жестом пригласив наставника следовать за ним.