Шальная карта

День в Конохе выдался чудесный. Солнце изредка осыпало деревню теплыми яркими лучами, пробиваясь сквозь армии облаков, движущиеся по небу строго с севера на юг. Они, несомые ветром, порой обгоняли друг друга. Но стоило ему стихнуть, как те замедляли свой ход, прекращая ожесточенную гонку. — Три рамена, пожалуйста, — промолвила темноволосая красавица, сверкнув очаровательной улыбкой хозяину заведения. Старик кивнул и исчез, прихватив с собой три чистые миски. На девушке были плотно облегающие черные штаны и темно-фиолетовая блузка, подчеркивающие восхищающую взгляды парней фигуру. На ногах Микото были туфли без каблука, которые девушка носила скорее из соображений комфорта, чем красоты. А поверх блузки она носила зеленую куртку-жилет без рукавов, дававшую понять о ее статусе в иерархии шиноби. Образ воительницы дополнял протектор на лбу. Распущенные черные волосы опускались Микото до лопаток, на губах была не слишком вызывающего цвета помада. В ее глазах, где больше года никто не видел ничего кроме грусти и скорби, сияли веселые искорки. Вместе с девушкой в Ичираку зашли ее друзья. Парень с волосами до пояса, одетый в красные штаны и плащ с металлическими вставками, как всегда улыбался в предвкушении вкусного обеда. За последнее время он еще немного вырос и раздобрел, и, кажется, даже рисунки в виде спиралей на его щеках стали больше. Потопав к стойке, он плюхнулся на сидение и по-царски откинулся назад, на несуществующую спинку. Впрочем, не так сильно, чтобы упасть, ведь Чоджи только с виду казался неуклюжим. Второй парень в ничем не выделяющейся стандартной форме шиноби с прической, похожей на ананас, был довольно тощим и ростом пониже. Бросалось в глаза отсутствие левой руки, о чем лишний раз напоминал завязанный на месте ее нынешнего окончания рукав. Ожог, который остался с Шикамару как еще одно напоминание о худшем дне его жизни, расползался по правой половине лица. Он не был уродливым, но Нара не очень любил, когда чей-то взгляд надолго останавливался на его лице. Впрочем, Шикамару не был тем человеком, который мог бы спрятать свое лицо под маской. Он смирился с произошедшим, хоть то и повлияло на его мироощущение и жизнь в целом. Наре пришлось пережить много испытаний, чтобы вернуться в строй и быть тем, кто он есть сейчас — чунином Конохи. — Давно вы не захаживали, ребята, — обратился к ним Теучи, вернувшись с готовым раменом. — Простите, Теучи-сама, очередная миссия. Вы же знаете, как Пятый-сама нас гоняет, — извинилась Микото, пододвигая к себе тарелку и глядя на плавающие в супе креветки. — Мой новый рецепт. Угощайтесь. По случаю вашего возвращения за счет заведения, — улыбнулся старик. — Вот это я понимаю! Настоящее поощрение труда, — воодушевился Чоджи, молниеносно схватив палочки. — А то осточертело мне это поганое будущее. Шикамару косо взглянул на него и проронил улыбку. Года идут, всё меняется, но только не аппетит Чоджи. "Поганым будущим" Акимичи называл действительность, в которой теперь пребывал мир. А началось оно с того самого дня, когда не стало Третьего Хокаге. Или даже раньше, когда не стало Наруто. Прежде чем приняться за блюдо, Шикамару сунул руку в карман, достал пачку сигарет и зажигалку. Спустя некоторое время Нара чиркнул зажигалкой Асумы и уже начал пускать облака дыма, зная, что старик не против такой вольности. — И где вы были на сей раз? — Да не так далеко. Храм Огня. Может, слышали о таком? — ответствовала Микото. — Слышал, разумеется. И бывал там не раз. В свои лучшие годы я готовил для Двенадцати Ниндзя-защитников и самого Дайме Огня, когда он был там почетным гостем, — отозвался тот. — Кстати, как там Асума-сан? Вам удалось его встретить? Рука Шикамару слегка дернулась, во взгляде заиграла тоска. Он затянулся в последний раз и затушил сигарету, оставив слегка дымящийся бычок в пепельнице. — Погиб, защищая своего Короля, — промолвил он. — Год назад или даже раньше. — Печально это слышать. Сначала Третий, теперь и Серебряный Генерал. Великие шиноби уходят... — с грустью произнес Теучи. — Но на смену им приходят новые, — услышали все четверо чей-то голос и устремили взгляды ко входу, разглядывая нового посетителя. Его появление заставило всех разом замолкнуть. Высокий брюнет в форме АНБУ снял маску с синими узорами, и все присутствующие узнали Саске, еще более мрачного, чем обычно. — Не будем вспоминать прошлое, Данзо-сама говорит, это гиблое дело, — с нажимом предложил Учиха, медленно прошествовав к стойке и сев рядом с Микото. — Мне двойной. Вторые сутки ничего не ел, пора побаловать себя. Ту слегка передернуло от холода, который Саске источал самим своим видом. За прошедшее время Учиха сильно изменился. Он изрядно окреп и отрастил волосы, которые теперь в виде конского хвоста спускались ему до плеч. — Разумеется, — отозвался Теучи уже не так весело и, приняв купюру без лишних колебаний, ушел выполнять заказ. Сложив руки в замок и положив их на стойку, Саске некоторое время сидел молча, даже не обращая внимание на друзей. Он скучающим взглядом изучил меню и, не найдя в нем ничего интересного, покосился на Микото. — Что ты на меня так смотришь? — спросил он. Та поняла, что слишком долго не сводила с Учихи взгляда, размышляя о том, что что-то родное в нем, возможно, еще и осталось, но скоро вымрет окончательно. — Давно тебя не видела. Уже и забыла, как ты выглядишь, — отозвалась девушка. Саске равнодушно кивнул, демонстрируя, что ничуть не соскучился. — Давно ты в чунины затесался, Шикамару? — поинтересовался он, с усмешкой глядя на однорукого однокурсника, который с самого появления Учихи сверлил его недобрым взглядом. — Достаточно давно, чтобы ты об этом забыл, — процедил тот. Лишь Акимичи, которого ничуть не напрягало пришествие их мрачного знакомого, улыбался во все тридцать два. — Да ты что, Саске? Ты же там был! Был личным охранником господина Данзо и наблюдал за нами с его ложи, — напомнил ему Чоджи. — Мы все стали чунинами в один день, о нашей команде потом долго говорили. — Ах да. Помнится, поиск потенциальных угроз заботил меня больше, чем ваши жалкие потуги показать что-то достойное, — не стал спешить с ответом Учиха. — Хватит, мне это надоело, — не вытерпела Микото, резко поднявшись с сидения, и ушла прочь, чувствуя, что на глаза наворачиваются слезы. — Увидимся, Чоджи, — сказал Нара и, оставив так и не тронутую порцию рамена, последовал за Микото. Саске выжидающе уставился на Акимичи, ожидая, что тот тоже пошлет все к черту и уйдет, но тот, виновато почесав затылок, снова улыбнулся. — Извини, после миссии они немного нервные. Так что, как там твоя служба? — попытался он продолжить разговор. — Я не могу делиться деталями своей работы с таким как ты, — огорчил его Учиха, добавив напоследок. — Жирдяй. Акимичи покраснел, кулак его резко сжался, вместе с костяшками пальцев хрустнули и палочки в руке. Впрочем, он смог взять себя в руки. — Нас с Шикамару ты можешь не любить сколько угодно, но не веди себя как последняя скотина с Микото. Она, в конце концов, заслуженный джонин Конохи. И твой последний живой родственник, — сказал он, приложившись к миске и выпив остатки супа через край. — До скорого. — Может, мы и из одного клана, но это не делает нас семьей, — ухмыльнулся Саске, провожая взглядом Акимичи, который бросился вдогонку за друзьями. *** Когда над деревней воцарился вечерний мрак, людей на улицах начало становиться меньше. Раньше, во времена Третьего, в такое время жизнь всё еще бурлила. Но с восхождением на престол нового главы деревни были введены определенные правила, с которыми жителям пришлось смириться. В частности, комендантский час, нарушение которого дозволялось лишь шиноби высшего ранга, да и то при наличии серьезной причины. Пятый Хокаге, облаченный в свое обычное одеяние, развалился в кресле, которое сейчас было развернуто к окну. Он некоторое время наблюдал за угасающими огнями в окнах, а затем прикрыл глаз, погрузившись в свои мысли. Пальцы старика медленно потирали ручку трости. Сколько всего произошло за это время. Все изменилось, как будто поверх существующей картины мироздания кто-то нанес грубые мазки краски, безжалостно перекрывшие все то, что было на ней раньше. Все джинчурики были схвачены, и баланс сил между деревнями восстановился. Впрочем, о каком балансе сил может идти речь, когда Киригакуре уже несколько лет как полностью стерта с лица земли, Ивагакуре и Кумогакуре ведут бессмысленную и разрушительную войну на пустом месте, а Суна отмалчивается, закрыв границу для всех прочих деревень? И вместе с этим огромное дерево, выросшее в центре мира шиноби, в Стране Железа, не давало людям покоя. Древо, возвышающееся до небес так, что его было видно за километры, было огромным источником чакры, который шиноби-сенсоры чувствовали на еще более солидном расстоянии. Видимо, ради его появления Акацуки и собирали Хвостатых. Но было ли это их конечной целью? И если нет, то почему же они остановились на этой стадии и бездействовали? И правдивы ли слухи о расколе организации? Кресло... Оно было слишком мягким. И почему он обратил на это внимание только сейчас? За прошедшее время новый Хокаге успел изменить в этом кабинете и в деревне всё, что ему не нравилось. Почему последнее, что осталось после Сарутоби Хирузена, ускользнуло от него? — Три года прошло, Данзо-сама, — прошипел Орочимару, появившись из пола у Хокаге за спиной. — Вы выполните свою часть контракта? — У меня есть к тебе поручение, — холодно произнес тот, проигнорировав слова своего советника. — Шину придется устранить еще одну цель. Змееобразный нукенин бросил в спину своего господина раздраженный взгляд. — Что на этот раз? Неужели юный внук Третьего? — поинтересовался он, позволив себе неосторожно сыграть на жажде Пятого к истреблению потомков Хирузена Сарутоби. Именно змеиному саннину Данзо был обязан своим нынешним постом. Шин, устранивший сначала засидевшегося на своем посту старика, потом и его сына, который даже вне деревни по мнению Шимуры представлял угрозу, служил Орочимару верным оружием. Пальцы Шимуры стиснули ручку трости. — Не забывай, с кем разговариваешь, — процедил он. — Целью будет Учиха Итачи. Орочимару помедлил с ответом, переваривая неожиданный приказ. Когда-то он и сам пытался прикончить Итачи, но потерпел неудачу. — И он пойдет не один. С ним должен отправиться Саске, — добавил Данзо. — И именно он должен прикончить своего брата. — Но... — попытался возразить советник. Саске, лакомый кусочек, который так интересовал Орочимару в прошлом в качестве подопытного и потенциального нового тела? Нет, раньше ученый никогда бы на такое не согласился. Он бы даже вероятно пошел на предательство, чтобы получить желаемое. Но вторая Учиха, обещанная саннину за его работу, представляла большую ценность, чем юный брат Итачи. Микото могла стать не только идеальным вместилищем для Орочимару, но и послужить для исследования исправленной Наруто техники возвращения к молодости. А ее уникальные глаза, потенциал которых раскрылся незадолго после трагедии в Такигакуре и кончины Третьего, были еще одним сокровищем, которое Данзо непонятно почему готов был отдать своему подчиненному вместо Саске. Сейчас Саске был учеником и правой рукой Данзо, беспрекословно выполняющим его приказы и возможным кандидатом на роль Шестого Хокаге и продолжателя политики своего наставника. Хоть это казалось невозможным, Шимура привязался к парню как к собственному сыну, которого у него никогда не было. — Саске верен мне на сто процентов, об этом можешь не волноваться. Я открыл ему правду о смерти Хирузена, и он согласился со мной, что так было лучше для нашей деревни, — заверил его Пятый Хокаге. — Что до девчонки — ты получишь ее, когда выполнишь мой приказ. Орочимару оставалось только кивнуть. — Я подготовлю Шина. Когда начинать? *** Нескончаемый дождь продолжал свою ритмичную барабанную дробь. Рассекая вечерний мрак, капли целой армией врезались в крыши зданий, многочисленные металлические трубы, тянувшиеся через улицы, асфальт, разбивались о лужи, провоцируя появление на них множества кругов. Как хорошо было быть не там, снаружи, а в крохотной, но уютной комнатушке, половину которой занимал матрас, лежавший прямо на полу. Об этом Узумаки Наруто думал каждый день, приходя домой. Но сегодня мысли его были заняты другими вещами. Впрочем, не только мысли. Дверь квартиры распахнулась, и двое, успевшие начать раздеваться еще в коридоре, ворвались внутрь, хлопнув ею за собой так, что содрогнулись стены. Продолжая целоваться, прижиматься друг к другу, изучать тела друг друга руками и вытворяя языками немыслимые вещи, они с трудом расцепились, когда Кимико толкнула Наруто на матрас. Попутно бросив в стену уже снятую одежду и упав на спину в одних штанах, тот увидел, как девушка сбрасывает расстегнутую толстовку и стягивает штаны, оставшись лишь в белоснежном нижнем белье с кружевами. Занятно, как гармонирует оно с цветом ее волос. Она выпрямилась во весь рост и тряхнула головой, чтобы связанные в хвост белые волосы спали на плечо, хитро улыбнувшись и дав ему насладиться видом своего тела. Стройные ножки, не слишком широкие бедра, плоский животик и в меру пышный бюст, плотно стиснутый белой тканью. Не увидь он своими глазами, то не поверил бы, что она участвует в боях на выживание и выходит победителем из поединков с брутальными противниками вроде Железного Самурая. Впрочем, не заметные с первого взгляда боевые шрамы, которых на теле девушки было не меньше пяти, нарушали образ, который создавала ее миловидная внешность. Девушка в свою очередь прошлась взглядом по Наруто, оценивая его не атлетический, но привлекательный торс, руки с проступающими венами. Ей тоже открылось несколько новых деталей. Например, татуировки в виде карт, покрывающие кожу блондина от запястий до предплечий, несколько более впечатляющих (чем у нее) следов битв, давних и не очень, а также печать, застывшая на животе в виде очередного мертвого вытатуированного узора. «Красотка!» «Бери ее!» «Владей ею!» Узумаки поддался бушевавшим в сознании мыслям и хотел подняться, чтобы заключить девушку в объятия и продолжить ласки, начав с поцелуя в шею, но та не позволила и, упершись стопой ему в грудь, толкнула блондина ногой обратно, при этом хищно облизнувшись. Похоже, у нее были другие планы на игру на новой арене, из которой она тоже собралась выйти победителем. Рука девушки исчезла за спиной. С щелчком бюстгальтер Кимико упал на пол, а мгновение спустя и последний элемент одежды отправился следом. Взгляду Джокера открылись груди с темными, торчащими от возбуждения сосками. Прежде чем Узумаки успел что-либо предпринять, девушка бесцеремонно шагнула на матрас и села ему на живот, после чего посмотрела прямо в его фиолетовые глаза. — Ты полон сюрпризов, Джокер, — промолвила она, приближаясь к его лицу. «Да, сюрпризы!» «У меня найдется, чем тебя удивить». Далее Кимико медленно провела языком по его щеке с тремя полосами, оставив на ней мокрый след, и отстранилась, наблюдая за его реакцией. — Чертовка, — усмехнулся Узумаки, чувствуя, что подобные выходки заводят его еще больше. Девушка опустилась чуть ниже и, запустив руку в штаны своего нового знакомого, убедилась, что тот уже настроен серьезно. Значит, можно было приступать к следующему этапу их столь тесного знакомства. Вскоре, не без помощи Кимико, Джокер был и сам полностью обнажен. Хоть это и был его первый опыт подобных отношений, он был предельно расслаблен, как перед боем на арене, когда волнительные мысли лишь тянут тебя в пропасть ужаса, откуда назад дороги нет. «Что она творит? Безумие!» «Тебе же это нравится!» Наруто не препятствовал действиям девушки, которая сейчас усердно трудилась, чтобы доставить ему массу наслаждения, которое парень никогда прежде не испытывал. Ее горячие губы и язык, принявшие его мужское естество в свои объятия, едва не унесли его в облака. Кимико, мастерски работая ротиком и помогая себе рукой, посматривала на него с любопытством, будто гадая, какая гримаса блаженства сейчас появится на его лице. В тот миг, когда Узумаки был близок к концу, она остановилась и отстранилась, как бы дразня его. Джокер быстро пришел в себя, ему это не понравилось. Он не привык оставаться в дураках. Парень поднялся и уже сам толкнул девушку на матрас, спихнув ее с себя. Получилось грубовато, но он не обратил на это особого внимания. Кимико такой поворот событий ошеломил настолько, что не сходящая с уст хитрая усмешка быстро испарилась, и глаза расширились от удивления, когда Наруто щелкнул пальцами перед ее глазами. В следующий миг в его руке она увидела две карты, которые таинственным образом обхватили ее запястья, словно наручники и соединились между собой. Дернув руками, девушка поняла, что разорвать такие оковы будет не так просто, как кажется с первого взгляда. Впрочем, поводов для страха у нее не было, поскольку резкое преображение Джокера было лишь ради одного, чтобы в свою очередь доставить ей удовольствие. Когда он опустился к ее ногам и приступил к делу, той пришлось пожалеть о том, что она не может вцепиться в простынь пальцами. Выгибаясь и вместе с тем немного сдвигаясь назад, новая знакомая Наруто издавала тихие стоны, стараясь держать себя в руках, но понимая, что с течением времени ей это дается все сложнее и сложнее. Наконец, когда она уже не выдержала и попыталась сжать голову парня ногами, тот резко прекратил свое занятие и, схватив ее ноги, оставил их широко расставленными. — Ты копируешь не только чужие техники, — с досадой процедила Джин, наградив его сердитым взглядом. — Тогда я покажу тебе кое-что новое, — не остался в долгу Джокер, придвинувшись и закинув ноги Кимико себе на плечи. Руки бывшего джинчурики опустились на бедра девушки, после чего он совершил толчок, став с нею единым целым. Она резко выдохнула, будто получила удар кулаком в живот, после чего под ускоряющиеся толчки пульсирующего желанием мужского начала парня почувствовала ладони Джокера уже на своей груди. Ощущение того, что ее сейчас грубо использовали, чиркнуло лезвием обиды по сердцу воительницы. Впрочем, оно же завело ее еще сильнее. Это завораживающее действо затянулось еще на некоторое время, после чего Джокер, разорвав их связь и излившись на живот Кимико, рухнул рядом с ней. После этого они долго лежали на влажной постели молча, глядя в разные стороны и будто забыв друг о друге, ведь эту парочку не скрепляло ничего кроме удовлетворенного обоюдного желания и общей цели. Когда Наруто решил повернуться, вырвавшись из омута поглотивших его мыслей, то обнаружил, что Джин уже отправилась в душ. Прислушиваясь к журчанию воды в соседнем помещении, он, сам того не заметив, уснул, тем самым отложив детали плана побега из Аме еще на некоторое время.