Шальная карта

Двое беглецов разбили лагерь в лесу, до Конохи оставалось не так много, ведь большая часть пути осталась позади. В темноте полыхал разгоняющий кромешный мрак костер. Языки пламени переплетались друг с другом, взвиваясь в дивном чувственном танце. Угли громко потрескивали, выбрасывая время от времени снопы ярких искр. Помимо этого лес наполняли прочие звуки, такие как громкое стрекотание кузнечиков, шелест листвы, шорохи, издаваемые мелкими животными, которые заметили источник света, заинтересовались происходящим, но остерегались приблизиться. Всё это приносило блаженство и парню, и девушке, которые привыкли к нескончаемой барабанной дроби дождевых капель и шлепанью чьих-то ног по лужам. Уставшие путники уселись на походные коврики по разные стороны от огня. Они уже успели перекусить, зажарив на костре пойманного по пути зайца. Котелок, в котором только что был чай, остывал, стоя на земле. Кимико заворожено глядела в пламя, протянув к нему руки. Наруто сидел, скрестив ноги, и задумчиво перебирал в руке колоду карт. Отрывая взгляд от карт, хранящих в себе собранные им техники, он иногда смотрел на свою спутницу, лицо которой, несмотря на накинутый на голову капюшон, было прекрасно видно. Обычно, стоило ей скрыться под этим капюшоном, и лицо девушки сразу также скрывала тьмой неведомая техника. А теперь он ясно мог видеть ее личико, нежную чистую кожу, не считая крохотной родинки под нижней губой, маленький вздернутый носик, зеленые глаза со сверкающим в них отражением пламени и белые локоны. — Ты так и будешь на меня таращиться или о чем-то спросишь? – поинтересовалась та, пошевелив пальцами над огнем. Джокер бросил на нее еще один заинтересованный взгляд. Всю дорогу его занимали мысли о таинственном прошлом спутницы. И почему Итачи сказал, чтобы они возвращались «домой»? Неужели она была родом из Конохи? Откуда она вообще знает Итачи, как связана с Акацуки и почему он дал им уйти? «Столько вопросов… У меня никогда не было столько вопросов», — пронеслось в голове. «Она знает обо мне почти всё, а я о ней – ничего», — последовала за первой мыслью вторая. — Теперь ты знаешь мое имя, — пробормотал он, отложив карты в сторону, дотянувшись до кучи с дровами и подбросив полено в костер. — Значит, знаешь и о том, кто я такой. Думаю, Итачи сказал тебе, хотя сам не понимаю, почему. Он сказал, чтобы я помог тебе вернуться домой. Что это значит? Джин улыбнулась. — Тебе нравится самому загадывать загадки, а не искать ответы на вопросы, да, Наруто? Или я просто интересна тебе как человек? – вопросом на вопрос ответила она. — Ты обещала ответить на вопросы о своем прошлом, так изволь, — холодно отозвался бывший джинчурики, не желая продолжать эту битву таинств в словесной форме. Кимико, кажется, немного обиделась. Она кивнула и, устремив взгляд в костер, произнесла: — Я не родилась в Амегакуре. Как и ты, я была лишь заложником этого места. Я провела там долгие годы, и жизнь моя превратилась в одну сплошную битву на арене. Но началось всё не с этого. Она отдернула руку, прежде чем в нее выстрелил сноп искр, вторая рука так и осталась протянутой к костру, будто девушке так не хватало этого тепла, что она не могла от него оторваться. — Я родом из Ивагакуре. Как ты, вероятно, знаешь, это одна из пяти великих деревень, с которой Коноха вела войну. Моя мать принадлежала к клану Акечи, слугам Тсучикаге, проходившим специальную подготовку, чтобы противостоять Хвостатым, Четыреххвостому и Пятихвостому, если они выйдут из-под контроля. Наш клан – специалисты, владеющие техниками, которые считаются запретными. И мы же носители особого Улучшенного Генома, — Джин перевернула ладонь, и в следующий миг в ней появился сгусток темной дымки, от которого, кажется, даже неистовое пламя костра слегка угасло. – Это тьма, которая составляет суть большинства моего ниндзюцу. Ты уже видел, на что способны некоторые мои техники. Узумаки был удивлен, а удивить его было не так просто. На его глазах темная дымка рассеялась, и огонь вновь набрал прежнюю силу, возмущенно потрескивая углями. — Наш клан немногочисленный. В деревне к людям с такими способностями относятся с крайней опаской и предубеждением, хотя во времена Первого Тсучикаге мы занимали особое положение при нем. Но, видишь ли, Второй и Третий Тсучикаге были мудрыми и умели выбирать джинчурики, которые не только справлялись с мощью Хвостатых внутри них, но и могли использовать эту силу во благо деревни. Со временем необходимость в изначальной роли нашего клана отпала. Многие члены клана Акечи покинули деревню, и я не знаю, как сложилась их судьба. Моя же семья всегда оставалась верной деревне. И моя мать, будучи молодой и неопытной, участвовала в Третьей мировой войне против шиноби Конохи. Так распорядился клан, так решил Тсучикаге. Она сделала паузу, чтобы Наруто мог переварить эту информацию. Тот кивнул, чтобы она продолжала. — На ней она и встретила моего отца. Это был шиноби из Конохи, также отправленный на войну, потому что так было нужно. Они сразились, но не смогли убить друг друга. Мама рассказывала мне не так много. Скорее всего, я просто продукт вспыхнувшей между ними страсти… — пробормотала она и затихла. Девушка поникла, в ее глазах Наруто увидел еще больше грусти. А озорная улыбка и вовсе пропала. Джин сжала губы и глубоко вдохнула через нос. Для нее этот рассказ был непростым испытанием. — Я родилась в Ивагакуре уже после окончания войны. Никто не знал о тайне моего происхождении, но в деревне я чувствовала себя чужой. Мою мать убили на одной из секретных миссий, которые поручал ей Третий Тсучикаге, и я осталась совсем одна. И тогда я решила уйти из Ивы. В общем, этот ниндзя… Мой отец… Он – шиноби из клана Хатаке, сын Белого Клыка. Узумаки вздрогнул. Кажется, теперь он совсем был сбит с толку. — Сенсей – это твой отец? — выдавил он. — Ты его знаешь? Он еще жив? — Кимико быстро посмотрела на бывшего джинчурики, не веря своим ушам. Неужели Итачи был прав, и ее отца и правда можно найти? — Хатаке Какаши, твой отец, был моим учителем и капитаном команды после моего выпуска из Академии, — произнес Наруто. — Последний раз я видел его больше трех лет назад, когда меня схватили Акацуки. Так я и попал в Амегакуре. Я думаю… Я надеюсь… Он еще жив. И ждет нас с тобой в Конохе. Кимико несколько раз моргнула, не дав себе заплакать от счастья. И снова улыбнулась. — Как ты очутилась в Аме? — спросил он, желая узнать продолжение истории. — Я рано покинула деревню. Слишком рано, чтобы выживать в одиночку. Но, к счастью, мне встретился человек, который взял меня под свое крыло. Один из саннинов Конохи, отшельник с горы Мьебокузан. Узумаки задумался. Ему показалось, он уже слышал это имя. И, опережая его вопрос, Джин сказала: — Нет, я ему ничего не рассказывала о своем происхождении, хотя, наверное, он мог бы отвезти меня в Коноху к отцу. Когда я его встретила, нам было так хорошо и весело вместе, что я побоялась все это потерять. Боялась, окажусь в Конохе, а там меня не примут. В общем, мы с ним много путешествовали, он растил меня, обучал, помогал осваивать клановые техники по свиткам, читал свои книги… Ну, те, которые мне можно было читать, — она усмехнулась. В зеленых глазах беловолосой куноичи зажглись веселые искорки, похоже, воспоминания об учителе могли быстро вернуть ей радость к жизни. Впрочем, вскоре они вновь сменились грустью и скорбью. — Но это не могло продолжаться вечно. Мы попали в Амегакуре, — продолжила Кимико. «… С тех пор, как саннин из Конохи явился сюда, чтобы сразиться с Пэйном, Амегакуре окружена барьером, и единственный вариант войти в нее или, наоборот, выйти – это пройти через ворота», — вспомнил Наруто ее слова. — Пэйн был учеником Джирайи, вставшим на неверный путь, — пояснила Кимико. – И учитель решил остановить его любой ценой. Но тот оказался слишком силен. Он победил… Акацуки узнали о моих способностях и решили использовать, но я сбежала. И пряталась от Пэйна под его же носом, оставшись в Амегакуре и выживая благодаря сражениям. Итачи, каким бы плохим человеком ты его ни считал, помог мне. Хотя даже он не знал о том, где я теперь и чем занимаюсь. Наруто вздохнул. Он давно разучился поддаваться чувствам, но история Кимико была столь трагична. — Прости, я думаю, пока что это всё, что я могу тебе рассказать, — Кимико вздохнула и поднялась на ноги, давая тем самым понять, что разговор окончен. — Я скоро вернусь. Когда ее силуэт растворился в темноте, Наруто подбросил еще дров в костер. Он лег на коврик, слушая треск огня и глядя на звезды, виднеющиеся в прорехах в кронах деревьев с густой листвой. По ним он тоже соскучился. Узумаки вспомнил свои ночные прогулки по Конохе, когда точно так же находил тихое и уединенное место и предавался мыслям, любуясь озером с рыбацкого полумостика или видом на деревню с горы с монументом Хокаге. В Амегакуре всё это как-то забылось. Выживание было высшим приоритетом, и времени на подобные развлечения не было. Интересно, как за это время изменилась Коноха? Примет ли она его обратно? И можно ли назвать ее домом, в который можно вернуться? Узумаки не знал ответа на этот вопрос. Родная деревня вспоминалась с двух ракурсов: прошлое, проведенное в ней под клеймом «исчадия ада», и друзья и Микото, о которой он научился забывать. С такими мыслями герой, даже не заметив этого, погрузился в сон.

***

Это утро выдалось на удивление прекрасным. Яркое солнце, поднявшееся из-за горизонта и озарившее деревню первыми лучами, согревало своим теплом. Легкий весенний ветерок проносился по улочкам, ероша траву и листву на деревьях. Стена и огромные ворота, приветливо открытые для гостей деревни, возвышались впереди. Они были именно такими, какими герой их и запомнил. И, чувствуя, как в его мыслях пробуждаются сотни воспоминаний, он повернулся к Кимико, улыбнувшись ей. — Мы добрались. Добро пожаловать в Коноху! — произнес он. Та уже долгое время с удивлением и восхищением рассматривала всё вокруг, стараясь не упустить ни одной детали. Роскошные леса, озера, речки, засеянные поля. Местные ландшафты были столь не похожи на те, к которым она привыкла в Ивагакуре, грубым и серым. А теперь она увидела деревню, родину ее учителя и отца, возможно, ее новый дом. Они нетерпеливо ускорили шаг, почти побежали к заветной цели. Он – к своему прошлому, которое уже померкло в памяти за последние три года, а теперь ожило, она – к своему будущему, которое, наконец, сможет принести ей счастье. — Старик будет очень рад. И удивлен. Зуб даю, трубкой своей подавится. И ребята, да и сенсей, — усмехнулся Наруто, представляя, как Третий отреагирует на его возвращение. Впрочем, все будут удивлены. Но больше всех, безусловно, удивится Какаши. — Не будем заставлять его ждать! Наруто уже видел знакомую улицу с домиками и часть возвышающегося вдали Монумента Хокаге. Он сорвался с места и бросился вперед, забыв о том, что был в глазах спутницы предельно сдержанным, или старался казаться таким. Она вторила его словам и действиям и тоже побежала. Но произошло что-то не то. Что-то совсем не похожее на ту Коноху, которую Наруто знал. Стоило им приблизиться к воротам, как откуда-то сверху послышались тихие шорохи, и несколько теней разрезало воздух. Перед путниками приземлились шиноби в масках, видимо, АНБУ. С каких это пор Коноха так встречает гостей? Джокер инстинктивно отпрянул, Джин последовала его примеру. Ниндзя в масках смерили незваных гостей неприветливыми взглядами, и хоть маски не выдавали их эмоций, дружелюбным настроем тут даже не пахло. — Шиноби Амегакуре? — произнес один из них, выступив вперед. — Вам тут не рады. Наруто запоздало понял свою ошибку. Неудивительно, что его приняли за врага. Если Джин в черной толстовке и штанах не вызывала определенных мыслей о принадлежности к какой-либо деревне, то его форма рядового шиноби Амегакуре давала обратный эффект. — Мы не из Амегакуре! Что здесь происходит? Почему через ворота никого не пускают? — спросил Узумаки, не помня, чтобы в прежние времена даже для иноземцев пройти в деревню было так сложно. А куда подевался сторожевой пост Изумо и Котецу? Почему вместо приветливых чунинов их встречает отряд АНБУ? — Указом Хокаге проход в деревню без пропуска или приглашения запрещен. Вы нарушили границу. Схватить их! — скомандовал АНБУ. — Стойте! Это какая-то ошибка. Я Узумаки Наруто, один из вас! — воскликнул Джокер, но было уже поздно. Двое ниндзя бросились на него, еще двое устремились к Кимико. А глава отряда, который вел с ними диалог, начал складывать печати. — Ты же говорил, что Коноха всем рада! — возмутилась Кимико, ведь все ее ожидания были обмануты. — Так и было. Но что-то изменилось. Не навреди им, — Наруто потянулся к кукри, но остановился, поняв, что пускать оружие в бой против своих же не стоит. Вместо клинка в его руке появилась колода карт, из которой Узумаки вытянул сразу две и метнул в приближающихся врагов. Та взорвалась, превратившись в зеленоватый дым, обладающий усыпляющим действием. Но ниндзя были не так просты. Они выскочили из облака, так и не наглотавшись дыма, и накинулись на Узумаки с танто в руках. — Не навреди им! – успел крикнуть Узумаки, отпрыгивая назад и увиливая сразу от двух клинков. — То есть, им нас убивать можно, а нам их нет? — Джин парировала атаку первого врага, приняв лезвие танто на кунай. Столкновение клинков вызвало сноп искр, от которого девушка зажмурилась и едва не пропустила второй удар, метивший ей в грудь. Ей удалось уклониться, но танто обидчика успело царапнуть лезвием ее плечо, распоров ткань толстовки. — Проклятье, — выругалась девушка и, занеся руку назад, раскрыла ладонь. Краем глаза Наруто увидел, как над ладонью куноичи появляется голубой шар из вращающейся чакры. Когда он сформировался окончательно, та сделала шаг навстречу противнику и всадила технику ему в живот, заставив того отлететь назад. — Расенган! Второй ниндзя, решивший напасть сбоку, пока противница отвлечена, горько поплатился за это, поскольку девушка совершила впечатляющий акробатический финт, и круговой удар ноги пришелся прямо в маску неприятеля. Тот отлетел назад с треснувшей маской и, по-видимому, сломанным носом. — Стихия Молнии: Парализующий вальс! — воскликнул Наруто, выкидывая карту, взорвавшуюся паутиной молний, которую задел один из нападавших и упал, вырубленный техникой. Со вторым противником, похоже, пришлось сразиться в ближнем бою. Узумаки стремительно бросился вперед, не побоявшись оружия в руках АНБУ. Он нырнул под лезвие, когда оппонент нанес колющий удар, перехватил руку врага за запястье и, немного крутанувшись на носках и выпрямившись, ударил ему локтем в лицо. После этого джинчурики наградил врага ударом колена в живот и, заставив того согнуться пополам, собирался уже было добить, как вдруг пятый ниндзя произнес: — Стихия Дерева: Древесные путы. Земля под ногами Узумаки затряслась, и из нее с грохотом вырвались массивные корни, скрутившие и обездвижившие Джокера. Мгновение спустя то же произошло с Джин, которая выронила из руки кунай и поморщилась от боли. Ниндзя шагнул вперед, довольный сделанным. Он бросил взгляд на валяющихся вокруг товарищей и наградил пленников полным презрения взглядом. — Неплохо для шиноби Аме. Но против гвардии Данзо-сама вы никто, — процедил он. — Данзо-сама? — выдавил Наруто, начав понимать, что к чему. В памяти всплыл образ неприятного пожилого человека, который так интересовался им в прошлом. — Стой! Я Узумаки Наруто. Послушай же! Кимико уже собиралась с силами, чтобы вырваться и показать АНБУ, как тот неправ, но вдруг еще один ниндзя в маске спрыгнул с ворот. — Ямато, остановись, — приказал тот, приземлившись рядом с главой отряда. Еще до того, как шиноби снял маску, Наруто знал, кто это такой. Он узнал голос. — Саске… — прошептал он. Когда маска с синими узорами была снята, он увидел лицо брюнета, повзрослевшего за это время и на удивление холодного. Неужели он ни капельки не был рад видеть старого друга? — Наруто. Это и правда ты… — ухмыльнулся Учиха, остановившись на месте. — Целый и невредимый. Зря Третий устраивал твои похороны. — И это всё, что ты мне можешь сказать?! Учиха смерил его холодным взглядом. В следующий миг в его глазах зажглись красные огоньки. Томоэ вокруг зрачка закрутились, и Наруто почувствовал, что тело перестает его слушаться. — Я отправлялся на миссию, но, думаю, это дело придется ненадолго отложить, — он махнул рукой, и еще одна тень в плаще, наблюдавшая за всем с ворот и не показывающаяся до этого момента, испарилась. — Ямато, помоги мне сопроводить гостей к Пятому.