Шальная карта

Под конвоем элитных шиноби АНБУ во главе с Саске Наруто и Джин вели к тому, кто теперь возглавлял деревню. Запястья пленников сковывали холодные чакропоглощающие наручники. Путь сквозь Коноху для Узумаки прошел как в тумане, и это было не только из-за того, что он был под действием гендзюцу. Даже в таком состоянии, смотря по сторонам и видя вроде бы знакомые места и лица, он понимал, что деревня изменилась до неузнаваемости. — Смотрите! Это же он, Узумаки Наруто! – толпы людей, видевших процессию, собирались, чтобы посмотреть, что происходит. Не узнать в юноше выросшего мальчика, которого жители деревни помнили как «исчадие ада», было сложно. – Он жив, это невероятно! Узумаки, перед взором которого все расплывалось и на считанные секунды вновь собиралось в четкую картину, не услышал ни одного проклятия в свой адрес. Неужели люди были столь удивлены его возвращением, что забыли о неприязни? Он опустил взгляд, рассматривая собственные ноги, с трудом ступающие вперед. — Саске, что ты творишь? – услышал Узумаки знакомый голос и с трудом поднял голову, пытаясь сфокусировать зрение на преградивших улицу людях. – Это же Наруто! Отпусти его, сейчас же! Он вздрогнул, увидев знакомое лицо лучшего друга, сильно изуродованное жутким шрамом. У Шикамару, облаченного в стандартную зеленую форму шиноби, а это был, несомненно, именно он, была только одна рука, а на месте, где она кончалась, был завязан рукав. Самое ужасное было то, что Джокер уже не помнил, что произошло с товарищем в тот жуткий день и приложил ли он сам к этому руку. Во взгляде Нара Наруто прочел твердую решимость. А кто это стоит по бокам товарища? Усилием воли Узумаки вновь попытался сфокусировать взгляд и увидел длинноволосого полного парня в красных одеждах с металлическими вставками, делающими ее похожей на доспех. Это, несомненно, был Чоджи. «А он стал увереннее в себе!», — Узумаки горько улыбнулся и, переведя взгляд, так и замер на месте, поняв, кто перед ним. Темноволосая девушка в черных штанах и фиолетовой блузке, видной из-под расстегнутого зеленого жилета, тоже не сводила с него взгляда. В ее темных глазах, уже влажных от выступивших слез, он увидел столько боли и счастья, что в груди сжалось сердце. Джокер не мог понять, что с ним творится. Кажется, он снова начинал становиться человеком. Узумаки ощутил пинок, заставивший его идти вперед, ведь конвой не остановился перед тремя шиноби, а продолжил путь к Хокаге. — Он сказал тебе остановиться! — воскликнула Микото. Саске, услышав ее голос, все же, остановился и жестом руки приказал своим людям сделать то же самое. — Микото, я не обязан подчиняться тому, кто рангом меня ниже, — процедил Учиха. — Тем более, какому-то инвалиду. Я подчиняюсь приказам только одного человека, и это Пятый. Уйдите с дороги, — процедил он. — Да что с тобой такое? Ты взял в плен своего товарища по команде! Саске, приди в себя, — сказал Чоджи, нахмурившись. — Нашей команды больше нет, — ухмыльнулся Учиха. — Наруто Узумаки, целый и невредимый, как мы видим, покинул Коноху и отсутствовал больше трех лет. Согласно закону он признается нукенином за предательство родины, его дальнейшую судьбу будет решать Данзо-сама. «Что происходит?» — не понимал Наруто. «Я предатель?» «Саске стал местным авторитетом?» — Тот факт, что он предатель, подтверждается тем, что он напал на наших людей. А эта пленница помогла ему, следовательно, также заслуживает наказания, — закончил Саске. Микото моргнула, и в ее глазах зажегся шаринган. Учиха потянулся к рукоятке танто за плечом, медленно принимая боевую позу. Короткий клинок покинул ножны и блеснул в лучах солнца. Воцарилась тишина, даже столпившиеся по бокам улицы жители разом смолкли. — Остановитесь! — послышался шорох, и с крыши соседнего здания спрыгнул тот, кто должен был остановить это безумие. Это был Какаши Хатаке собственной персоной, приземлившийся между бывшим учеником и своей командой. — Саске, опусти оружие. — Какаши-сенсей? — выдавил Узумаки, привлекая внимание учителя. — Сенсей? — повторила за Наруто Джин, уставившись на пепловолосого человека в маске. — Какаши? — Они отнимают мое время. Какаши-сан, прикажите им отступить, и я забуду про этот маленький инцидент, — пожал плечами Учиха, убирая танто. Какаши помедлил, словно размышляя над чем-то, после чего кивнул. — Ребята, назад. Что вы тут устроили? — он развернулся к ученикам и жестом руки приказал им уйти. — Но там же Наруто… — возразил Шикамару. Хатаке окинул всех троих взглядом, не терпящим возражений, и Чоджи с Шикамару, по очереди кивнув, ушли с дороги, встав сбоку и присоединившись к толпе наблюдателей. Микото дождалась, пока они с Наруто встретятся взглядом, после чего шаринган в ее глазах крутанулся, а затем погас. Узумаки почувствовал, как сознание его очищается от следов гендзюцу Саске, и парню стало значительно легче. В следующий миг, когда он закрыл глаза, то вздрогнул, увидев перед собой то, что меньше всего ожидал увидеть. Это было с трудом узнаваемое после трех лет отсутствия в нем мрачное и сырое подземелье в подсознании бывшего джинчурики. Огромный зал был превращен в руины, будто в нем произошло нечто ужасное. Потолок отсутствовал, и вместо него виднелась лишь пустая и безжизненная чернота. По все так же залитому водой полу и стенам шли глубокие трещины. А громадные решетчатые ворота в стене были выбиты. Одна их створка валялась на полу, а вторая торчала из стены, застряв в ней углом, будто огромный сюрикен. В клетке, где ранее был заточен Девятихвостый, теперь было пусто, но все так же мрачно. Узумаки почувствовал, что опустевшая тюрьма Курамы превратилась в некую черную дыру, к которой его тянуло и которую нельзя было закрыть. И посреди всего этого жуткого безобразия он увидел ее, стоявшую в самом эпицентре этого хаоса и озирающуюся по сторонам. Он смог, наконец, разглядеть Микото, заметить все произошедшие с ней изменения и подумать о том, что, наверное, она успела стать совсем другим человеком. Впрочем, как и он сам. — Микото? Что ты здесь делаешь? – выдавил он, подходя ближе. Та повернулась к нему и облегченно вздохнула, поняв, что действительно попала туда, куда хотела. Прежде чем девушка успела что-то сказать, ее охватили разбушевавшиеся чувства, и в следующий миг она бросилась к Наруто, чтобы обнять его. Тот помедлил и тоже приобнял ее, чувствуя, как быстро бьется сердце любимой, брошенной на три года. — Я думала, никогда больше тебя не увижу, — сквозь слезы прошептала она. — Я здесь. Всё хорошо… По крайней мере, в этом месте, — пробормотал Узумаки и, оглядевшись и поняв, что в таком месте просто не может быть хорошо, добавил. — Я имею в виду, не в наручниках. Микото еще несколько секунд прижималась к нему и, успокоившись, отстранилась и окинула Наруто взглядом, тоже примечая некоторые изменения в его внешности, самое главное из которых она озвучила сразу же. — Боже… Твои глаза. Они другого цвета. — Как видишь, мне уже не быть тем голубоглазым красавчиком, каким ты меня запомнила, — попытался отшутиться он, но понял, что должен всё объяснить. — Когда Акацуки вырвали Девятихвостого из моего тела и запечатали его, они высосали всю мою чакру. И я погиб. Во мне еще оставалась чакра Кьюби, жалкие крупицы где-то в уголках той клетки. Как оказалось, мои мать и отец перед собственной смертью успели передать свою чакру мне. И когда в моем теле не осталось собственной чакры, их сила пробудилась и, смешавшись с тем, что осталось от Девятихвостого, вернули меня к жизни. Я очнулся уже с такими глазами. — Так вот как всё случилось… — прошептала Микото с ужасом. — Значит, в той клетке был Девятихвостый? Узумаки устремил взгляд в углубление в стене, где теперь была лишь тьма. — Да. И я рад, что его больше нет. Он получил по заслугам, — процедил он довольно холодно, чем испугал Учиху. Бывший джинчурики понял, что вновь придется объясниться. — Девятихвостый Лис. Курама… Я слышал его голос, сколько себя помню. Он стал мне наставником и другом… Я так считал… Всему тому, чего я достиг, я был обязан ему. Он направлял меня на моем пути, делился опытом и мудростью, служил источником сил и вдохновения. Но он меня предал. — Предал?! — не поняла Микото. — Демон убил моих родителей собственноручно. И лгал мне, что это сделал Мадара. Он притворялся моим товарищем, обманом руководил мной и готовил меня к тому, что однажды я освобожу его и уступлю ему свое тело. Всё… вся моя жизнь была его хитрым планом. Брюнетка вздохнула. Ее жизнь тоже с трудом можно было назвать счастливой. Из книги ее прошлого как будто вырвали несколько первых глав. Никаких воспоминаний о детстве, даже кровавая резня, с которой началось обозримое прошлое девушки, не запечатлелась в памяти. Всё начиналось с Госпиталя, где она очнулась, за этим воспоминанием шло время в Академии, где девушка некоторое время была чужой, затем обрела подруг, обе из которых, впрочем, уже были мертвы… А было ли в ее жизни счастье? Пожалуй, да, например, когда она стала частью команды семь, в которой был единственный уцелевший кровный родственник, добрый и мудрый сенсей и Наруто, который стал ей больше, чем другом. И да, ей было хорошо с Чоджи и Шикамару, которые были верными и заботливыми товарищами. Но все эти крупицы хорошего были лишь маленькими звездочками в черном бесконечном космосе грусти и потерь, которые влекла за собой жизнь. Потеря семьи, которая, вероятно, пала вместе с семьей Саске от руки Учихи Итачи, гибель подруг, первая из которых, Сакура, ушла из жизни, даже толком не успев ее начать, а вторая, Ино, была зверски убита Акацуки в день, когда жизнь Микото словно разбилась как хрустальная ваза. Из ее жизни исчез Наруто, а Саске перестал быть собой. Следом шла смерть Третьего, день, после которого Коноха изменилась, перестав быть родным и любимым местом. Но, несмотря на всё это, Учиха никогда не жаловалась. Ей было жалко, что Наруто, чей путь был столь же сложен, прошел через еще одну трагедию. — Это ужасно… Твои родители… Ты знаешь, кем они были? — произнесла она с грустью, вспомнив о том, как Третий открыл деревне тайну происхождения никем не любимого мальчика. Пусть немногие в тот день поняли, насколько были неправы, клеймя позором наследника Четвертого, который был героем, удерживающем в своем теле то, что однажды чуть не разрушило Коноху, к настоящему моменту люди уже забыли о своем отношении к Узумаки, о чем свидетельствовало то, что сегодня ни одна живая душа не стала его проклинать, когда бывший джинчурики вернулся целым и невредимым. — Да, — кивнул Наруто. — И мне кажется, каким-то образом правда открылась всей деревне, и для тебя это тоже уже не секрет. — Все знают, — подтвердила Учиха. — Третий Хокаге рассказал людям правду. Он произнес целую речь, желая очистить твое имя. Возможно… У меня есть подозрения… Это его и погубило. Я не уверена. — Значит, старик мёртв, — вздохнул Узумаки. Все его худшие опасения подтвердились. — Я не удивлен, что именно Данзо занял его место. Но почему Саске стал его пешкой? Микото с грустью посмотрела парню в глаза. —Я думаю, всё из-за его одержимости стать сильнее. Многое изменилось, Наруто. Коноха уже не та, что прежде, — она закрыла глаза. — Мне следует прервать технику, чтобы никто ничего не заподозрил. — Я понимаю, — кивнул Джокер, вспомнив о том, что так и не спросил, как Микото оказалась в его подсознании. Неужели ее способности к использованию шарингана перешагнули на новую ступень? Впрочем, столько времени прошло… Наруто был уверен, что не только он за эти три года научился новым фокусам. — У меня к тебе просьба. Скажи Какаши-сенсею, что моя спутница прибыла в Коноху не случайно. Она… его дочь. Микото, чей рот открылся от удивления, растворилась в воздухе, следом за ней исчезло и это мрачное место, напоминающее Наруто о Девятихвостом. Когда Наруто открыл глаза, то почувствовал новый толчок в спину. — Пошевеливайся, — приказал ему Ямато. — Не будем заставлять Пятого ждать. Узумаки посмотрел на Микото. Девушка присоединилась к друзьям, хотя лицо ее, как и у Шикамару и Чоджи, не выражало никакого желания уступать. Затем и Какаши-сенсей ушел с пути Саске. — Мудрое решение, — ухмыльнулся Учиха и скомандовал своим людям следовать за ним дальше. *** — Узумаки Наруто собственной персоной, — рука старика сжала трость. Сам Данзо, едва к нему ввели незваных гостей, попытался изобразить на лице что-то наподобие улыбки. — Я рад твоему возвращению, мальчик. Ты должен меня помнить. Узумаки встретился с Пятым Хокаге взглядом. — Данзо-сама. Вижу, после отказа вступить в Корень вы нашли новую кандидатуру на роль своего домашнего животного, — ответил он. Пробежавшись взглядом по кабинету, Наруто понял, что Шимура не оставил без изменений и это место. Саске, который стоял возле входа столбом, стиснул зубы, поняв, что речь идет о нем. Он переглянулся с Ямато, и тот взглядом дал понять, что это замечание следует проигнорировать. Учиха, научившийся контролировать свои эмоции, успокоился, хотя всё оставшееся время не сводил со спины бывшего товарища по команде презрительного взгляда. — К чему дерзить, мальчик? Ты ведь знаешь, с кем разговариваешь? Теперь я руковожу всем в деревне. И могу сделать с тобой то, что сочту нужным. Я думал, мы с тобой подружимся, и я смогу восстановить тебя в звании, но такие выходки заставляют меня усомниться в этом, — холодно произнес бывший советник Хирузена. — Представь свою подругу. Кимико, игнорируемая всеми кроме любопытных жителей деревни, рассматривающих ее, пока их вели к Хокаге, вздрогнула. Старик с половиной лица, скрытой бинтами, ей совсем не нравился. — Это Джин, — Наруто ограничился прозвищем. Он переглянулся со спутницей, и та по его взгляду поняла, что не обязательно удостаивать старика деталями своего происхождения. — Хокаге-сама, очень рада встрече с Вами, — та склонила голову, хотя выглядеть дружелюбной по отношению к человеку, от которого так и веяло злом, было непросто. — Мы с Джокером стали чем-то вроде команды и помогали друг другу по пути сюда. Уверяю, я не желаю деревне зла. — Джокер? Вот как тебя теперь кличут? — Данзо ухмыльнулся. — Учись манерам. Снимите с девушки наручники. Ямато выполнил его просьбу, и Джин потерла запястья, на которых остались неприятные следы. — Добро пожаловать в Коноху. Прошу простить за это недоразумение, но я не в праве выпустить тебя просто так. Времена сейчас тяжелые. Тебе придется пройти проверку у наших агентов, специализирующихся на допросе. Если будешь сотрудничать, я с тобой еще обязательно побеседую. Ямато, пожалуйста, проводи гостью, — сказал Пятый. Кимико посмотрела на Узумаки, который коротко кивнул, после чего ее увели. В кабинете остались лишь Наруто, Саске и Пятый Хокаге. Старик встал со своего кресла и, задумчиво окинув вернувшегося из мертвых холодным взглядом, развернулся к окну, устремив взор на свои владения. — Ну и как там, по ту сторону? — поинтересовался он. — Вы о чем? — спросил Наруто, гадая о том, что старик имеет в виду. Неужели он говорит о смерти? — После извлечения Хвостатого выжить сложно. Мои сенсоры сказали, что внутри тебя его больше нет. Также они заметили изменения в твоей чакре. Думаю, тебя вернули к жизни какой-то техникой, — пояснил Данзо. — Тебя не было три года, и я не могу закрывать глаза на такие детали. Может, Акацуки сделали из тебя свое оружие, и ты представляешь угрозу для деревни? Впрочем, тогда они сделали бы тебя более дружелюбным. Не знаю, что они замышляют… После уничтожения Киригакуре о них ничего не слышно. — Я не оружие Акацуки, — процедил Узумаки. — Я – это я. А вот насчет Саске я совсем не уверен. Шимура ухмыльнулся. — Саске нашел свое место. Как и каждый в этой деревне. Хирузен на многое закрывал глаза, мне же удалось привести всё в порядок! — он сощурил глаз. — Ты изменился. Избавился от страха, как я погляжу. И стал сильнее без моей помощи. Я не знаю, на что именно ты способен, но многое по тебе вижу. Похвально. — Мне не нужна Ваша похвала, — холодно ответил бывший джинчурики. — Почему ты настроен против меня? — поинтересовался Данзо. — Мне кажется, когда ты был маленьким, у нас были совсем другие отношения. — Всё изменилось. Я изменился, — блондин посмотрел через плечо. — Твой брат приложил к этому руку. Саске вздрогнул, но не двинулся с места. — Чего ты пытаешься добиться, мальчик? Вернулся и строишь из себя непонятно что, — Данзо развернулся к Узумаки и наградил его испепеляющим взглядом. Неожиданно для себя самого старик получил в ответ такой же взгляд. Кажется, Наруто готов был высказать то, что долго держал в себе. — Я зол. На Саске, что он так просто предал друзей и стал Вашим послушным щеночком. И на Вас, Данзо-сама, — в фиолетовых глазах Джокера сверкнули искорки. — Проклятый Девятихвостый давно открыл мне тайну, кто мои родители. И еще в детстве меня посещали сомнения на Ваш счет. Я думаю, это Вы убедили Третьего сохранить в тайне мое происхождение, Вы отобрали у меня всё, что осталось после моих родителей. Вы явились ко мне и попробовали стать заботливым дедушкой, взяв меня под свое крыло. Как лицемерно. Старик стиснул зубы. Никто не позволял себе говорить с ним в таком тоне. Впрочем, это показалось ему любопытным. К тому же, Наруто оказался весьма смышленым. — Значит, вот в чем дело, — ухмыльнулся он. — И ты хранил это в себе долгие годы? — Я решил, что никому больше не дам собой помыкать. Ни Девятихвостому, ни Вам, — промолвил Наруто. — Что ж, у тебя есть право злиться. А у меня – задавать вопросы. Корень проверит и изучит тебя. И твою подругу. Что-то подсказывает мне, что она тоже весьма ценный экземпляр, и кое-кому будет интересно узнать все ваши тайны. Саске, — помощник Хокаге, который к этому моменту оказался прямо за спиной бывшего товарища по команде, кивнул, повинуясь и так понятному для него приказу. Наруто ощутил прикосновение холодного пальца к шее, после чего провалился во тьму.