Шальная карта

Ооцуцуки Кагуя парила в нескольких метрах над землей, глядя на воссоединившуюся троицу, на короткое время опьяненную ностальгией по старым добрым временам. Шиноби, сбитые прошлой ее атакой, начали подниматься на ноги. Вокруг их было так много, что, казалось, у Богини-Кролика нет ни малейшего шанса против целой армии. Но это ошибочное суждение быстро развеивалось воспоминанием о том, что она только что сотворила. И, если бы не Микото и ее Сусаноо с щитом, который мог выдержать любой удар, но после второй атаки Кагуи разлетелся вдребезги, все закончилось бы очень плачевно. Нечто странное было во взгляде злодейки, когда она смотрела на Наруто и Саске. И оба очень удивились, когда по щекам женщины скатились слезы. — Хагоромо, Хамура… — произнесла она, хотя до сих пор была немногословна. Джокер и Саске переглянулись. Благодаря последнему взмаху крыльев Белого Ворона, они открыли в себе воспоминания прошлых воплощений. И память Ашуры и Индры подсказывала, кому именно принадлежали эти имена. Хагоромо, он же Мудрец Шести Путей, был отцом Индры и Ашуры, первых реинкарнаций Саске и Наруто в ряду множества. А Хамура был его братом. Именно они, как подсказывали воспоминания о прошлом, уходящем на тысячелетия назад, в прошлый раз одолели мать и спасли мир. — Ты тоже помнишь? – спросил Саске, еще не уверенный, что произошедшие в нем изменения случились так же и с Наруто. — Да, — ответил Джокер. – Отец… Хагоромо рассказывал нам о ней, да? Микото, ничего не понимая, посмотрела на своих друзей. Произносимые незнакомые имена настораживали ее, а слово «отец», произнесенное Наруто как будто бы случайно, заставило ее совсем растеряться. — Наруто, что нам делать? – спросил Гай, оказавшись рядом. Кажется, Хокаге был в растерянности. Он не собирался сдаваться так просто, но уже успел понять из произошедшего, что перед ними противник совсем другого уровня, и ни один шиноби из присутствующих, даже Каге и сам Зеленый Зверь, ему, а точнее ей, не ровня. — Уходите отсюда все. Вы будете только мешать, — ответил вместо Джокера Саске, сразу словив себе массу полных неприязни взглядов. Шиноби не было понятно, почему Учиха, выступавший против Альянса, сейчас сражается на его стороне, может это очередная подлая махинация, чтобы навредить объединившимся в одну армию ниндзя? Мало кто знал здесь Учиху лично. И даже Гай в такой ситуации нахмурил брови. — Он прав. Похоже, только нам под силу с ней разобраться, — пробормотал Наруто, достав карту из колоды и протянув ее Майто. – Я перенесу вас всех отсюда прочь, но надо сделать это быстро. — Все хватайтесь за меня и друг за друга! – скомандовал Шестой, понимая, что спорить сейчас не выход, и обратился к Наруто. – Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. — Микото, ты тоже уходи, — вздохнул Джокер и поймал протестующий взгляд брюнетки. — Нет, я вас не брошу, — решила она. – В конце концов, я не просто так получила эти глаза. Бывший джинчурики кивнул, хотя понимал, как непросто будет биться с таким врагом, постоянно опасаясь, что с девушкой что-то случится. Но она была права. Саске и Джокер были не единственными, кому Белый Ворон завещал спасение этого мира. В конце концов, судьба шиноби – это постоянное балансирование на грани жизни и смерти, и Наруто, как никто другой, давно привык к рисковой игре под названием жизнь. Шиноби передавали распоряжение Хокаге, и потребовалось примерно полминуты, чтобы вся армия, включая команду юных ниндзя из Конохи и Кимико, вошла в огромную цепь тех, кто исчез в яркой желтой вспышке, столь ослепительной, что трем героям, оставшимся на поле боя, пришлось зажмуриться. Кагуя, столь сосредоточенная на Саске и Наруто, никак не отреагировала на происходящее и не попыталась им как-то помешать. — И как у тебя на такое чакры хватило? – выдохнула Микото, удивленно глядя по сторонам, на опустевшее поле боя в выбоинах. — Меня больше интересует, как ты смог использовать эту технику, — добавил Учиха. — За несколько десятков жизней и не такому научишься, — пробормотал Наруто и посмотрел на Саске, который прекрасно понимал, о чем он говорит. – Я перенес их в Долину Завершения, а там уж как-нибудь разберутся. — Там мы с тобой когда-то сражались, верно? – уточнил Учиха, которого название легендарного места на миг перенесло в воспоминания о прошлой жизни. — И я неплохо тебя отделал, — кивнул Узумаки, улыбнувшись. Женщина в белых одеяниях в поднебесье раскинула руки в стороны, вырванная из наваждения выходкой Узумаки, и волосы ее зашевелились. По-видимому, она решила, что непременно разберется с остальными, как только разберется с троицей. Глаза, полные ненависти, были устремлены на троицу оставшихся храбрецов. Оттого ее покрытое трещинами от техники Эдо Тенсей лицо выглядело еще более жутким. Ее противники, за исключением, пожалуй, Саске, были довольно потрепаны. Волосы Наруто были взъерошены еще больше, чем обычно, фиолетовый кожаный плащ был весь в пыли и был распорот в районе плеча, на лбу, на котором не было повязки с протектором выступили капельки пота: видимо, перемещение целой армии неплохо ударило по запасам его чакры. Тем не менее, фиолетовые глаза Узумаки ясно говорили, что Джокер не повернет обратно. Микото в темно-синих обтягивающих штанах, водолазке и зеленом жилете, тоже была изрядно вымотана. Одежда ее в нескольких местах была порвана и порезана скальпелями Шина, ее прошлого противника. Но Вечный Мангеке Шаринган в глазах девушки, последний подарок Белого Ворона, также сверкал красными огоньками решимости. Саске, облаченный в форму черно-серого цвета и не расстававшийся со своим верным танто, покоившимся в ножнах за спиной, также был вполне уверен в том, что воссоединившаяся команда номер семь не ударит в грязь лицом. Но его разные глаза выражали беспокойство, похоже, ими Учиха видел больше, чем товарищи по команде, и Кагуя не могла не напрягать его, будучи величайшей угрозой, с которой бывший член Корня когда-либо сталкивался. — Кажется, она проснулась, — заметила Микото, заметно встревожившись. — Поняла, что мы не Ашура и не Индра, — предположил Саске, повернувшись к Джокеру. — Есть план? Узумаки промолчал, после чего вооружился картой. — План прост: работаем в команде, как единое целое. Прикрываем друг друга, не бросаемся в лоб, она вполне может поймать нас в какую-то ловушку, — пробормотал он. Пожалуй, это было единственное, что можно было придумать в столь короткие сроки в нынешней ситуации. Волосы Кагуи, извивающиеся, словно змеи, вдруг выпрямились, затвердели и залпом выстрелили по нашим героям. Целое облако игл устремилось в команду номер семь, и тогда Саске и Микото одновременно среагировали, чтобы противостоять этому дзюцу. Джокер с изумлением увидел, как быстро растущая полупрозрачная реберная коробка с черепом и двумя костлявыми руками, появившаяся вокруг них, приняла на себя удар, защитив трех находящихся внутри шиноби. К тому моменту Сусаноо успел обрасти доспехами и накидкой и отрастить в руках оружие. Удивительным было то, что этот призрачный воин, совместная техника Саске и Микото, состоял из двух половин, сходящихся посередине чем-то вроде шва из полупрозрачных черных нитей. Левая половина, со стороны Саске, была фиолетовой и держала в руке меч, правая, со стороны Микото, была красной, и шесть огромных пальцев сжимали рукоять хлыста, продолжавшейся в виде алого жгута. Пожалуй, самый необычный Сусаноо, что видел этот мир, торчал по пояс из земли. Но было понятно, что это не самая последняя его трансформация. Кагую тоже впечатлило это зрелище, и это был идеальный момент для удара. Микото замахнулась рукой, и Сусаноо, красная половина Сусаноо, повторила ее движение, после чего направила плеть вперед. Красное оружие, искрящееся синими молниями, устремилось к противнице, и в следующий миг она была поймана в тиски окрутившейся вокруг нее плети. — Саске, давай! – крикнула Микото, и тот, не заставляя себя ждать, тоже нанес удар, с размахом опустив на Кагую могучий фиолетовый клинок. Казалось бы, ничто не могло уберечь Ооцуцуки от участи быть разрубленной пополам. Но это было бы слишком просто, учитывая, что она вытворяла до этого. Неведомая сила, пробудившаяся в Богине, позволила ей вырваться из захвата хлыста и в последний миг поймать ладонями меч прямо над своей головой. Саске стиснул зубы, было видно, как он напрягается, чтобы пересилить и покончить с неприятельницей раз и навсегда. Но безуспешно. Та была нечеловечески сильна, и только Джокер сейчас мог изменить ход этого поединка в пользу отважных героев. Он оттолкнулся от земли и, выпрыгнув из красно-фиолетовой завесы Сусаноо без каких-либо последствий, разве что перестав ощущать на себе воздействие этой холодной чакры, вскочил на фиолетовый меч, побежав прямо по лезвию к открытой для атаки цели. В руке его появилась карта из черной чакры, воплощавшей в себе мощь всех существующих элементов и стихий, а в голове бывшего джинчурики пронеслись тысячи техник, которые он теперь мог использовать. Свободной рукой, прямо на бегу, он провел по своему лицу, и на нем из чакры, выпускаемой с кончиков пальцев, появилась белая маска с прорезями для глаз в виде зловещего прищура и кроваво-красной дугой кровожадной улыбки. Примерно такой же маской он скрывал свое лицо, когда бежал с подземной базы Корня, по пути безжалостно расправляясь с АНБУ и теми, кто, по его мнению, был в чем-либо повинен. Практическая польза этого атрибута состояла хотя бы в том, что врагу сложнее будет по его лицу предугадать атаку или понять, в каком физическом и моральном состоянии находится Джокер в тот или иной момент битвы. И даже Кагуя с ее бьякуганом не могла увидеть под маской ничего кроме фиолетовых огоньков глаз карточного мастера. У Джокера не было волшебных глаз, позволяющих творить такие чудеса, которые продемонстрировали его товарищи по команде. Но синхронизация со всеми прошлыми воплощениями подняла его главное искусство, запечатывающую и распечатывающую технику Мито, на невиданный уровень. Как это и произошло уже два раза с техникой под названием Полет Бога Грома, мастер фуиндзюцу распечатал ее из собственных воспоминаний, используя карту как сосуд. Физически невозможная техника ныне давала ему возможность использовать против Кагуи всё, что он умел и видел в прошлых воплощениях, и Наруто решил, что не будет отказываться от шанса воспользоваться такой возможностью. — Стихия Дерева: Вели… Впрочем, Кагуя оказалась достаточно быстрой, чтобы помешать Джокеру применить в бою нечто мощное. Пока ее руки были заняты мечом, волосы Ооцуцуки вновь преобразовались в иглы и устремились к Узумаки, заставив того замедлиться. Черная карта в руке Узумаки мгновенно преобразовалась в кукри, которым тот начал расчищать себе путь, перерубая лезущие к нему волосы. Увы, бывший джинчурики не обладал шаринганом, и даже его отточенные практически до совершенства рефлексы не помогли ему увернуться в последний раз. Несколько волос прошили его насквозь в области плеча, заставив выронить оружие из черной чакры, и шиноби в белой маске был вынужден отступить, соскользнув с белых игл и хватаясь за плечо, чтобы прикрыть кровоточащие дыры. Спрыгнув с огромного меча, которым Саске все еще пытался разрезать Кагую, Джокер стиснул зубы, чувствуя, как свободная рука начинает медленно онемевать. Тем не менее, усилием воли наш герой заставил еще одну чакру появиться в ней, после чего рука его засветилась фиолетовым пламенем. Кагуя, не думая, что это как-то поможет шиноби в фиолетовом плаще, довольно усмехнулась, после чего с силой надавила ладонями на лезвие с двух сторон, заставив огромный меч покрыться трещинами и разбиться вдребезги точно так же, как несколькими минутами раньше это случилось с непробиваемым щитом Зеркало Ята. — Мгновенная регенерация, — промолвил Джокер, чувствуя, как быстро приходит в норму. Полезно было, что одно из прошлых воплощений героя было специалистом в области ирьениндзюцу. Когда он полностью пришел в себя, то увидел, что Ооцуцуки справилась с угрожавшим ей оружием и теперь наводит на него, ближайшего врага, ладонь с выходящей из нее костью. Что-то подсказывало Джокеру, что лучше бы ему избегать ранений от этой штуки. Но в следующий миг Микото вновь взмахнула хлыстом, и на сей раз оружие ударило Кагую с такой силой, что та должна была отлететь назад как брошенный сильной рукой камень. Но Богиня вновь наглядно продемонстрировала, на какие чудеса способна, и подставила под удар ту самую руку с костяным наростом, который развеял огромный хлыст при единственном касании, так и не дав тому обрушить на злодейку всю свою мощь. На глазах у Наруто оружие растворилось прямо до рукояти, а Сусаноо Саске и Микото начал растворяться слой за слоем. — Проклятье, — выругался Саске, заставляя технику рассеяться. В противном случае возникал вопрос, сможет ли он использовать ее вновь. Микото последовала его примеру, и когда оба вновь оказались беззащитны, Кагуя с довольной ухмылкой нацелила на них свои руки, из центров ладоней которых торчали костяные шипы. По всей видимости, как и волосы Богини, это оружие могло колоть противников в ближнем бою, а также выстреливать в них на дистанции. Зловещая улыбка на лице Ооцуцуки предсказывала страшное и неизбежное, и Джокер, пользуясь тем, что Богиня отвлеклась, ринулся на нее, заставляя черный кукри вновь появиться в его руке. В последний момент Кагуя перевела взгляд на него, но было уже поздно. Точно так же, как и когда-то в детстве, когда произошло первое в его жизни убийство, Наруто налетел на неприятельницу, нанеся мощный удар прямо промеж округлых полушарий, скрытых белоснежной тканью одеяния богини. Вырвав черный клинок, Наруто вновь замахнулся для удара и на сей раз засадил кукри Кагуе в живот, после чего, не медля, ткнул ее оружием снова и снова, чувствуя, как кипит кровь в его жилах, как скрипят зубы от нахлынувшей как в старые времена ярости. Но пятого удара не случилось, поскольку Джокер замер, почувствовав, как его пронзило что-то тонкое и острое, заставляя все тело гореть как в адской печи. Узумаки зажмурился, поперхнувшись кровью, и понял, что, сам того не заметив, налетел на подставленную Кагуей руку с торчащей из нее костью с острым концом. Микото и Саске, уже бегущие вперед, замерли. Учиха широко смотрел на выходящий из спины товарища по команде предмет и не мог поверить, что всё закончилось так быстро, не успев и начаться. А Микото поняла, что задыхается, и когда Наруто начал рассыпаться в прах, только и смогла выдавить тихо: — Нет… Богиня взмахнула рукой, заставив жертву, медленно распадающуюся на мельчайшие частицы, соскользнуть и рухнуть мертвым грузом на землю. Сквозь прорези в маске Джокер увидел, как та бросает на него полный ненависти и торжества взгляд. Раны, нанесенные им Богине, не собирались затягиваться, несмотря на то, что техника Эдо Тенсей обычно сразу восстанавливала все повреждения. Но, тем не менее, было видно, что Ооцуцуки они не заботят. Узумаки хрипло выдохнул, чувствуя, как под маской по подбородку и щеке растекается его собственная горячая кровь. Он посмотрел на свою руку, еще сжимающую нож кукри из черной чакры. Сначала испарилось оружие, а потом его рука начала исчезать, обращаясь в ничто с кончиков пальцев. Сердце в груди билось часто-часто, но постепенно стихало, будто заканчивая ритм, оглашающий конец долгой и волнительной истории…