Шальная карта

К счастью для команды номер семь, портал открылся в двух метрах над поверхностью. Упав на высокую дюну, шиноби скатились с нее и поняли, что оказались в бескрайней пустыне под палящим солнцем. Отплевываясь от песка, Микото на ноги поднялась первой. — Ты скопировал ее технику? Умно, — обратилась она к Джокеру, который небрежно стряхнул песок со своего плеча. — Такого она точно не ожидала, — ухмыльнулся Саске. – Теперь преимущество за нами. — Распечатал из памяти, — поправил Микото Джокер и посмотрел на Саске. — Это вряд ли. Она в этих мирах чувствует себя как хозяйка. А я перебросил нас сюда совершенно случайно. Наше счастье, что мы не попали в мир лавы. В противном случае не было бы особой разницы, падать в лаву или в кислоту. Учиха согласно кивнул. — Микото, ты в порядке? – спросил Наруто, заметив, что девушка прихрамывает. Мало того, что правый глаз куноичи перестал видеть, так и падение закончилось для нее неудачно. — Могло быть и хуже, учитывая, с кем мы сражаемся, — отозвалась та, со вздохом вспоминая, как Наруто на ее глазах рассыпался в прах. — Иди сюда. В одной из прошлых жизней я был выдающимся медиком, — Узумаки опустился перед ней на колено, приложив руки к больному месту Учихи, произнес. – Мгновенная регенерация. Фиолетовая чакра заструилась из ладоней бывшего джинчурики, и куноичи с удивлением пошевелила ногой, поняв, что все болевые ощущения исчезли. — Спасибо, — произнесла она, когда шиноби в фиолетовом плаще поднялся. – Так намного лучше. Саске в это время вскарабкался наверх и смотрел по сторонам, оценивая, насколько велика пустыня. Кроме песчаных дюн, простирающихся до самого горизонта, ничего не было видно. Учиха щурился, поскольку солнце в этом мире бескрайних пустынь было существенно ярче, чем обычное. Спрыгнув к товарищам, он сообщил им о своих наблюдениях. — Вести бой здесь – идея не из лучших. Здесь жарче, чем в Сунагакуре. И солнце очень яркое. С другой стороны, ее бьякуган здесь менее эффективен. Ей тоже будет мешать такой яркий свет. — В таком случае, остаемся здесь. И придумываем стратегию. Есть предложения? – отозвался Джокер. — Как команда мы работаем эффективнее всего. Возможно, она попытается нас разделить. Если мы окажемся в разных мирах, это может стать проблемой, — произнес Саске. — Верно. Саске, у тебя есть особый кунай с печатью для моей техники. Микото, держи, — Узумаки достал обычную карту, на миг задержал над ней руку, после чего протянул ее девушке. – Пока она у тебя, я смогу в любой момент к тебе переместиться. Та благодарно кивнула. — Отлично. Что дальше? Договорить она не успела. В этот миг все трое замолкли и повернулись к тому месту, где в трех метрах над землей раскрылся знакомый черный разлом. Это могло означать лишь одно: Богиня нашла их. Кагуя Ооцуцуки появилась из трещины в реальности, и когда портал закрылся, члены команды номер семь увидели, что она тоже не теряла времени зря. В руке беловолосой древней Богини был какой-то предмет, напоминающий по форме яблоко. — Эта чакра… Не может быть… — прошептал Саске, чей риннеган увидел, сколько силы сосредоточено во фрукте, что сейчас был у Кагуи в руке. — Что такое? – одновременно повернулись к нему Джокер и Микото. В их лицах отчетливо читалась тревога. Ооцуцуки и так была грозным противником. Но по взгляду Учихи было понятно, что сейчас она еще опаснее, чем прежде. — Этот фрукт, что она держит в руке. Это плод с Древа. Всё началось с такого же. Зецу рассказывал, что когда Кагуя съела его, то обрела силу бога. В ней еще живут остатки той силы, но страшно представить, что произойдет, если она поглотит еще один такой. Тогда всё, что Итачи сделал, будет зря, — пробормотал Учиха. – Ей не составит труда вырастить новое Древо и возродить Десятихвостого. И тогда этот мир ничто не спасет! Микото и Наруто переглянулись. — Но откуда у нее этот плод? Итачи же ничего не оставил от Древа и всего, что было с ним связано! – воскликнула Микото, вспомнив, как видела издали, как огромное дерево, дырявившее небо своей верхушкой, исчезает, обращаясь в белые перья. — Это плод с прошлого Древа, — ответил за Саске Наруто, ибо ответ ему подсказали воспоминания Ашуры. – Рикудо и его брат уничтожили его, а Ашура довершил дело, избавившись от корней, которые еще десятки лет отравляли землю в разных деревнях. Похоже, Кагуя приберегла фрукт с первого Древа, когда то еще было живо. И спрятала его, возможно, в одном из своих измерений. — Нельзя позволить ей съесть его! – воскликнула Микото. В ее руке блеснул кунай, который девушка незамедлительно метнула в Кагую, пытаясь выбить фрукт из руки Богини. Бросок был метким и быстрым. Впрочем, недостаточно быстрым для Ооцуцуки. Владелица Бьякугана взмахнула рукой, отбив снаряд в сторону, так что тот вонзился в песок, а затем откусила кусок от яблока, успев перед этим зловеще улыбнуться остолбеневшей троице. Всплеск чакры ударил по всем троим членам команды номер семь. Джокер и Саске устояли на ногах, а Микото оторвало от земли, и она непременно бы сильно ушиблась, если бы Наруто не бросился назад и не подхватил ее на руки. Учиха тем временем тоже бросил кунай, и когда Кагуя готова была отбить его небрежным движением руки, он сложил печать и произнес: — Обратная печать! После этих слов кунай скрылся в черной воронке, засосавшей в себя и сам клинок, и руку Ооцуцуки, после чего захлопнулся, заставив все, что было внутри, исчезнуть. Плод Древа канул в небытие, а вместе с тем и кисть руки Богини, оторванная от ее тела и засосанная в пустоту. Ооцуцуки впервые за всю историю их схватки закричала от боли, и в следующий миг на лбу ее открылся третий глаз, красный риннеган с расходящимися от зрачка концентрическими кругами. Это могло значить только одно: сила Кагуи пробудилась! Крик Кагуи вперемешку с ее чудовищной чакрой разошелся новой ударной волной во все стороны, заставляя песок облаком взлетать в воздух. Саске, не выпускающий Кагую из вида, успел заметить, какие изменения произошли в облике Ооцуцуки помимо появления третьего глаза. Трещины техники Эдо Тенсей на ее лице и теле растворились, ознаменовывая возрождение Богини во плоти и возвращение к ней всей силы, которой она когда-либо владела. Раны, нанесенные черным кукри Джокера, на теле женщины быстро затянулись, а оторванная кисть начала отрастать заново. Это было довольно жуткое зрелище. Сперва появились новые кости, уже затем их стали обтягивать мышечные ткани, а потом сверху появилась кожа. Женщина окинула свою руку любопытным взглядом и, сжав кулак, посмотрела на троицу, которая так долго мешала ей в осуществлении давнего плана. В следующий миг весь песок вокруг, словно подчиняясь воле хозяйки этого мира, налетел на команду номер семь, и если бы Саске не активировал Сусаноо, внутри которого они оказались, их бы точно стерла в порошок воронка из маленьких частиц, которая сейчас царапала броню фиолетового полупрозрачного воина из чакры. — Нужно отсюда уходить, сейчас! – воскликнул Учиха, перекрикивая скрежет песка и завывание ветра. — За мной, — скомандовал Джокер, открыв новую черную брешь, и в следующий миг он и товарищи по команде нырнули внутрь, покидая неприветливый мир пустыни. Их выплюнуло в измерение, где они еще не были, и в этот момент всех троих как будто вжало в землю, вернее, в каменистую поверхность в форме множества плоских пирамид. Небо здесь было розовым и безмятжным, как будто в насмешку над троицей шиноби, которая сама загнала себя в ловушку. Саске и Наруто стиснули зубы, пошевелиться в этом мире было очень сложно, поскольку гравитационная сила была существенно выше, чем та, к какой они привыкли. А Микото и вовсе закричала от боли, как будто под действием прижимавшей ее к поверхности силы разом затрещали все ее кости. — Уводи нас отсюда! – процедил Саске, и Джокер сконцентрировался на карте, оставленной им на поле боя в их родном мире, пока шиноби укрывались за древесной стеной от лавового озера. Секунду спустя наши герои исчезли в технике Полет Бога Грома и появились там, откуда пришли изначально. Это была Страна Железа, где и разворачивалась полчаса назад битва армии Альянса за выживание. Лавовое озеро к их появлению успело остыть и затвердеть. От сгоревшей в нем древесной стены, разнесенной Кагуей, не осталось и следа. Но наши герои были рады видеть знакомые места и дышать воздухом родного мира, который приветливо встретил своих защитников. — Все в порядке? – спросил Джокер. — Кажется, да, — вздохнула Микото, стоя слегка неуверенно и придерживая рукой правый бок. Боль еще давала о себе знать, но, кажется, серьезных повреждений не было. Кагуя не дала им времени на долгий перерыв, чтобы полностью прийти в себя. Она вновь появилась из разлома, в котором показался шестой мир с красными горами и зеленым небом, в котором наши герои не были. Видимо, Ооцуцуки не сразу поняла, куда делись ее враги и искала их по разным измерениям. Теперь же бой перенесся обратно в мир людей, и у команды номер семь не было желания вновь покидать его. Красный риннеган в ее лбу бегал взглядом по тройке шиноби, не задерживаясь ни на ком, будто все еще думая, кого убить первым. Ооцуцуки усмехнулась. Будучи до этого весьма немногословным противником, она все же обратилась ко своим врагам: — Ваши жалкие попытки меня победить очень впечатляют. Но вы, реинкарнации сыновей Хагоромо, не идете ни в какое сравнение с моими собственными детьми. Это сражение немало развлекло меня. Но пора кончать с играми в кошки-мышки. В следующий миг женщина сложила руки в молитвенном жесте, и земля под ногами наших героев затряслась, покрываясь гигантскими трещинами, будто нечто рвалось наружу из самых ее недр. Так и случилось. Почва за спиной Кагуи раскололась, и с ужасающим треском и грохотом из земли вырвалась обузданная Богиней древесная масса, устремившаяся в поднебесье и растущая вширь. Наши герои с ужасом смотрели на это, остолбенев от того, что происходило прямо на их глазах: на месте прошлого Древа, уничтоженного Белым Вороном, выросло новое. Оно было еще больше предыдущего и имело на верхушке бутон, который вскоре должен был распуститься громадным цветком. Оказавшись в тени этой махины, герои сглотнули. — А теперь… Я наведу в этом мире свой порядок, — промолвила Ооцуцуки, не отрывая ладоней друг от друга. Она на миг закрыла глаза, и корни древа, а это были именно они, устремились в разные стороны, вырываясь из-под земли в виде гигантских лиан, извивающихся, словно щупальца. Несколькими мгновениями спустя они крушили горы, давили собой леса, разносили на камешки замок, возле которого Микото сражалась с Учихой Шином. Стихийное бедствие усугублялось тем, что все люди, попадающиеся гигантским древесным щупальцам по пути, помещались в специальные коконы, из которых невозможно было выбраться самостоятельно. Древо продолжало бушевать и наводить свои порядки, устремляясь за горизонт. И лишь одной Кагуе было известно, сколько людей уже попало в ее ловушку. Она опустила торжествующий взгляд на троицу, давая понять, что ждет продолжения их битвы и поэтому Древо обошло их стороной. — Ты за это заплатишь! – воскликнула Микото, поймав на себе полный негодования взор Богини. — Девчонка, — Кагуя направила на нее палец с длинным черным ногтем и оглашая нечто, от чего Учиха вздрогнула. – Ты уже давно должна быть мертва. Поэтому ты умрешь первой! Молнией спикировав вниз, Кагуя готова была схватить испуганную Учиху, но Джокер встал у нее на пути, подняв перед собой руку, над которой появилась черная колода карт. — Только через мой труп, — процедил Узумаки, заставляя карты одну за другой полететь в Богиню. – Буйство Пяти Элементов! Ооцуцуки замедлила свой полет, начав уворачиваться от карт, которые взрывались одна за другой, распечатываясь в виде техник. Сперва ей пришлось увернуться от огромного огненного кольца, разошедшегося во все стороны и норовящего уничтожить всё на своем пути. Затем синим ярким светом вспыхнула молния, попавшая в спасшуюся от первой атаки Кагую и отбросившая ее назад в небо. Следом за молнией огромный массив сжатого в шар воздуха ударил Кагуе в спину, отправив ее обратно к земле и впечатав в поверхность со страшной силой. Пока Богиня пыталась встать, из еще одной карты распечаталась вода, окатившая Ооцуцуки с ног до головы и припечатавшая ее к земле. И, наконец, две толстенные каменные плиты, выдвинувшиеся из земли по бокам от Кагуи, чуть было не превратили ее в лепешку, сжав с двух сторон, словно пресс. Но в последний миг та поймала эти две громадины ладонями, и те обратились в груды малюсеньких камешков, не выдержав ее ужасающей силы. — Недурно, — прокомментировал Саске и, решив не дать Кагуе оклематься. произвел серию ручных печатей, скомбинировав две техники. — Фуиндзюцу, Стихия Огня: Великий Огненный смерч! Стихия Молнии: Электрическая Клетка Индры. Первой Учиха выдохнул огненную технику, воронку, которая понеслась по земле, увеличиваясь в размерах и засасывая в себя все, что встречалось на ее пути. В разрастающемся пламени мелькали черные символы. Джокер, увидев это дзюцу, вспомнил, как Саске как-то использовал его более слабую версию против него в пору их последнего спарринга. Эта техника была существенно больше. А второе дзюцу, для которого потребовалось приложить ладонь к земле, сформировало вокруг Кагуи массивный куб из сплетенных между собой молний. Помнится, эту технику Наруто тоже видел в исполнении Саске в одной из прошлых реинкарнаций. Это дзюцу было способно удержать разъяренного Биджу. А сейчас Учиха усилил свое дзюцу чакрой Индры, не оставляя Кагуе шансов вырваться, пока к ней приближался огненный смерч. Казалось бы, у Ооцуцуки нет никаких шансов на спасение. Но для женщины, обуздавшей такую силу, не было ничего невозможного. Она вдохнула, и техники, преобразовавшись в чистую чакру, всосались в ее рот, дав Кагуе еще больше сил. Похоже, недооценив Джокера и схлопотав за это, Богиня не собиралась расслабляться и повторять своих ошибок. — Она просто… поглотила техники? – выдавила Микото. Богиня-Кролик бросила на троицу коварный взгляд и, пока враги ее были в замешательстве, закрыла глаза, претворяя в реальность что-то еще более зловещее, чем раньше. — Проклятье, — процедил Саске, заметно напрягшись. — Что такое? – повернулся к нему Джокер, поняв, что своим риннеганом Учиха видит больше, чем он сам. Так и было на самом деле. Саске внимательно изучал Ооцуцуки своим левым глазом. Ее спину и Древо соединило несколько толстых нитей чакры. Удивительно, как их не видели остальные. Энергия, высасываемая из тех, кого успело поймать Древо, передавалось Богине, увеличивая ее и без того мощь. — Она высасывает чакру из всего живого, объединившись с Древом, — сообщил Учиха. Впрочем, Джокер уже чувствовал источаемую Богиней энергию и предполагал нечто подобное. Даже те, кто не был связан с Древом, но находился в непосредственной близости, чувствовали, что их покидают силы. Микото упала на колени, ибо запас ее чакры был полностью истощен. Шаринган в ее глазу погас. — Микото! — Не беспокойтесь обо мне, остановите ее, чего бы это ни стоило, — прошептала она, упершись руками в землю. Переглянувшись, Саске и Наруто кивнули, решив, что во что бы то ни стало исполнят ее желание. В руке Джокера появились карты из черной чакры, и он метнул их вперед, одновременно с этим вооружаясь черным кукри, которым уже как-то нанес Богине не совместимые с жизнью ранения. Тогда она была под действием техники Эдо Тенсей, что и спасло Ооцуцуки жизнь. Теперь же точный удар подобным оружием мог оказаться более эффективным и навсегда покончить с самым опасным противником, с которым Наруто когда-либо сталкивался. Как только в его руке возник кукри из черной чакры, Узумаки не только переместился к окружившим Кагую картам с помощью техники Полет Бога Грома, но и переместил туда Саске, который создал в своей руке танто из такой же черной материи. Появившись с двух сторон от Ооцуцуки, Учиха и Джокер нанесли по рубящему удару, потом испарились во вспышке и появились вновь, в других точках пространства, снова атаковав Богиню, не успевавшую уследить за их движениями. После того, как каждый нанес примерно по десять ударов, Джокер вновь переместил их к Микото. Они увидели, как на израненной Ооцуцуки мгновенно затягиваются нанесенные ими раны. О том, что Учиха и Узумаки причинили Кагуе какой-либо урон, свидетельствовали рваные дыры в ее белых одеяниях, пропитанных кровью, которая испарялась под действием накапливаемой Богиней чакры, обволакивающей ее в виде белого покрова. В следующий миг Кагуя взмыла в воздух, и наши герои зажмурились от яркой белой вспышки, после чего увидели гигантское кроликоподобное существо, в которое обратилась женщина, впитав слишком много энергии, чтобы контролировать ее. Зверь, зависший в воздухе, взревел, едва не оглушив членов команды номер семь и вызвав землетрясение, от которого Джокер и Саске еле устояли на ногах. — Она растёт, — заметила Микото, с трудом подняв голову и увидев, как Богиня-Кролик надувается, словно воздушный шар. — Древо ее питает, нужно разобраться с ним. Я этим займусь, — произнес Учиха и, пользуясь тем, что Ооцуцуки уже не стоит на пути, метнулся к гигантскому дереву, бутон на верхушке которого уже начал распускаться. – Сусаноо! Высвободив невероятное количество чакры, Саске оказался внутри огромного фиолетового призрачного воина, которого, согласно воспоминаниям Джокера, способны были призвать лишь Индра и Мадара на пике своих сил. Пожалуй, даже великан, которого призвала Микото, защитив армию щитом Ята, не шел с этим Сусаноо ни в какое сравнение. В руках закованного в самурайскую броню призрачного воина выросла гигантская катана, по лезвию которой бегали язычки черного пламени и вспышки молний. За спиной Сусаноо были крылья из яркого красного огня, ускоряющие фиолетового атланта и напомнившие Джокеру технику «Крылья Феникса», которую брюнет уже продемонстрировал ему в их прошлой схватке. А сам Саске оказался в голове своего творения, силой воли направляя действия атланта. Взмахом крыльев Саске придал себе ускорения и, замахнувшись, налетел на Древо, нанеся удар, в который вложил все свои силы. Меч прошел сквозь ствол величественного дерева, и в следующий миг то начало падать, заставляя воздух завывать, будто то был огромный волк, в чьем вое выражалась грусть и тоска всей вселенной по времени, когда всюду царили мир и покой. Древо рухнуло, сокрушая собою горный хребет, после чего вспыхнуло черным пламенем, распространяющимся дальше, по идущим в разные страны корням. Аматерасу стремилось не оставить от Древа ничего. Но думать о том, пощадит ли оно всё, что успели опутать поганые корни и тех, кто попал в их плен, было некогда: Богиня-Кролик в небе разинула пасть и выстрелила в Саске черной сферой Гудодама, размеры которой в десятки раз превосходили любую Бомбу Хвостатого. — Саске, сзади! – воскликнул Наруто, но докричаться до Учихи на таком расстоянии было невозможно. Кто знал, слышал ли Саске вообще что-нибудь, находясь внутри этого Сусаноо. Прошив призрачного воина со спины насквозь и оставив в нем зияющую чернотой дыру, огромная Гудодама еще долго сверлила землю, прежде чем погаснуть. Ну а Сусаноо накренился и вслед за Древом рухнул на землю. В последний момент Наруто успел переместиться к Учихе и, подставив ему плечо, спрыгнул на приближающуюся с угрожающей скоростью землю. Тот благодарно кивнул, припав на одно колено, поскольку силы Саске, похоже, были уже почти на исходе. Впрочем, и сам Узумаки, распечатывая дзюцу из памяти и так часто прибегая к пространственным техникам, уже почти исчерпал все свои запасы. — Я не долго еще продержусь, — с досадой процедил он, устремляя взор в небо. — Никогда бы не подумал, что ты так просто сдашься, — ухмыльнулся Джокер, поняв, что у него есть план. – Есть кое-что, что мы можем сделать. Но сначала… Он сложил печать концентрации, и Микото, оставленная ими в одиночестве, исчезла с поля боя, перемещенная в Долину Завершения. Почувствовав, что чакра девушки пропала, Учиха вопросительно посмотрел на Джокера. — Хагоромо говорил мне о том, как они с Хамурой одолели мать. Чибаку Тенсей. Ты сможешь использовать эту технику? – произнес тот. — Кажется, у меня почти закончилась чакра… — отозвался Саске, и в мыслях его возник Итачи, пожертвовавший всем, чтобы попытаться спасти этот мир. Нет, после того, что сделал его брат, Учиха не мог так просто сдаться. – Но я попробую. Поднявшись, Саске устремил взгляд в небо, откуда на них взирала Кагуя, лишенная всех человеческих черт, которыми когда-то обладала, но направляемая яростью, готовой выплеснуться в нечто, что навсегда сотрет Джокера и Учиху с лица земли, пусть даже ради этого ей придется расколоть мир пополам. Он медленно сложил печать и сконцентрировался, собирая всю оставшуюся чакру. Риннеган в левом глазу Саске сверкнул. От напряжения Учиха стиснул зубы. — Чибаку Тенсей! – процедил он, и в следующий миг земля вокруг них затрещала, поднимаясь в воздух огромными кусками. Отделяющиеся от поверхности планеты пласты обрели новый центр притяжения, и в следующий миг все они уже летели вверх, обволакивая Кагую плотными слоями. Вскоре в небе возникло некое подобие луны, в котором еще виднелось тело Богини-Кролика, но глыба за глыбой ту постепенно скрывало в том бездушном камне, где ей суждено быть запечатанной. — Кха… — Саске всего трясло. Лицо его покрылось капельками пота, а из носа и губы, в которую Учиха, сам того не заметив, впился зубами, сочилась кровь, капавшая с подбородка на землю. На глазах у Джокера черные волосы Учихи начали белеть. Он как будто начинал преждевременно стареть, растрачивая жизненные ресурсы. Не в силах больше продолжать, Учиха разъединил печать и рухнул на спину, тяжело дыша. — Дело за мной, — произнес Джокер, выбрасывая в небо карты, подхваченные потоком гравитации возникшего в небе небесного тела и облепившие подобие луны. По творению Саске пошли трещины, и изнутри донесся рев разъяренной богини. Вот-вот она вырвется на свободу, и тогда мир уже ничего не спасет. — Стихия Лавы: Магмовая тюрьма! – воскликнул Наруто, сложив печать концентрации. В следующий миг техника, распечатанная из облепивших подобие луны черных карт, обволокла небесное тело раскаленной массой, сковывая воедино куски каменной породы и замазывая собой образовавшиеся трещины. Рев ярости Кагуи превратился в рёв боли и безысходности. Джокер тяжело выдохнул, чувствуя, что тоже рискует всем. Но он обязан был довести начатое до конца. И, обратившись к памяти прошлого, Узумаки понял, какую технику использовать, чтобы навсегда избавить мир от этого чудовища. — Стихия Света. Печать Ашуры. Заточение в вечности! – крикнул он, отдавая всю свою чакру на то, чтобы шар покрылся белыми символами, вспыхнувшими фиолетовым светом, после чего герой упал, полностью обессилев и так и не увидев, чем всё закончилось.