Эдуард и Кэтрин

Преодолев одно из самых страшных испытаний (поцелуй с Волан-де-Мортом -действительно испытание!), Гермиона стала легче переносить все дальнейшие репетиции. Дальнейшая работа вообще пошла как по маслу, а романтические сцены не вызывали больше никаких трудностей. Поцеловавшись с Реддлом один раз, ей было уже несложно поцеловаться с ним еще раз. Ради благого дела же! Вне сцены они все также не разговаривали, однако Гермиона была вынуждена признать, что какой-то тяжести между ними больше не было. Его руки перестали быть ледяными, были даже теплыми и сухими. Он не держал ее больше так, словно она была какой-то куклой с помойки. Она даже научилась получать удовольствие в таких условиях и полностью отдалась сцене. Через неделю Реддл еще раз приказал провести личную репетицию в ванной комнате, а Гермиона не была яростно против. Она больше его узнавала. Невольно у нее возникла мысль, что Реддл действительно просто ответственный перфекционист, который если взялся за что-то, то сделает это идеально всеми доступными способами. И все было бы хорошо, направь он в будущем свою энергию в нужное русло. Но ему почему-то захотелось стать самым могущественным темным волшебником. Но все же он и оставался человеком. Он сам мог где-нибудь совершить ошибку, долго понимать учебный материал… Он не был гением, но очень хотел им стать. Чувство ненужности вынуждало его идти на доказательство того, что он чего-то стоит, что он не никчемен. Узнав, что он волшебник, он схватился за это, как утопающий хватается за спасательный круг. Он должен был стать самым лучшим волшебником, а самыми лучшими волшебниками принято считать чистокровных, которые ненавидят «грязнокровок». Гермиона явно разрушала всю его картину мира. Она не скрывала и не стеснялась своего происхождения, не уставала доказывать, что это не главное в мире волшебства, полагаясь только на собственные силы. На одну из таких встреч Реддл как-то принес учебник по трансфигурации. Так он хотел получить помощь Гермионы как в прошлый раз. Девушка быстро это смекнула и сделала вид, что не заметила. Уж очень ей хотелось, чтобы он сам лично ее попросил. Пока он усиленно хмурил лоб перед учебником, Гермиона назло тренировалась делать из воды сосуды. На третий день Реддл сдался. - Марш, ты же соображаешь в трансфигурации? Можешь продемонстрировать мне одно заклинание? - Могу, - улыбнулась Гермиона. – а какое? - Превращение осколка льда в пламя. - Есть осколок льда? - Заморозь воду в ванной, глупая. - Эй, такими темпами я не буду тебе помогать, - возмутилась Гермиона. - Я тебя и не просил о помощи, - ответил ей Реддл. - Я просил только показать. - Ну и жди, пока тебе кино покажут, - рассвирепела она. - А я пойду. Она покинула ванную комнату, не обернувшись. А Реддл, конечно, не бросился за ней следом. *** - Марш, Дамблдор заставит меня писать всякие тупые доклады, на которые у меня просто нет времени, - шел за ней Реддл. - Мне какое дело? – бросила Гермиона. - Перестань обижаться на меня. Несколько дней уже прошло. - Я и не обижаюсь, - обернулась наконец она. – Просто не понимаю, какой смысл мне что-то для тебя делать. - Я тебе дал помещение для частных репетиций и любезно согласился побыть твоим режиссером, - нашелся Реддл. - Остроумия тебя не занимать, - вздохнула Гермиона и снова развернулась на каблуках. - Черт, Марш, мне правда нужна твоя помощь, - Реддл схватил ее за руку. – Тебе известно не хуже, чем мне, как Дамблдор меня «любит». Если я не сдам ему это чертово заклинание, меня завалят домашней работой. - Повторяю, что я получу за это? Если ты не сдашь трансфигурацию, у тебя не будет времени доводить меня, и я не буду тебя видеть очень много дней. Вот это мне выгодно. А твоя ванная комната и твое хамское ко мне отношение мне и даром не нужны. Реддл молча выслушал ее. Переминаясь с ноги на ногу, он тихо сказал: - Мне сможешь помочь только ты. Я сделаю для тебя все, что захочешь. Только помоги, пожалуйста. Гермиона понимала, что, несмотря на все стремление быть идеальным учеником, Реддл бы не опустился до просьбы о помощи от маглорожденной. Наверняка в этом было что-то еще. Что-то темное. Реддл боится оставаться долго один на один с Дамблдором, ведь ему есть что скрывать. - Хорошо, вот мое условие. Пока я учусь в этой школе, чтобы не было совершено ни одного нападения на таких, как я. Несчастный второкурсник уже три дня лежит в больничном крыле! - Причем тут я? - рассердился Реддл. - Не ври, я знаю, что все это твоих рук дело. Ты действуешь не напрямую, а через своих верных слизеринцев. Сделай это, и мы будем в расчете. Реддл пристально взглянул ей в глаза. Пытался проникнуть к ней в разум, поняла Гермиона. Она умела создавать барьер. Почувствовав это, Реддл как-то хитро ухмыльнулся и сказал: - По рукам! *** В законный выходной Гермиона решила в кои-то веки посидеть в библиотеке. Воодушевленная она переступила ее порог. Каково же было ее разочарование, когда увидела, что здесь и яблоку было негде упасть от потока нахлынувших студентов. Такое чувство, что все внезапно вспомнили, что у них есть домашние задания, которые необходимо срочно сделать. Недалеко от входа за столом сидели Кристен, Маркус, Лейла и Грейс, которые что-то громко шепотом обсуждали и активно жестикулировали. Было непривычно видеть их полными энергии. Гермиона бы с удовольствием присоединилась к ним, узнав тему дня, но все места рядом с ними были заняты. Она решила их не отвлекать и отправилась дальше на поисках свободного стула. Однако, как отметила девушка раньше, в библиотеке было небывалое количество число студентов, которое Гермиона ни разу в своей жизни не наблюдала в этом месте. Пройдя чуть дальше, она заметила почти свободный стол, но это отнюдь не вызвало у Гермионы радости. Единственным человеком, который сидел за целым столом, был Том Реддл. Все боялись потревожить Его Светлость шелестом страниц. В первую секунду Гермиона хотела развернуться и уйти от этого места как можно дальше. Но потом решила, что нечего из-за какого-то Тома Реддла менять планы. Выбрав книги, она демонстративно села рядом с ним. - Судьба просто не хочет нас разлучать, - прокомментировала Гермиона. - Признай, что ты сама ищешь со мной встречи, - не отрывая взгляда от книги, ответил Реддл. - Ага, конечно. Сплю и вижу просто. - Не боишься, что кто-нибудь из слизеринцев, увидев тебя здесь рядом со мной, не решит, что ты пытаешься привлечь мое внимание? – с намеком спросил он. - Нет, ты сам говорил, что тебе важно, чтобы спектакль прошел успешно, поэтому ты не прикажешь им сделать мне больно. Ты лучше скажи мне, почему тут вдруг такое столпотворение? - Неужели твой драгоценный староста тебе ничего не сказал? – удивился Реддл. - А что он должен был сказать? – всерьез заинтересовалась Гермиона. - За месяц до праздников Министерство обычно проводит свои экзамены по всем предметам в ряде школ, чтобы составить рейтинг успешности. В вашей не проводили? - Ни разу, - сказала Гермиона. Ее глаза округлились и наполнились ужасом. Нет, она была из немногих учеников, для которых сдача экзаменов – это своего рода развлечение. Но внезапные экзамены – это для всех кошмар. - Когда эта проверка будет? – ее голос дрожал. - С понедельника начнется. Ты совсем не готовилась? - Готовилась… Но не так, как следует, - Гермиона схватилась за голову. - Мерлин! Я ничего не сдам! Все завалю! И меня выгонят из школы! Мимо проходящая заведующая библиотеки шикнула на нее и пошла дальше по своим делам. - Эй-эй! – Реддл положил ей руку на плечо. – Успокойся. Никогда бы не подумал, что ты такая паникерша. - А как тут не паниковать? Ситуация катастрофическая! - Ты же обычно не теряешь самообладания, чего сейчас раскисла? - Что же делать? - Знаешь, если ты хорошо меня попросишь, я тебе помогу быстро подготовиться. - Чем же ты мне поможешь? Ты хотел добавить гранатовый сок в укрепляющий раствор. - Не забывай, что я все же один из лучших учеников Хогвартса. Ты имеешь успехи в учебе, многое знаешь и так. Я буду следить за тем, чтобы ты правильно своими качествами воспользовалась. Кто сделает это лучше, чем я? - Ладно, допустим. Будем всю ночь в ванной старост сидеть, пока кому-нибудь не приспичит в туалет? - Ты чего? Сырость может испортить книги. Будем сидеть здесь и повторять все до утра, если потребуется. *** Гермионе было неприятно признать, что она была благодарна Реддлу. Он действительно умеет разложить все по полочкам, знает, как и когда нужно за любое дело браться. Прирожденный руководитель. Получив свои законные «превосходно» по всем предметам, Гермиона даже вежливо поблагодарила его, на что Реддл лишь привычно усмехнулся. Встряска из-за экзаменов повлияла на репетиции: теперь они проходили в более нервном темпе, пару раз ребята уже репетировали весь спектакль целиком. И теперь актеры были в костюмах. Для Гермионы сшили специально два пышных платья. Одно - для бала, второе – для свадьбы. На саму премьеру еще ей обещали сделать прическу и макияж. И собрать для нее милый свадебный букет из цветов в теплице. Туфли, как попросила Гермиона, были без каблуков. Оставался всего месяц. Ей невольно пришлось задуматься, что она останется без вечеров, которые она проводила с Реддлом. С бывшей своей компанией она практически не общалась из-за репетиций, да и они не одобряли такое тесное общение с Реддлом. Хотя какое там общение. Все их темы: учеба и спектакль. Да, придется вернуться к одиноким вечерам в библиотеке, по которым она так скучала все это время… *** В день премьеры в Хогвартсе творилось самое настоящее безумие. В каждом углу стояли наряженные елки, которые затрудняли движение по и без того битком набитым коридорам. Все готовились к приезду Министра. В этой безумной обстановке Гермиона была спокойна как удав. С утра Кристен позвала ее попробовать сладкие булочки, которые сама испекла на кухне в честь праздника. Было очень приятно снова очутиться в этой компании. Прошлые недомолвки были забыты, и они все вместе радовались этому дню. Пока Альцмер не прибежал с криками. Его очень интересовало, почему Гермиона не в школьной форме, которая требуется спектаклем. Нет, ей ничто не способно испортить настроение. - Мисс Марш, у нас большое несчастье, - взволнованно сказал он ей, пока они пробирались к гримеркам. - Что такое, сэр? - Сами все сейчас увидите! В гримерке все присутствующие собрались кружком возле чего-то. Протолкнувшись через толпу, Гермиона увидела, что повод для паники имел место быть: ее бальное платье было изодрано в клочья. Ножом. - Признавайтесь, - грозно спросил профессор Альцмер. – Чьих это рук дело? - Кому бы пришло в голову срывать выступление, профессор, - ответил кто-то. Первым делом Гермиона подумала на Реддла. Кому еще в голову придет заниматься такими шалостями. Но это не его методы. Он бы использовал магию, чтобы испортить платье, да так, чтобы было незаметно, и девушка бы опозорилась прямо на сцене. - И что теперь делать? – пискнул режиссер. - Профессор, - Гермиона услышала знакомый голос. – Думаю, я могу помочь. Это была Саманта. - У меня есть платье. Оно, конечно, не такое красивое, но вполне подойдет. У нас с Гермионой почти одинаковый размер. В крайнем случае, быстро подправим. - Мисс Питерсон, вы даже не представляете, как вы нас выручите. Несите скорей. Когда Саманта принялась помогать Гермионе надеть платье, та поблагодарила ее. Саманта на это улыбнулась и сказала: - Для чего еще нужны друзья? Сам спектакль, как показалось Гермионе, шел на ура. Целоваться перед всей школой с Реддлом не казалось ей таким ужасным. Практика сделала свое. Началась финальная сцена – свадьба. Гермиону нарядили в белое платье, которое, к счастью, не пострадало, и всучили в руки букет. Сжимая его, она появилась перед публикой. Реддл улыбался ей. Нет, это был Эдуард. Он был рад своей Кэтрин. У нее закружилась голова. Странно, ведь они столько раз отрепетировали этот момент. Кэтрин подошла к алтарю. Чуть смущенная, она стояла и смотрела в пол. Пол почему-то плыл перед глазами. Ох, не вовремя она начала волноваться. «Священник» произнес: - Все присутствующие здесь, слушайте! Есть ли среди вас те, кому известно нечто, что мешает заключению этого брака? Пусть скажет сейчас или молчит до конца времен. Тишина. От нее у Гермионы вдруг заложило уши, а в голове все загудело. Мир медленно погружался во мрак, из которого не было выхода. Гермиона хотела сказать, что что-то пошло не так, но ее слова застыли в горле. Во всем мире наступила ночь.