История в отрывках

▲ /|\ /(|)\

      Когда Геллерт невольно украл Ариану, главной мыслью его было насолить Дамблдорам. Эти идиоты решили, что они главные. Как бы ни так!       Затем его посещала мысль, что Дамблдор идеальна для роли заложницы в случае преследования.       Но потом он замечал, что просто бежит, и бежит с ней. Он перебрался за Ла-Манш. Зачем? Ради того, чтобы спрятать эти бледные, как утреннее небо, глаза, такие большие и удивленные? Эти светлые ломкие волосы? Или эти нескладные, точно у инвалида движения, когда он не в духе?       Он вернулся в комнату, где оставил ее. Ариана тихо сидела в кресле и делала гербарий из сухих веточек.       — Ну? — спросил он. Оглядел стол. Девочка почти ничего не съела. Это разозлило его.       — Чего молчишь?       Дамблдор подняла глаза, повернула к нему свою работу, показывая.       — Почему не ешь? — продолжал Геллерт.       Девушка расстроилась, прижала гербарий к себе и стала раскачиваться вперед-назад. Он тяжело вздохнул и подошел ближе.       — Что не так? — спросил он и, взявшись за край картонки с гербарием, потянул на себя. Вырвав его из слабых рук и сломав пару веточек, он рассмотрел нелепое творение и постарался успокоиться.       — Довольно неплохо. Повесить на стену?       Он обернулся к девушке и провел рукой по ее голове.       — Хочу гулять, — пролепетала она.       Он задумался. Посмотрел в окно. Еще было довольно тепло.       — Давай, — внезапно согласился он, — отметим заодно твой день рождения.       Ариана сейчас же засмеялась, вскочила и стала кружить по комнате. Ее юбка, волосы и руки развевались во все стороны, и она представляла собой своеобразную карусель. Геллерт улыбнулся. Она часто его злила, но забавляла больше. Ее странные всплески радости были следствием его слов и действий, и не было большего удовольствия, чем управлять ее счастьем или горем. Или оценить на ней силу сарказма.       — Тебе уже пятнадцать, а ведешь себя как маленькая, — шутливо-укоряюще заметил он, продолжая улыбаться.       — Но Геллерт, — она вмиг остановилась и удивленно распахнула глаза. В ее взгляде читалась надежда. И он милостиво кивнул, предварительно помучив ее молчанием.       — Ладно, сегодня можно.       Она снова засмеялась и захлопала в ладоши.       Ариана боялась колдовать. Геллерта ее испуг занимал не меньше ее радости, но ему стало интересно, сможет ли он ее научить. За два года Ариана перестала сутулиться и говорить тихо как мышка. Теперь, уезжая по делам, Геллерт оставлял ее в большом просторном доме, подарив целую коробку семян цветов и оставив домовика готовить еду и прибирать. Ее единственным неослабевающим интересом было цветоводство.       В день ее совершеннолетия он появился дома в особенно хорошем настроении. Ему удалось выиграть битву в Болгарии, Франция предложила капитуляцию, Германия не продержится долго. Сегодня можно отдыхать и насладиться жизнью. Он появился на пороге с букетом синих пионов и был жутко горд этим. Пусть эта девчонка только попробует не обрадоваться! Он пригрозит, что будет щекотать ее до потери пульса и включит музыку на несколько дней подряд.       — Геллерт! — радостно воскликнула Ариана и бросилась ему на шею. Ему так понравился ее голос, что он разрешил себя обнять, не воспротивившись этому. Как забытая мелодия детства — услышишь ее и сразу радостно на душе.       — Смотри-ка, что я тебе принес, — показал Грин-де-Вальд букет.       — О! — ее удивление, широко открытые глаза и полуоткрытый рот развеселили его, и он опустил цветы в ее руки, а сам снял верхнюю мантию под ее щебет.       — Это ты здорово придумал, а то я не знала — да или нет. Не могла решить, понимаешь? Жалко было рвать, а хочется, чтобы дома везде были цветы…       — Значит, все в порядке? — спросил он, мало вслушиваясь в сумбурную речь.       — Да. Я хочу показать… Тебе понравится!       Она взяла его за руку и потянула за собой. Он благодушно усмехнулся тому, что позволяет себя «победить». Он создавал иллюзию поражения. Ее руки были такими же слабыми, ее мысли были чисты и невинны. Она никоим образом не могла ему помешать или причинить вред. И этого было достаточно, чтобы неосознанно довериться ей. Достаточно, чтобы отдыхать в ее обществе, смывая словно грязь, политические встряски и военные проблемы. Геллерт Грин-де-Вальд был из тех, кто сам возглавляет свое войско. Иногда, раз в пару месяцев, он позволял себе вернуться домой, если был уверен, что может позволить себе отдых. Его местечко было тщательно спрятано и в нем хранились дорогие ему вещи. Главной его роскошью была девушка с прямыми золотистыми волосами и тонким слабым телом. Впрочем, лицо и фигура ее не были выразительны, но и не уродливы. В ее присутствии он чувствовал себя властелином мира за счет резкого контраста их возможностей, внешних данных и ее восхищения.       Грин-де-Вальд и не сомневался, что она ведет его в сад. Распахнув испещренные узорами стеклянные двери, она прошла вперед и обернулась в ожидании. Геллерт замер. Задний дворик был местом ее личного управления, не считая внушительной площади перед домом с открытым доступом. Но здесь было ее сокровенное место, оно было заперто за дверьми и ему не всегда разрешалось сюда заходить. Только когда она закончила бы там очередное произведение. И он разрешал ей эти маленькие секреты, проверяя ее сознание и убеждаясь, что ее голова занята только растениями. Ни одной мысли о побеге, ненависти или скуке.       Перед юношей раскинулась поляна, окаймленная кустами синих пионов. Таких же, что росли на заднем дворе Дамблдоров. Он прошел вперед. Ариана стояла в окружении цветов и глядела на него, полуоткрыв рот и тяжело вздыхая. Такое с ней случалось, когда она волновалась.       — Ты скучаешь? — тихо спросил он.       Она нахмурилась и повела головой. Притянула его на траву и они сели.       — Да, я зашел в сад тогда, я помню, — произнес Геллерт. Настроение не было испорчено. Он уже научился контролировать эмоции. Но эта ситуация казалась напоминаем его вероломства, обвинением в похищении. Он лег на траву, чтобы не видеть пионы, которые всегда теперь ассоциировались с ней и сложил руки на груди.       — Ты… — девушка чуть улыбалась и задумчиво глядела то на цветы, то на него, — лежал… И улыбнулся мне. И мне хотелось…       Она сорвала бутон и протянула ему.       — Ты когда улыбаешься, мне сразу хорошо. И я ничего не боюсь. Даже не боюсь, что ты станешь ругаться… А когда они ругались, мне было страшно, — перешла она на испуганный шепот.       — Тебе нечего боятся, Ариана, — улыбнулся Геллерт, и провел пальцами по ее щеке, успокаивая, — мне эти цветы тебя напоминают. Такие же необычные и прекрасные…       Она улыбнулась, наклонилась к нему и поцеловала в скулу. В эту минуту Геллерт был очарован.       Он ответил ей страстным поцелуем в губы, но она не испугалась и не убежала. Он не усмехнулся, но впервые восхитился ею. Они смотрели друг на друга, изучая взгляды. Она смущенно прятала глаза и краснела, он неотрывно глядел на ее лицо. Запах пионов успокаивал и расслаблял.

+++

      Он искал их и не был уверен, что хочет найти. Так странно и непонятно. Все дело было в страхе. Он до ужаса боялся найти и увидеть изуродованное тело и над ним насмешку человека, на которого равнялся.       Немногочисленных посвященных в принципе в существование Арианы покрыли другой тайной — отсутствием девочки. В конце лета Дамблдоры отпраздновали день рождения сестры и отправление младшего из братьев в школу. Аберфорт стал немногословным и злым. Больше всего его угнетало спокойствие брата.       Альбус чувствовал странную апатию. Разум говорил о необходимости принятия серьезных мер по поиску сестры и то, что все, скорее всего, тщетно. Сердце разрывалось от одной мысли о тех, кого ему предстояло попытаться искать. Ариану, которой он толком никогда и не уделял внимания и бывший друг, который знает его лучше всех. И еще одно пугало Альбуса. То, в чем он боялся признаться себе. Он не был уверен, что испытывает к сестре и половину той привязанности, которую ощущал к Геллерту. Мысли, одна другой мрачнее, посещали его и сводили с ума. И вдруг ему дали в нос.       Неприятно было получить удар от собственного брата, хотя что могло быть лучше этой пощечины всей иерархичной, взаимосвязанной и расставленной по полкам рутине принципов? Словно испуганные летучие мыши, они разлетелись из пещеры рассудка, открывая под своими телами истину.       Альбус задумался. Иногда нужно нечто кардинальное, чтобы задуматься по-настоящему. И оказалось, что больше всего Альбус не мог выдержать положение сволочи, как и любой добропорядочный человек. Удивительно, как подобное меняет людей.

+++

      Когда, объятый страхом, не покинувшим его до конца жизни, Дамблдор вломился в укрытие Грин-де-Вальда, ему повезло: не было трупа, не было злорадно улыбавшегося злодея. Было секундное удивление, затем острый как лед взгляд, внезапно выпущенное заклинание и — о, боги! — «Ари, беги!».       Альбус пришел в тот дом поистине терновым путем душевных терзаний, и сейчас его несло, а уровень разумности был умерен, дабы не давать плодиться мыслям. Мысли всегда сводились к ужасным вещам и Дамблдор предпочел не думать.       Идеальный киллер парировал выпад противника и бросил ответное заклинание. С треском разбился шкаф за спиной белокурого завоевателя, и тот усмехнулся.       — Какая неожиданная встреча, Альбус, — сочился ядом до боли в висках знакомый голос, — неужели тебя послали авроры?       Быстрый выпад заставил Дамблдора отступить за стену.       — Я здесь ради Арианы, — прохрипел Дамблдор и стал обходить вдоль небольшой стены, желая неожиданно выскочить на чародея.       — Что-то долго ты шел, — насмешливо, словно дурачась, выкрикнул Геллерт, — надеюсь, с подарком? Ари любит цветы.       — Не смей ее так называть! — Альбус выскочил прямо на юношу и направил палочку ему в голову, тот сделал то же.       — Боюсь, «миссис Грин-де-Вальд» слишком официально, — прошипел волшебник, с азартом глядя в сапфировые глаза. Он не шутил.       Альбус замер в изумлении. Ужас новой волной сковал его. Нет, это невозможно, немыслимо!..       Карие глаза обратились в сторону. У Альбуса даже не было сил попросить его не смотреть туда. Не смотреть никуда. Просто прожигать его взглядом за эти страшные грехи, в которых он погряз, за вещи, которые ОН допустил. Дамблдор просто бесцельно вдыхал и выдыхал воздух. Он знал, на кого смотрел Геллерт. Его Геллерт… Ох, он казался таким понимающим и понятным, словно был собственным творением Альбуса. Они думали одинаково, смотрели на мир одинаково, чувствовали одно и то же. А когда такое случается, сложно поверить, что перед тобой другой человек, а не часть тебя. Но теперь он был чем-то другим. Он делал и был тем, что Альбусу не нравилось. Он вступал в противоречие с Дамблдором. Начиная от личных обид и заканчивая политикой.       — Смотри, кто пришел, Ари, — зло сверкнул глазами Геллерт и Альбус пожалел о своем поспешном желании быть осужденным карими очами.       — Эирин, — прозвучал легкий голос.       Тут Дамблдор почувствовал, что его состояние близко к обморочному. Вернее, к забытью. Эмоции, наполнявшие его все время поиска и теперь бурлившие в нем, словно неутихающая симфония смилостивились на протяжное замедленное адажио. Альбус обернулся и увидел ее.       Он подошел к ней в два шага и схватил за руку.       — Ариана, мы уходим.       Плечо прорезала внезапная боль, рука выскользнула из его пальцев. Ариана вскрикнула. Это был странный звук, несший в себе смысл негодования и непонимания, словно замена словам.       Альбус обернулся. Под пристальным взглядом Арианы Геллерт хмуро опустил палочку.       — Уходи сейчас же, — жестко бросил он Альбусу, закрывая девушку от брата.       Выпад в сторону противника ударил Геллерта в грудь и тот упал. Ариана снова закричала. Теперь это был просто крик, ничего не выражавший. Она оказалась между ними.       — Ари!       — Отойди, Ариана!       Геллерт, сев на полу, выпустил луч, чуть не задев девушку. На его выгнутых губах алела кровь, а глаза горели безумием. Ариана ахнула. Альбус отразил проклятие и оно отлетело в сторону окна. Преломленные в осколках солнечные лучи зигзагами разлетелись по комнате. Следующее проклятие полетело мимо сестры в Грин-де-Вальда.       — Эирин! — прорыдала Ариана и выставила руки в стороны.       В следующую секунду из нее вырвалась мощная волна, разгромившая все вокруг. Были крики, раны, безумие и выстрелы.       Все плыло перед глазами. Плечо ныло, пострадавшие ребра мешали дышать. Альбус заметил стул и сосредоточился. Его можно было послать как снаряд. Он поднял палочку и тут, за ножками стула, заметил наблюдавшее за ним лицо. Светлые волосы свисали на пол, паутинкой расходясь во все стороны. Удивленное застывшее выражение гипнотизировало.       Рядом раздался грохот. Часть выступа стены снесло. Осколки не задели его, каменная пыль наполнила воздух. Альбусу было все равно.       Геллерт в непонимании глянул на Дамблдора, проследил за его взглядом. И в его голове тоже наступила звенящая после шума боя тишина.       Он кинулся к мертвой, упал рядом с ней на колени и стал осматривать, лихорадочно убирать волосы с лица. Геллерт опустил голову ей на грудь и вслушался, подняв взгляд на Дамблдора.       Альбус по его глазам понял, что все было тщетно.       — Ты! — взревел Грин-де-Вальд и бой продолжился с новым ожесточением.       Альбус перестал чувствовать. Так долго ощущал все и сразу, а тут вдруг все закончилось. Эмоции выгорели и в игру вступил рассудок. Он с легкостью увернулся от выпада бушевавшего Геллерта. Один его выстрел вывел Грин-де-Вальда из равновесия и тот схватился за край высокого столика. Внезапный удар хлыстом, коронное заклятие Гела, не увенчался успехом — Альбус в первую очередь был готов к этому приему. Скользящая поверхность магического щита проскрипела под резким давлением. Выступ стены разрушился окончательно, на ровной поверхности рядом образовалась глубокая трещина. Грин-де-Вальд потерял много сил и не успел перевести дух, когда среди разрушений и пыли заметил напрасность своего паса. Но было поздно. Очередной луч отбросил его к сломанному шкафу и вместе с новыми обломками и деревяшками Геллерт Грин-де-Вальд остался недвижим.

+++

      Альбус поднялся, отбросив обломки стены и фарфоровой вазы. Опустившись рядом с сестрой, он убедился окончательно, что она мертва.       Вдруг его внимание привлек странный звук. Дамблдор обернулся и, подняв палочку, пошел на поиски источника. На другом этаже в светлой комнатке стояла кроватка с высокими перилами. Заглянув за них, Альбус обнаружил дитя. Младенец плакал и Дамблдор отвернулся. Прямо на полу стояли широкие кадки с цветами. На стене из лепестков было выложено «Эирин».