Куда зовет тебя сердце. "Сны в лавандовом поле"

- А ты чрезмерно наглая девчонка, посмевшая разговаривать со мной, как с равным, - сквозь зубы прошептал он. Один небрежный удар и бьющаяся в истерике девица успокоилась, безвольно повиснув на руках у своих пленителей, как тряпичная кукла. - Слишком много чести, Айвелин, еще и терпеть всю дорогу твои завывания, - Мортано окинул девчонку беглым взглядом, ища опасные повреждения, которые могли бы ей помешать живой доехать до крепости. Удостоверившись, что все в порядке, он небрежно кинул двум верзилам, держащим ее, - Вы отвечаете за нее головой, что-то не так- и вы увидите собственные кишки. Орки поспешно закивали и утащили девчонку с глаз долой. Теперь в этой деревне оставался лишь один живой человек. Белобрысая девка, все еще дрожа, сидела на земле у тела покойной старушки и исподлобья смотрела на него. На лице темного майи появилось пугающее хищное выражение, заставившее и без того бледную Ларин побледнеть еще сильнее. - Господин, вы обещали…- надломленным шепотом посмела она напомнить. Его губы скривились в обманчиво ласковой улыбке. - Обещал. И напомни мне, что именно я тебе обещал? Девушка похолодела от страха, понимая, что, не смотря на все свои старания, ей не удастся сохранить себе жизнь. - Вы обещали не убивать меня, господин, - едва различимым шепотом отозвалась Ларин. Мортано удивленно вскинул серые брови, насмешливо глядя на пленницу. - Разве? Когда ты молила меня о пощаде, ты просила избавить тебя от участи твоих собратьев, заживо сгоревших в амбаре. Я дал тебе обещание…тебя ждет другая участь… Ларин в ужасе наблюдала, как Мортано медленно подходит к ней, показывая в хищном оскале неровные желтые зубы. Девушка попыталась отползти назад, но наткнулась на железные поножи одного из окруживших ее орков. Громила при этом громогласно захохотал, его смех подхватили и другие, в том числе и сам хозяин. Столпившиеся вокруг орки жадно глядели на происходящее. Вокруг слышалось улюлюканье и свист. Достав свой любимый кинжал, Мортано резко вскинул его над зажмурившейся девушкой, но в последний момент залился омерзительным хохотом, прошептав: - Нет, не так просто. С грязными предателями нужно поступать соответственно… Кинжал легко разрезал ткань платья, не щадя кое-где нежной белой кожи. Треск ткани слился с пронзительными криками пытающейся сопротивляться Ларин и грязными выкриками, вырывающимися из пастей собравшихся орков. Оставив рыдающую девчонку прикрываться остатками одежды, Мортано отошел чуть в сторону, ища глазами своего черного жеребца. - Будь ты проклят, мерзкий выродок! – раздался за спиной срывающийся голос девчонки. Мужчина резко развернулся и вернулся к все еще лежащей в окружении стражи Ларин. Он присел на одно колено рядом с девицей и, сладко улыбнувшись, прошептал: - Тебе ли меня проклинать? Тебя даже человеком назвать трудно. Ты ползающее на брюхе животное, прогибающееся под всех, лишь бы спасти собственную тушу. Думаю, я был слишком добр, решив убить тебя простым ударом меча… Ну, что ж я ведь тебе обещал…вот участь тебя достойная. Он отошел в сторону и, окинув ее полным отвращения взглядом, сказал, обращаясь к собравшимся оркам: - Она ваша… - с минуту Мортано упивался зрелищем и криками полными отчаянной мольбы, перерастающие в дикий наполненный ужасом и болью вой. Затем он развернулся, небрежно бросив налетевшим на девчонку оркам, – если отдаст концы, тело потом оставьте себе для провизии… Он черной тенью скользил между отрядами орков, любуясь зрелищем пылающих домов. Алое зарево неба возбуждало, как и запах гари, и жар, пышущий в лицо. Запах костра мешался со сладковатым запахом смерти, который был ему так знаком. Эта смесь щекотала ноздри, пробуждая бурлящую силу. Мортано удалялся от деревни в поисках вороного жеребца, когда-то похищенного у Роханских всадников. Последний взгляд, брошенный на объятые огнем дома, был взглядом угольно-черных сверкающих глаз… ****** Ледяной ветер легко проникал сквозь легкую шерсть платья, обжигая холодом раны и порезы. В голове бил набат. Озноб и боль были уже настолько сильны, что не давали ясно мыслить. Айвелин почувствовала, как тело глухо ударяется о землю. Промерзшая почва дыхнула холодом, который уже не казался таким сильным. Ее всю и так трясло, от этой дрожи, казалось, скоро начнут крошиться зубы, так сильно они стучали. Голова болела так, что из глаз невольно текли слезы. Она лежала и не шевелилась, стараясь лишний раз не беспокоить ушиб. Девушка почувствовала, как кто-то взял ее за подбородок жесткими мозолистыми пальцами и резко повернул голову. От нахлынувшей боли Айвелин невольно охнула и открыла глаза. Над ней склонялся все тот же темный волшебник, убийца, погубивший тех, кто был ей дорог. Ей хотелось ударить его, но сил не хватало даже на то, чтобы пошевелить пальцем. Мужчина, заметив ее взгляд, лишь оскалился, и продолжил созерцание ее рассеченного виска. Он встал и, снизу вверх глядя на пленницу, произнес: - Какое слабое тело...неужели у Создателя не хватило могущества, чтобы сделать своих Детей сильнее? Люди – ничтожества, которые и годны –то только для рабства. Правда, мало кто это понимает. Мортано с презрением взглянул на лежащую у его ног девицу и едва удержал себя от удара, которого она бы уже не пережила, слишком уж выразительно смотрели на него изумрудные глаза. - Дай мне флягу, - крикнул он орку, проходящему неподалеку. Когда необходимый предмет оказался у него в руках, Мортано снова склонился над пленницей и, открыв флягу, поднес к ее губам. - Пей, - приказал он. Айвелин не шелохнулась и продолжила сжигать его полным ненависти взглядом. Скривив губы, он накрутил себе на руку волосы девушки, заставив приподнять голову, и с силой надавил на потрескавшиеся губы железным обручем горлышка фляги. - Я привык, чтобы мои приказы выполнялись незамедлительно, - зло прошипел он, - пей по-хорошему, иначе я просто облегчу твои страдания. Открытая угроза не подействовала на Айвелин, во взгляде которой ненависть сменилась пустотой, и на глубине зеленого дна ее глаз едва затеплился слабый огонек надежды. Возможно, ее убьют, сейчас все кончится, больше не будет снедать сводящее с ума горе. И больше не будет ничего болеть, больше не будет унижений. Они не достанут ее, а она будет там же, где сейчас Нэя, где ее Юон… Мужчина, видимо, уловил направление ее мыслей и, сильней сжав руку на ее затылке, бросил: - Ну, нет, девчонка, ты выживешь, хочешь ты того или нет, - устроив ее голову себе на предплечье, он зажал девушке нос. С минуту Айвелин боролась с удушьем, однако, в конце концов, когда воздуха стало совсем не хватать, разомкнула губы не в силах больше сопротивляться. Мортано с силой протолкнул ей в рот железное горлышко фляги, расцарапав губы и десна. В горло хлынула отвратительная на вкус жижа, от которой по пищеводу прокатился спазм, порываясь вернуть проглоченную жидкость назад. Айвелин резко отпрянула, пытаясь прекратить поток пойла, в котором она уже захлебывалась. Рядом послышался мерзкий хохот наблюдавших за этим орков. Когда мужчина убрал флягу, девушка уже сидела, кашляя и отплевываясь. По подбородку вместе с темными каплями отвратительного напитка стекали слезы. Она была уже на грани отчаяния, будь у нее возможность, целительница, не медля бросилась бы на меч. Голова прояснялась, мысли стали течь ровно. Удивительно, но мерзкое орчье пойло давало организму силы, хотя и казалось, что они ложны, словно пытаешься утолить голод водой. Тем не менее, отступившие беспамятство и бред, дали волю воспоминаниям и мыслям. Сознание, теперь просветлевшее от отступившей боли, пыталось принять случившееся. Из болезненного сна, она перешла в состояние отчуждения. Происходящее словно и не касалось ее. Айвелин едва ли заметила, как мужчина в черных одеждах связал ей руки, как посадил на спину вороного жеребца, а сам сел позади. Как огромный отряд орков двинулся вперед. Пейзажи мелькали перед глазами Айвелин, не задевая ее сознания. Постоянно видела она холодные непреступные горы, возвышающиеся над бесконечными лесами. Острые пики их вечно тянулись в звездную высь ночного неба, ибо никогда не путешествовал этот отряд при свете дня. Сколько прошло дней, она не помнила, все они слились в одну монотонную череду переходов и перевалов, на каждом из которых ее заставляли делать глоток мерзкой горькой жидкости из фляги. Каждый раз ее грубо швыряли неподалеку от часовых, мерзко скалящихся в ответ на ее пустой взгляд. Айвелин же была уверена, что именно так люди сходят с ума. Бывало, из болезненного ступора ее выводил легкий шелест кустов в безветренный день. Тогда она резко оборачивалась, надеясь, как бы глупо это не было, увидеть Юона, живого, здорового и пришедшего, чтобы помочь ей сбежать. Однако надежды всегда оказывались ложными и чьи-то шаги, чье-то осторожное дыхание было лишь порождением ее воспаленного сознания.