Куда зовет тебя сердце. "Сны в лавандовом поле"

Долгое утомительное путешествие и не думало завершаться. Неутомимые существа неслись с огромной скоростью, отдыхая едва ли четыре часа в сутки. Однако они не требовали отдыха, и лишь редкие тусклые лучи солнца служили им помехой. Вороной конь хозяина отряда, казалось, уставал чаще своих мерзких попутчиков. Мортано молча двигался вперед, восседая на спине благородного животного, он с презрительной надменностью оглядывал нестройные ряды чудовищ упорно бегущих вперед, в те места где солнце их уже не достанет. Не менее пристально он следил за целью похода, трофеем, на поиски которого потратил столько времени. Сидящая перед ним девица не доставляла особых хлопот, кроме того что само ее присутствие выводило темного майю из себя. Его давно уже не трогали ни слова проклятий, ни взгляды полные ненависти – к этому он уже привык, это доставляло даже некое удовольствие. Девчонка же просто впала в уныние, не обращала внимания ни на удары, ни на оскорбления. Покорно опустив голову, она в тишине сидела перед ним с заведенными за спину и связанными руками, которые уже давно посинели от холода и недостаточного притока крови. Рассвет застал их у самой кромки Лихолесья, к которому они приблизились прошлой ночью почти вплотную. Даже орки старались обходить этот лес стороной, особенно в тех местах, где водились пауки, с которыми встречаться никому не хотелось. Сейчас же они проезжали довольно спокойную часть леса и потому, не боясь, решили уйти немного вглубь, чтобы спрятаться от нещадного солнца. ****** Айвелин в этот миг вспоминала, как однажды Нэя рассказывала про этот лес много страшных историй. Об огромных, размером с человека пауках. О волколаках, которые питаются падалью но не погнушаются и свежей плотью случайно заблудших путников. Были в ее рассказах и другие лихие твари, которые, по словам мудрой женщины, были созданы когда-то Морготом, имени которого боится даже Саурон. В сознание девушки закралась мысль, испугавшая ее и в тоже время оживившая что-то в ней. Айвелин вдруг горячо пожелала встречи с самыми страшными и кровожадными тварями этого леса, такими чтобы мерзкие орки, визжа, погибли вместе со своим страшным командиром. Она сама бы согласилась умереть, лишь бы и они не жили. Впервые углубившись в ожившие мысли и наслаждаясь воображаемыми сценами расправы, Айвелин не заметила, как сильные руки грубо сжались на ее талии и спустили с лошади. Мортано с омерзением оглядел девчонку. Посмотрев на ее лицо, он немного опешил: взгляд девицы уже не был пустым или задумчивым, каким он привык его видеть, но на губах все еще играла едва уловимая тень улыбки. Мужчина резко схватил девчонку за подбородок и заставил взглянуть себе в глаза. Едва глаза их встретились он уловил обрывки ее мыслей, которые она, будучи человеком, скрывать не умела. Он отпустил ее и неприятно усмехнулся, заметив: - А почему ты не подумала, что мерзкие твари, которых ты себе представляешь, не послушаются меня? – Мортано оскалился, заметив растерянность на лице пленницы, и добавил, - Эти твари меня слушаются, хотя симпатичней не выглядят, - Он кивнул в сторону переругивающихся друг с другом орков. - Когда-нибудь ты все равно будешь наказан, - зло прошептала Айвелин, которой веревка на запястьях мешала ударить ненавистного колдуна. Мортано хохотнул и с удивлением посмотрел на девушку. - Ты-то сама в это веришь? Сколько тебе лет? До сих пор веришь в сказки о добре и зле? – Он вскинул серые брови, и одной рукой ухватив ворот одежд, попятившейся девицы, проговорил, - Нет никакого добра, нет никакого зла, это просто утешение для таких, как ты. Есть только Сила, которую могут познать лишь избранные, а остальные безвольные слабаки, продолжающие верить в помощь высших сил, и которые, в конце концов, должны подчинится Силе. Люди слишком глупы, чтобы понять это, - он с презрением оттолкнул от себя девчонку, которая, не удержавшись на ногах, упала. Безразлично взглянув на нее, он пошел осматривать лагерь, доверив пленницу часовым. ****** От мерзлой земли шел холод, по спине шли мурашки, но она лежала, не шевелясь. Мысли, ожившие ее на время, снова стали возвращаться к воспоминаниям из прошлого, причиняя все больше боли. Айвелин почувствовала, как мощные пальцы орка схватили ее за ворот и рывком поставили на ноги. Она не сопротивлялась, пустым взглядом устремляясь куда-то вдаль. Ее бросили у дерева и привязали к стволу, как делали практически всегда. Она не привыкла ни к отвратительному зловонию, распространяющемуся по лагерю, ни к отвратительным орчьим мордам, которые Айвелин теперь видела вместо человеческих, ее по-прежнему рвало от их отвратительной пищи, просто она надеялась, что, в конце концов, ее просто убьют и мучения прекратятся. По лагерю разносился громоподобный трубный храп, от которого даже птицы на ближайших деревьях испуганно улетали прочь. Айвелин еще раз пожалела, что какая-нибудь стая диких голодных хищников не слышит этот шум и не может перегрызть глотки мерзким противным природе созданиям. Тяжело вздохнув, девушка вновь погрузилась в воспоминания. Вот они с Нэей идут по лесу, не такому густому, как этот. Они собирают травы, аккуратно срезая их. Девочка с бронзовой копной волос находит полянку усеянную земляникой, сразу же срывает одну и передает знахарке, чьи волосы тогда только начали покрываться инеем. Дольше Айвелин не может удерживать эту сцену, потому что перед глазами предстает совсем другая Нэя: с растрепавшимися грязными белыми волосами, закатившимися глазами, посиневшими губами и темной полосой крови на шее. Кровь капает на траву…на одежду целительнице…на маленькую девочку с большими наполненными слезами изумрудными глазами…на веточку с земляникой… Капает все громче, превращаясь в гвалт и отдаваясь каким-то металлическим звоном… Айвелин резко распахнула глаза, судорожно дыша и глотая слезы. Вокруг происходило что-то явно не обычное: сонные утомленные солнцем чудовища размахивали ятаганами, сражаясь с появившимся неизвестно откуда отрядом. Приглядевшись, девушка заметила, что большинство орков лежали на своих спальных местах со стрелами в теле. Защищалась же небольшая группка оставшихся в живых тварей, которые отгородили от противника своего командира. Айвелин почувствовала позади себя какое-то шевеление. Ее кисти, зажатой веревками, неожиданно коснулась чья-то необыкновенно теплая рука. Девушка вздрогнула, но вскрикнуть ей не дали мягкие пальцы, зажавшие рот. Через мгновенье веревка на руках ослабла, и молодая целительница спокойно высвободила руки, отчаянно потирая багровые синяки на кистях. Из-за дерева показался сереброволосый мужчина с сияющими зелеными глазами, едва ли походивший на обычного человека. Он мягко улыбнулся девушке, успокаивающе положив горячую руку на ее плечо и приложив палец к губам, призывая к тишине. - Hilyo tar nin, - это было сказано мелодичным звонким голосом неземного существа. Сама же речь звучала чуждо, но было в ней что-то знакомое, знакомый напев похожий на отражение природной музыки: журчание лесного родника, тихий напев птиц, шелест тронутой ветром листвы. Теперь Айвелин не сомневалась: перед ней был лесной эльф. Он аккуратно потянул девушку, помогая ей встать и продолжая шептать что-то на своем наречии, которое в исполнении эльфа казалось совсем непонятным, так легко и быстро он говорил. Однако голос его успокаивал девушку, она доверчиво вложила руку в его протянутую ладонь. ***** Мортано отбивался от ненавистных обитателей этих земель. Эльфы не впервые вмешиваются в его дела, он обещал сам себе, что когда-нибудь представили этой расы поплатятся за свою привычку лезть куда их не просят, и вскоре они мало чем будут отличаться от орков, своих дальних родственников. Мортано в гневе раздавал проклятья направо и налево, пытаясь добраться до лошади. Однако его магия не всегда находила цель: эльфы не люди, они не настолько тупы и тоже умеют защищаться, хотя их силы едва ли могут потягаться с его. Темный майя в беспорядочном месиве из орчьих тел пытался найти выделяющуюся белизной кожи девицу, которую сейчас нельзя было отпустить. Наконец, он увидел ее, у дерева, служившего ей местом ночлега, один из эльфов помогал ей подниматься и уговаривал уйти в лес. Мортано от злости скрипнул зубами и, одной мощной волной одолев нескольких противников, бросился к жеребцу, на бегу проклиная свою бывшую пленницу. Он видел, как она, охнув, оседает на землю, а испуганный эльф подхватывает ее. Мортано мгновенно вскочил на коня под градом стрел и понесся на восток, лишь раз кинув на поляну багрово-черный взгляд. ***** - Идем, дитя, идем, - эльф перешел на понятный Айвелин язык и потянул ее вглубь леса. Девушка послушно ступила вслед за своим проводником под сень вековых деревьев. Резкие громкие слова на темном языке, произнесенные казалось у самого уха девушки, заставили ее обернуться. Через мгновенье все ее тело накрыла страшная боль, какой Айвелин еще не приходилось испытывать: тело изнутри обожгли каленым железом, разрывая легкие, в глазах потемнело. Сил не хватало даже для крика. Она сквозь всепоглощающую боль чувствовала, как сильные руки подхватили ее, как кругом переговаривались на чужом языке другие воины. Айвелин стала вырываться, от того что кто-то тревожит ее и без того изнемогающее тело становилось еще хуже. Голос, наконец, прорезался после болевого шока, и она закричала так громко, как только смогла, перекрикивая нарастающий в ушах звон. Едва выговаривая слова немеющими губами, она продолжала вырываться и просить своих спасителей просто убить ее, ибо муки становились просто невыносимыми. Это было ее кошмаром. Так он всегда начинался, но боль тогда не была такой страшной. Перед ней снова представали мертвые лица родных и друзей. Снова багряная темнота и бесконечный жар. Невыносимая боль и раздирающая горло жажда. Страшные пустые лица с темными глазницами вокруг. А она не может шевельнуться, ее мир рушится, а она не может этому помешать, чьи-то страшные воспоминания, беспорядочные и сводящие с ума…