Куда зовет тебя сердце. "Сны в лавандовом поле"

«Пустая темнота, ни звука. Не слышно даже дыхания. Хорошо. Так даже лучше. Нет мыслей, память не дает даже собственного имени и не причиняет боли. Боль. Раньше было очень больно. Так сильно, что проще уж было просто умереть. Но это не смерть, нет» - девушка наслаждалась плавной тягучестью собственных мыслей. Однако на краю того, что еще, возможно, осталось от ее сознания, колыхалась едва ощутимая тревога Времени вроде прошло много, а возможно, и всего мгновенье, но в какой-то момент темнота немного растаяла, впустив в себя какофонию звуков: шелест ткани, журчание воды, и чьи-то тихие голоса, обменивающиеся фразами на певучем языке: - Можно ли что-то сделать, Имирим? - Я сделала все, что было в моих силах, Ваше Величество. Но девочка не хочет выздоравливать, здесь я бессильна... Снова темнота стала беззвучной, а мысли плавными и безразличными… Холодная пустая сфера, окружавшая ее, не надоедала, она приносила облегчение, душа, казалось, наконец, отдыхает от бесконечных терзаний. Однако вскоре случилось то, что сильно напугало Айвелин: сквозь неприступную стену забвения стали по крупицам проникать воспоминания. Сначала появились огонь и едкий дым, потом послышались крики сожженных заживо крестьян…Нэя с перерезанным горлом…синие горящие глаза Юона, который в последний раз взглянул на нее… Все образы постепенно возвращались, становясь ярче былого, и всплывая в сознании снова и снова, заставляя Айвелин переживать все вновь. Она чувствовала, что сходит с ума, медленно и страшно… В конце концов, девушка не выдержала и, схватившись бесплотными руками за призрачную голову, закричала: - Хватит, прошу, хватит! Она чувствовала, как тело становится более осязаемым, как уходит темнота, как возвращается боль. Слезы попали даже в горло, Айвелин в них захлебывалась. Руками и ногами она пыталась выпутаться из какой-то сети, которой оказалось одеяло… На лоб ей легла чья-то теплая и мягкая рука, и по телу разлилось удивительное умиротворение. Айвелин уже не пыталась скинуть с себя одеяло, она все еще тяжело дышала, изредка всхлипывая и прислушиваясь к ощущениям. Мирное успокоение продолжало окутывать ее, но тело все еще болело, болела каждая мышца. Несмотря на то, что Айвелин едва ли успела придти в себя, на нее уже находила дрема. Усталость измученного тела взяла свое, девушка постепенно начала погружаться в сон, впервые за последнее время это было не забытье. - Спи, дитя, - услышала она рядом шепот, показавшийся шелестом листвы. ***** Удивительно было просыпаться под пение птиц. Их свежая звонкая песнь, оживляющая помертвевшую за зиму землю, наполняла округу переливами, возвещающими о приходе весны. Айвелин открыла глаза, разбуженная ярким солнцем, пробивающимся в широкое окно. Прозрачная ткань занавесей колыхалась от легкого сквозняка, играя бликами лучей. Мгновенье девушка растерялась, после долгого сна ей казалось, что проснулась она в своей родной деревне, маленькой уютной комнатке на втором этаже, а Нэя ждет ее уже внизу и готовит завтрак… Нэя…Айвелин судорожно вздохнула, как бы ей этого не хотелось, но память начала возвращаться к ней, опять страшные сцены…опять смерть. Глаза вновь защипало, захотелось движения, делать что-то только не лежать, только не думать, не вспоминать… Айвелин резко встала, откинув одеяло в сторону. Голова закружилась, в глазах потемнело, девушка покачнулась и ухватилась за столбик кровати, чтобы не упасть. Тело настойчиво требовало вернуться на мягкое ложе, удивительно удобное, пронизанное запахами полевых трав. Однако она не обратила на это внимание, чтобы занять как-то мысли, пока проходит головокружение, девушка решила осмотреть комнату. Высокий прямой потолок, украшенный удивительной по своей живописности картиной, изображающей в обрамлении верхушек деревьев голубое летнее небо, казалось, что облака на нем движутся. Стены помещения каменные своей белизной делали комнату еще более светлой. Контрастно смотрелись здесь две темные дубовые двери, арки которых венчали каменные барельефы в виде двух сплетенных деревьев и семиконечной звезды над ними. Выходящие на густой лес окна также были обрамлены растительными барельефами. Пол завораживал выложенной из цветных плит цепью лесных узоров причудливо переплетающихся между собой и образующих одну общую тему. Однако Айвелин не почувствовала холода, ее босые ступни касались приятной мягкой ткани, опустив взгляд она увидела под своими ногами искусно сотканный ковер, повторяющий мотивы напольного рисунка. Спальня была просторной и незагруженной. Мебель здесь составляла кровать из того же темного дерева с балдахином, держащимся на четырех столбиках, под своими пальцами девушка заметила не менее искусно выполненные рельефы. Струящаяся ткань балдахина походила на ту, что прикрывала окно и, видимо, составляла общий ансамбль. В шаге от кровати стояло кресло, в которое девушка переместилась, его изящные изгибы, казавшиеся странными на первый взгляд, дали спине расслабиться. Прикроватный столик был заставлен множеством склянок, наполненных какими-то отварами, видимо, предназначавшимися для девушки, неподалеку одиноко стоял напольный подсвечник, судя по цвету металла выполненный из серебра, серебряный вьюн оплетал его, распускаясь серебряными цветами. Казалось, словно из стены, выходили темные дверцы шкафа, поблизости стояло большое в рост зеркало. Вблизи окна находился письменный стол, увенчанный миниатюрной копией напольного подсвечника. Прозрачная штора, колышась, задевала вытянутую на всю ширину окна кушетку, с разложенными на ней расшитыми подушками-думками. Айвелин еще раз внимательно оглядела комнату, сомнений оставалось мало: она попала в гости к Дивному народу. Девушка пыталась вспомнить, как именно она могла попасть сюда, и куда именно «сюда». Перед глазами мелькали ее последние воспоминания о битве, о волшебнике, стрелой вскочившем на коня, о том, как стало вдруг больно. Дальше все обрывалось. Чья-то рука легла на плечо Айвелин, заставив девушку резко вскрикнуть от неожиданности. Она обернулась и встретилась взглядом с сияющими серо-зелеными глазами, которые вдруг показались ей знакомыми. - Ой, извини, я не хотела напугать тебя, - проговорила дева, убирая руку с плеча девушки. Ее голос был тихим и мягким, но с неисчезающими в нем золотистыми переливами. В ее речи был различим едва заметный акцент, однако она не искажала звучание слов, а лишь произносила их более певуче. Дева присела на краешек кровати и внимательно оглядела Айвелин. Девушка неуверенно подняла взгляд на свою посетительницу, в свою очередь, изучая ее. Дева была эльфом, в этом не приходилось сомневаться. Бледное овальное лицо с поразительно правильными тонкими чертами, словно сияло внутренним светом. Под светлыми дугами бровей в обрамлении черных густых ресниц на мир смотрели большие серо-зеленые глаза, их взгляд был тяжел и проницателен, как у умудренного жизнью старца. Удивительно красиво переливались на солнце серебристые локоны, струящиеся до пояса девы. Видимо, в тон волосам было подобрано серое атласное платье, украшенное лишь вышивкой из зеленых камней на груди. - Ты выглядишь гораздо лучше, - прервала тишину дева, мягко улыбнувшись Айвелин. Девушка попыталась улыбнуться в ответ, но вышло у нее плохо. Дева покачала головой и сжала руку Айвелин. - Видно случилось с тобой что-то плохое. У тебя плечи поникли, словно на них лежит тяжелое бремя, а взгляд обреченный, как у загнанного волчонка, - в словах эльфийской девы слышалось искреннее сочувствие недоступное многим смертным. Айвелин не удалось сдержать горестный вздох. Она подняла наполненные болью глаза на деву и, стараясь совладать с собственным голосом, произнесла: - То, что со мной случилось я не забуду никогда, о прекрасная дева, но и рассказывать я этого не хочу. Дева эльф грустно улыбнулась и отозвалась: - Тебя никто не побеспокоит расспросами, пока ты сама не захочешь рассказать нам. Однако наш король хотел задать тебе несколько вопросов, если ты согласишься. Айвелин кивнула, добавив: - Конечно, я поговорю с вашим королем, ведь он дал мне приют. Серебровласая красавица удовлетворенно кивнула и склонила голову в бок, разглядывая собеседницу. Она спросила: - Как тебя зовут, смертное дитя? – дева не хотела обидеть своим вопросом, в ее исполнении эта фраза звучала лишь как простое принятие очевидного. Айвелин с грустью взглянула на эльфийскую деву и ответила: - Зови меня Рэвен, дева. В серо-зеленых глазах мелькнуло удивление. - Это не твое имя, оно слишком чуждо звучит в твоих устах, но я его приму, ибо не смею от тебя требовать того, что причиняет тебе боль. Только вот почему ты выбрала имя «Странница», да еще и на нашем наречии? – откликнулась дева эльф. Девушка горько усмехнулась и пояснила: - Я иду из ниоткуда, там, где раньше была моя жизнь, больше ничего нет, и иду я в никуда, потому что идти мне просто некуда. А имя на вашем наречии мне было дано и прошлое. Дева лишь кивнула, откинув с лица упавшую серебряную прядку и расправив складки на юбке, она протянула собеседнице изящную ладонь и произнесла: - Что ж, Рэвен, странница из ниоткуда, мы рады видеть тебя нашей гостьей. Меня зовут Имирим. Я главный целитель при дворе короля Трандуила. Когда пальцы девушки сомкнулись на ладони эльфийской девы, она почувствовала то знакомое успокаивающее тепло, что окружало ее во сне. - Ты исцелила меня? Плечи девы слегка поникли, она внимательно посмотрела на девушку и серьезно произнесла: - Я постаралась полностью освободить тебя от проклятья того колдуна, но мне кажется я продолжаю ощущать в тебе осадок от его заклятия, но не могу его обнаружить… - она задумчиво вглядывалась в лицо Рэвен, - однако меня может обманывать твое уныние, оно не хуже проклятий губит душу. Рэвен тряхнула бронзовыми кудрями, словно пытаясь избавиться от тяжелых мыслей, и прошептала: - Я ничего не могу сделать, мне слишком больно, но я не хочу ни с кем делиться этой болью. Серо-зеленые глаза целительницы смотрели с сочувствием и состраданием. Дева эльф тихо проговорила: - Людей время действительно лечит, Рэвен, возможно тебе стоит подождать, - Она встала, поправив за собой примятый край постели, и подошла к девушке, - Тебе стоит прилечь, ты еще слаба, надо восстанавливать силы. Рэвен не сопротивлялась, когда серебровласая дева аккуратно взяла ее под локоть и проводила до постели. Девушка опустилась на подушки, укрываясь теплым одеялом. Ее вновь накрыл запах полевых растений, словно лежишь на теплой летней земле, а травинки шелестят у уха. - Я принесу тебе немного еды, надо начинать принимать пищу постепенно, иначе тебе станет плохо, - раздался рядом голос ее новой знакомой. Дева легким неслышным шагом покинула комнату. Запах полей успокаивал, наводил сон, тело наливалось свинцом. Она устала так, словно весь день была на ногах и собирала в лесу травы до самого заката. Легкое прикосновение к плечу вернуло девушку из сна. Она с трудом открыла глаза, увидев перед собой лицо целительницы. - Не надо пока спать. Сначала поешь. Твое тело ужасно истощено, мерзкое пойло, которым тебя потчевали, не давало тебе сил, оно лишь заставляло организм опустошать свои запасы. Дева помогла сонной Рэвен сесть в постели, подложив подушки под спину, и положила ей на колени серебряный поднос. Девушка с неохотой взглянула на содержимое тарелок: в небольшой мисочке находилась какая-то каша, от которой шел приятный аромат, несколько странных хлебцев, которых в ее родной деревне никогда не пекли, и чашка с дымящимся отваром, от которого исходил головокружительный ягодный аромат. - Прости, но я не могу предложить тебе ничего более сытного. Пока что следует ограничиться этим, - подала голос Имирим. Она снова присела на краешек кровати и замолчала, ожидая, когда ее пациентка начнет есть. Рэвен аккуратно попробовала ложку каши, неуверенно прислушиваясь к своим ощущениям, тошнота не подступила, и девушка продолжила есть. - Ваша еда очень вкусная, госпожа… - Имирим, - прервала ее дева эльф. - Ваша пища действительно вкусная, Имирим. Никогда не пробовала такой вкусной каши, - произнесла Рэвен, стараясь прервать молчание, которое ее тяготило, но казалось, нисколько не смущало ее собеседницу. - Возможно, - согласилась дева, - однако это не самое лучшее блюдо, которым мы могли бы тебя угостить. Снова тишина. Целительница поняла, что смущает девушку, глядя на нее, и потому принялась разглядывать мозаичный пол. - Имирим, а как я здесь оказалась? – задала Рэвен, давно мучавший ее вопрос. Дева подняла взгляд на пациентку и заговорила: - Тебя принес мой брат Имиэлл. Наши воины уже несколько недель выслеживали отряд орков, движущийся вдоль границ нашего леса. Когда настало время битвы, оказалось, что орки в плену держали тебя. У пограничников не оставалось другого выхода, как забрать тебя с собой, ведь мы не знали, где твой родной город, да и ты была слишком плоха, тебе нужна была помощь. Так ты и попала на мое попечение. Имирим говорила тихо неторопливо, задумчиво вглядываясь в глаза собеседницы. - И долго я уже лежу здесь? Мне показалось, я слышала пение птиц, а ведь рано еще для них. Дева не отводила вдумчивого взгляда от Рэвен, порой хмуря светлые брови. - Ты здесь уже пятый день, что удивительно. Я была уверена, что ты не выдержишь заклятия, особенно потому, что твоя душа и так ослаблена ранами. Однако ты выжила и почти оправилась за столь короткий срок…ты необычный человек. Рэвен лишь пожала плечами, очень не хотелось вспоминать, кто еще много раз повторял эти слова. Сразу к горлу подкатывал ком, а глаза начинало жечь. Девушка решительно отставила от себя поднос, который тут же подхватила Имирим. На ходу, удаляясь из комнаты, она произнесла: - Отдохни, тебе нужен хороший сон. Удобно разложив подушки, Рэвен легла, стараясь ни о чем не думать, и через мгновенье уснула.