Куда зовет тебя сердце. "Сны в лавандовом поле"

Айвелин глубоко вздохнула, открыв глаза. Боль больше не расходилась по телу, физическая усталость ушла. Однако все равно хотелось вновь провалиться в глубокий сон без сновидений. Ужасное уныние нахлынуло с новой силой, снова безнадежность, снова безысходность. Она тосковала по доброй и заботливой Нэе, по любящему и внимательному Юону, по своим друзьям, которых больше не было в живых. Теперь, когда тело было здорово, открылась глубокая рана в душе. Айвелин была уверена, что скоро сойдет с ума, может, тогда ей полегчает. Не было сил больше видеть, ясно помнить любимые лица и осознавать, что эти люди мертвы. Юон погиб, защищая ее, отдал за нее жизнь. Он был так молод, дышал энергией и непреодолимой жаждой жизни. Его так восхищало все вокруг, он наслаждался каждым мгновением отведенного ему срока. Как больно становится, когда вспоминаешь, его мягкую веселую улыбку, блики в золотистых волосах и теплый огонек в синих глазах, он смотрел на мир этим своим неповторимо восхищенным взглядом, не ведая как близко его расставание с этой землей. Разве знал этот солнечный юноша, что ему суждено упасть замертво, в объятия холода и мрака в рассвете юности и с живой трепещущей мечтой о долгой и счастливой жизни. Он погиб из-за нее, ведь именно за ней пришли те чудовища, единственную оставили в живых, не пощадили даже предательницу Ларин. Из-за нее была убита Нэя, сделавшая ей столько добра. Принявшая ее, как родную дочь. Добрая женщина вырастила ее, подарив свою любовь и заботу. Заменила ей мать, которой у нее никогда не было. Она погибла, моля Богов о спасении, если не для себя, то хотя бы для Айвелин. На глазах у девушки темный майя одним движением решил судьбу пожилой целительницы. Холодное лезвие легко скользнуло по ее горлу, в широко распахнутых карих глазах стояли слезы, Нэя до последней своей секунды не отрывала взгляда от любимого дитя. Мгновение, серебряная вспышка у шеи, и ясный мудрый взор ее погас. Погибли те, кто так много значил для нее. Они держали ее за эту жизнь, были ее смыслом. Когда они были живы, у нее был дом. Даже если бы ее когда-нибудь занесло бы далеко-далеко, она знала, что где-то позади осталась ее родная деревня, где живут любящие ее люди, и стремилась бы вернуться к ним. Теперь же девушка осталась без родных и без родного, дорого ей места. Вокруг нее сейчас, словно в насмешку над участью смертных, находились эльфы, далекие от понимания доли эйдан. Айвелин почувствовала, что подушка становится мокрой, от слез, которые, не переставая, текли по бледным впалым щекам. Пребывая в привычном болезненном ступоре, она встала с кровати, краешком сознания отметив, что голова больше не кружится. Девушка в растерянности остановилась у кресла. Она не знала, что делать дальше, но необходимость действовать была очень сильной, так можно было занять свои мысли чем-то кроме болезненных воспоминаний. Ее внимание привлек поднос с завтраком на небольшом столике вблизи кресла. Подойдя ближе, она поняла, что есть ей не хочется вовсе. Даже думать о еде было тошно. Девушка прошлась по комнате, разглядывая лучше предметы обстановки, пару раз ,едва не споткнувшись о подол собственной ночной рубашки, которая была непривычно длинной. Айвелин вздрогнула, краем глаза заметив чей-то силуэт у стены. В первое мгновенье ей показалось, что в спальню бесшумно вошел эльф, однако, развернувшись, она поняла, что увидела лишь собственное отражение в большом зеркале. Девушка, босыми ступнями ступая по прохладному каменному полу, подошла ближе к удивительному по своей красоте предмету. Резьба на темном дереве изображала венок из трав и цветов, обрамляющий гладкую поверхность. Тонкая искусная работа позволяла разглядеть каждую травинку в этом полевом букете, который, видимо, местные мастера очень любили наносить на свои творения. Не удержавшись, девушка коснулась василька, изготовленного из дерева, но кажущегося живым. Истинный цвет этого цветка был очень схож с цветом глаз ее погибшего жениха. Она не раз говорила ему об этом, принимая из его рук терпко пахнущий венок, где всегда был василек. Айвелин тряхнула головой, пытаясь прогнать всплывшие воспоминания, боль от которых с новой силой резанула сердце. Чтобы отвлечься, она перевела взгляд на собственное отражение и отшатнулась. Из зеркала на нее смотрела та же молодая женщина с бронзовыми переливающимися на солнце волосами, свободно струящимися до пояса. Черты лица ее не изменились, разве что впалые щеки лишились привычного румянца, а легкий золотистый загар окончательно исчез, словно не было многих лет проведенных на солнце. Лицо было непривычно бледным, на котором выделялись кармином губы. Непривычно смотрелась ночная рубашка, в которую ее облачили. На ощупь она была удивительно приятна, однако удлиненные воланы рукавов и волочащийся по земле подол явно доставили бы неудобство во время сна. Девушка сама удивилась, как не запуталась в таком одеянии. Испугало же Айвелин в своем облике непривычное потухшее выражение глаз. Она словно постарела сразу на полвека, повидав уже слишком многое. Такой взгляд был ей несвойственен и на живом молодом лице казался пустым и обреченным. Девушка вглядывалась в собственные глаза, она понимала, что прежний беззаботный огонек больше здесь не появится. Едва касаясь тонкими пальцами холодной поверхности зеркала, она прошептала: - Ты действительно больше не Айвелин, свои песни ты отпела, ты осталась там, в садах и лесах, которые так любила, где вдыхала запах зелени и наслаждалась им. Ты осталась с ними, с Нэей и Юоном. А незнакомая женщина в зеркале теперь я. Нэя как-то раз назвала меня этим странным именем, она и сказала, что не ведает откуда пришла я и куда в конце концов уйду. Я гостья везде, не имеющая роду, не страждущая ничего. Значит, и имя мне это подходит больше. Рэвен… Девушка вздохнула и отошла подальше от зеркала, не желая больше встречаться взглядом со своим двойником. В следующее мгновенье в дверь тихонько постучали. - Входите, - неуверенно и тихо отозвалась девушка, однако ее услышали. Дверь притворилась и в спальню вошла серебровласая Имирим. Она окинула быстрым взглядом зеленоглазую девушку и произнесла: - Как ты себя чувствуешь? - Гораздо лучше благодаря тебе, Имирим, - произнесла Рэвен, пытаясь выдавить из себя улыбку. Имирим грустно улыбнулась в ответ и поддержала разговор, делая вид, что не замечает уныния, которое пыталась скрыть собеседница. - Чудесно, что ты уже встала. Ты очень быстро поправилась. Рэвен кивнула, ожидая продолжения. Дева внимательно вглядывалась в лицо своей необычной пациентки. - Хотела бы ты сегодня встретиться с владыкой? Он просил позвать тебя на ужин. Рэвен подавила тяжелый вздох. Имирим не настаивала и даже не просила, она просто осведомилась вежливо и ненавязчиво. Однако упоминание эльфийского владыки, не давало возможности, соблюдая приличие отказаться от приглашения. - Да, конечно, я не могу отказать Его Величеству, - девушка попыталась произнести это как можно более бодро, однако вряд ли существует человек, способный срыть свои эмоции от эльдар. Сереброволосая дева легко и бесшумно подошла к Рэвен. Ее горячие пальцы сжали ладонь девушки, даря тепло и покой. Она прошептала, смахивая одинокую слезу с бледной щеки. – Так много ты пролила слез. Мне тяжело смотреть в твои глаза, в них столько боли. Не живи прошлым то, что когда-то было невозможно вернуть, никакое волшебство не способно на это. Не делай больно тем, кого ты оплакиваешь, им горько смотреть из чертогов Создателя на твои страдания, - Рэвен почувствовала, как глаза вновь защипало, сквозь сомкнутые зубы вырвался всхлип, сама не понимая, что делает, девушка уткнулась лицом в благоухающее цветами платье девы , окропляя солеными слезами шелк ее золотого одеяния. – Тише, тише, я верю, что с тобой все будет хорошо. Валар да сохранят тебя, - продолжала шептать Имирим, поглаживая девушку по спине. Дева эльф была удивительно теплой, мягкой и нежной, в ней не было ничего призрачного и пугающего, что видели в эльфах многие люди. Просто суть их была для человека непостижима. В ее объятиях Рэвен вновь чувствовала себя ребенком, которого обидели. Она плакала и не могла остановиться, со слезами уходила, как из раны яд, часть ее боли. Когда сил больше не оставалось, она почувствовала, как дева мягко подталкивает ее к табурету, стоящему у дверей шкафа. - Посиди, - тихо произнесла она, - я сейчас принесу тебе воды. Рэвен рассеяно кивнула, она почувствовала, что в руке ее что-то зажато. Опустив взгляд, девушка раскрыла ладонь: на ней лежал вышитый платок. Дрожащими руками Рэвен взяла протянутый ей стакан, сделанный из тонкого стекла. Глотнув пару раз, девушка закашлялась, Имирим погладила ее по плечу, успокаивая. Рэвен подняла взгляд, проговорив севшим голосом: - Благодарю тебя, Имирим. Прости меня, просто мне очень плохо. Дева сжала пальцы на хрупком плече девушки и произнесла, мягко: - Каждый из нас когда-нибудь дает волю эмоциям, копящимся внутри. Просто не всегда этому находятся свидетели…. А я…я целитель, я не могу исцелить твою душу, но пытаюсь хотя бы облегчить боль. Она улыбнулась этой своей грустной улыбкой, которая за последнее время так часто появлялась на ее губах. Дева продолжила: - Тебе стоит поесть, ты не притронулась к еде, - она укоризненно посмотрела на девушку, - сейчас уже время обеденное, давай, я попрошу принести тебе что-нибудь? Рэвен есть по-прежнему не хотела, она пожала плечами, не глядя в лицо собеседнице. Имирим покачала головой и бесшумно вышла из спальни. Девушка даже не заметила бы этого, если бы не почувствовала, что вся боль постепенно начинает возвращаться. Присутствие этого эльфа давало ей хотя бы временный покой, давало немного отдохнуть от тяжких мыслей, которые так и норовили снова прокрасться в сознание. Рэвен обхватила голову руками, тонкими пальцами сжимая виски так, что вокруг все казалось размытым. Однако что-то тяжелое, непосильно тяжелое вновь легло на грудь, едва позволяя сделать вздох. - Тебе нехорошо? – раздался взволнованный голос рядом. На сердце потеплело, дышать стало легче. Рэвен отняла руки от лица и взглянула на вернувшуюся деву. Она склонилась над девушкой и ее серебристые волосы падали ей на серо-зеленые глаза. Небрежным движением она откинула прядь за спину. - Нет, все в порядке, Имирим, - произнесла девушка. Дева отступила, кивнув, и на глаза Рэвен показалась еще одна гостья в ее покоях. Темноволосая дева-эльф в синих одеждах стояла, держа в руках поднос с едой. Встретившись взглядом с девушкой, эльфийская дева весело улыбнулась, ее золотистые глаза лучились светом. Она поздоровалась легко и задорно: - Здравствуй, дитя людей! Давно наш лес не приветствовал смертных.