Сочельник в Шире, или сказка о рождественском духе

Босые ноги Сэма ощутили вдруг твердую поверхность. Хоббит открыл глаза и с удивлением обнаружил, что они стоят в богато убранной комнате, совсем ему не знакомой. Прежде всего ему бросились в глаза высоченные потолки, что, без сомнений, выдавало жилище людей, и огромная ель посреди, вся пестрящая чудесными украшениями. В комнате никого не было. Сэм, переведя дыхание после головокружительного полета, поднял вопросительный взгляд на духа. Тот с грустью осматривал старинную обстановку, будто позабыв о хоббите. Затем призрак перевел взгляд на дверь, и глаза его вдруг распахнулись, а сама фигура напряглась, кулаки сжались. Казалось, дух знал, что некто появится сейчас на пороге, и заметно волновался. Слышишь отдаленные голоса, мой дорогой читатель? Это и вправду кто-то приближается к комнате, в которой мы с тобой находимся. Голоса становились все ближе и ближе, и вот уже без труда можно было разобрать голос юноши и высокий девичий смех. Сэм во все глаза смотрел на дверь, не зная, чего ожидать. Наконец дверь распахнулась, и в комнату чуть ли не вбежали раскрасневшиеся от мороза и заснеженные с ног до головы паренек лет двадцати и юная красавица. Глядя на их счастливые и веселые лица, можно было предположить, что их связывают близкие отношения: то ли неразлучные брат с сестрой, то ли влюбленные с вечной весною в сердце. Однако стоило присмотреться получше, как становилось заметно явное различие в облачении молодых людей. Девушка в богатом платье никак не могла быть ни сестрой, ни невестой юноши в поношенных и заплатанных одеждах. - Твоя маменька не обрадуется, увидев, что мы накидали снега в доме, - улыбнулся юноша. - Ерунда, она ворчит по каждому поводу, - махнула рукой юная леди. Они сняли верхнюю одежду и с комфортом устроились у камина. Девушка взяла в руки книгу и принялась читать вслух. Юноша внимал каждому ее слову, наслаждаясь скорее не содержанием книги, а голосом и мимикой красавицы. - А ты что думаешь? - прервав чтение, она подняла взгляд на друга. - А? - встрепенулся он. - Ну... я не знаю. Твои книжки всегда такие умные, поди разбери, что имел в виду автор. - Ты слишком много работаешь в саду, - с легким укором улыбнулась девушка. - Это же прекрасная английская классика! Не мешало бы тебе чаще читать то, что я советую. - А по мне так, Мари, лучше прогуляться по зимнему лесу или посмотреть, как красавцы-снегири слетаются к кормушке, - улыбнулся юноша простодушной улыбкой. Сэм с интересом смотрел, как беседовали эти милые люди, сидя у пышущего жаром камина. Они не спорили, нет, каждый лишь делился свои видением мира. Они понимали друг друга. Разница двух миров ничуть не мешала друзьям с теплотой проводить время вместе. Это напомнило Сэму их взаимоотношения с хозяином. Фродо при общении с ним ни разу не дал понять ни словом, ни делом, что он выше, умнее, образованнее Сэма. Они гуляли, развлекались и отмечали праздники всегда на равных. - Будь ты хоть трижды слеп или глух, ты бы почувствовал тепло и взаимопонимание, царящие сейчас в этой комнате, не так ли? - подал голос рождественский дух. - Да... - Сэм действительно так думал. - Постойте-ка, - взглянув на призрака, ему вдруг показалось, что... - Это вы? Вы сидите сейчас с девушкой перед камином?.. Призрак ничего не ответил. Он мгновение задержался на удивленных глазах Сэма, а затем вновь перевел взгляд изможденного лица на идиллическую картину. Сэм, вглядевшись в духа, уже не сомневался, что тот каким-то непостижимым образом перенес его в свое прошлое. В прошлое, когда бесплотная тень была теплым, живым человеком. То был сочельник, но не нынешний, а оставшийся далеко-далеко позади. Остатки былой красоты еще угадывались за неглубокими морщинами духа, из чего можно было сделать вывод, что не старцем тот отдал Богу душу. Еще несколько минут рождественский гость не отрывал наполненных болью глаз от милой девушки, а потом усилием воли развернулся и вновь сжал локоть Сэма.

***

Комната, озаренная дневным светом, исчезла, чтобы вновь появиться в полумраке со свечами и еще более жарким камином. Мари сидела за столом и, смущенно улыбаясь своим мыслям, что-то выводила пером в маленькой книжечке. Подойдем поближе и увидим, как изящная ручка с любовью пишет и пишет одно лишь слово. То было имя. Имя Джон. - Джон... Да, да, именно так меня звали при жизни, - дух завороженно наблюдал за движениями тонкого запястья. - Память, Сэм, стирается со временем - мертвым она ни к чему, ведь нам нужен покой, а воспоминания не могут его подарить. Лишь раз в году на Рождество мне дозволена роскошь воспоминаний. Не знаю, впрочем, что страшнее - забвение или память о погибшем счастье. Сэм во все глаза смотрел на духа и внимал его словам. Невыносимой грустью веяло от привидения, а его слова о погибшем счастье напомнили Сэму его недавние мысли. Будущее без Фродо... И вновь будто острая раскаленная игла кольнула сердце Сэма. - Вы любили ее? - спросил он, чтобы заглушить свои мысли. - Если существует любовь на земле, так это была она. Любовь в лучшем своем проявлении. Любовь чистая и светлая. И я, слепец, погубил ее, - голос духа дрогнул. - Но как?.. - пока Сэм мало что понимал. - Тем, что был слеп, - призрак бросил последний взгляд на Мари и больнее прежнего ухватил Сэма за локоть.

***

Мгновение спустя наши путники стояли уже в другой комнатке, совсем не похожей на первую. Это была жалкая лачужка бедняка, наполненная, однако, той же атмосферой теплоты, какая царила в доме Мари. За кособоким столом на старом-престаром стуле сидела пожилая женщина и, улыбаясь, смотрела, как ее дорогой сынок Джон украшает крошечный рождественский пудинг. - Как поживает милая Мари? - спросила она. - Замечательно! - губы Джона тут же растянулись в улыбке. - Мы сегодня все утро играли в снежки, как дети, а потом она мне снова читала, и мы пили чай с пряностями и говорили обо всем на свете. - Может быть, все же зайдешь к ней завтра на ужин? Ведь она тебя пригласила не просто так. Она любит тебя, Джон. Просто так люди ее круга не общаются с такими, как мы. - Брось, мама, - нахмурился Джон. - Мари - самое милосердное создание в мире. Я уже не раз говорил тебе о ее доброте, все это она делает лишь из сострадания. Это вздор. Такая девушка не может полюбить меня, необразованного садовника. - Но ты не можешь быть уверен, пока не откроешь ей свое сердце, - возразила миссис Твист. - Ох, мама, я не могу скрыть восхищения, когда смотрю на нее. Уверен, она обо всем догадывается. Тем сильнее ее жалость ко мне. И пусть. Мне выпало великое счастье проводить с ней время, и я сохраню его в сердце как лучшее, что было в моей жизни, - отрезал Джон. - И мне нечего делать на ужине в ее семье, ведь ее отец и так хмурится всякий раз, когда видит нас вместе, а своим косноязычием и нарядом я только усугублю положение. Мать покачала головой и вздохнула. - Ты не прав, сынок. Сердце матери остро чувствует такие вещи. Мари ведь не раз заходила к нам, и я видела ее нежные взгляды в твою сторону. Джон ничего не ответил. Он поставил пудинг на стол и улыбнулся матери: - С Рождеством тебя! И не будем больше об этом.

***

На этот раз после прикосновения духа путники оказались на заснеженной крыше невысокого здания. Как ни странно, Сэму не было холодно, хотя его зимний плащ остался висеть на крючке в лавке мистера Тёркейстоккера. Но ты ведь уже привык к чудесам, мой читатель? Дух Джона Твиста уселся на крышу, свесив ноги вниз. - Жаль, что я уже не смогу закурить ее, - сказал он, крутя в руке трубку, которую достал из кармана. Призрак смотрел на трубку, но мысли его были далеко отсюда. А Сэм стоял, не двигаясь с места, и думал об увиденном. Значит, Джон тоже был простым садовником... Но зачем он показал ему все это? Да, он, как и Сэм, любил мечту, но Мари ведь тоже отдала свое сердце ему! Неужели что-то помешало им быть вместе? - Помешало, - сказал призрак, и Сэм вздрогнул. Дух вновь без труда прочел его мысли. - Помешали моя слепота и глупость, - казалось, дух Джона взял себя в руки - голос его больше не дрожал, но зато в глазах образовалась бездонная пустота. - Смотри, - он кивнул головой куда-то вниз. Сэм опустил взгляд и увидел живого Джона, выходящего из-за угла, и прекрасную Мари, спешащую ему навстречу. - Здравствуй, Мари, - юноша с беспокойством заглянул в глаза девушке, - о какой плохой новости ты мне писала? - Ох, Джон, - голос Мари дрожал, - помнишь, я рассказывала тебе о славном мистере Сайксе, деловом партнере моего отца? Дождавшись быстрого кивка юноши, она продолжила: - Не знаю, что нашло на него, но отец непременно хочет выдать меня за него замуж, и как можно скорее... Сэм увидел, как изменился в лице молодой Джон Твист. Юноша весь побелел от ужаса, и будто бы вся радость вмиг потухла в душе Джона, потому что глаза его вдруг стали пустыми, словно стеклянными. Видел хоббит и взгляд Мари, которая умоляюще смотрела в лицо Джону. В следующий же миг Сэму захотелось крикнуть ему, остановить, сделать хоть что-нибудь, потому что молодой Джон улыбнулся вдруг пугающей искусственной улыбкой и произнес: - Я очень рад за тебя. Помню, ты говорила, что он хороший человек. Будь счастлива! Не стоит меня жалеть. Прощай. Джон развернулся и стремительным шагом пошел прочь. Прежде чем завернуть за угол, он обернулся, чтобы в последний раз взглянуть на Мари, и скрылся. Скрылся навсегда. Мари еще долго стояла, не двигаясь, словно оцепенев. В эту самую минуту и в ее душе погас живой огонь, согревающий человека в трудные времена. Чуть погодя она прольет огромное количество слез, но сейчас глаза ее лишь невидящим взглядом смотрели в пустоту. Сэм поднял глаза на духа Джона Твиста - его призрачное лицо выражало навеки застывшую боль. - Но почему? - тихим голосом спросил хоббит. - Почему? - призрак впился взглядом в глаза Сэма, словно дикий зверь в горло своей добычи, и хоббиту стало не по себе. - Потому что не сердце слушал я тогда, я был пленником холодного разума. Я день ото дня твердил себе, что Мари не может полюбить меня, что я садовник, простак, которого ее чистая душа жалеет, и потому она проводит время со мной. Разница наших с ней положений в обществе была для меня непреодолимой пропастью. Я так ничего ей и не сказал. Если бы я хоть на мгновение заткнул голос разума и обратился бы к праведному сердцу, я бы увидел все: нежные взгляды, о которых говорила матушка, ласковые слова, сказанные от чистого сердца. А главное, умоляющий взгляд в нашу последнюю встречу, просящий сделать что угодно - выкрасть, увезти ее на край света, лишь бы не выходить замуж за нелюбимого человека. Я бы увидел, что Мари полюбила мою душу, и мы были бы счастливы. Но я растоптал, уничтожил наше счастье. Внимай мне, Сэм! - рождественский дух, казалось, увеличился в размере, и хоббит в страхе сделал шаг назад. - Только душа определяет человека. Только она, а не глупые и ничтожные титулы, которые мы сами на себя навешиваем. Дух схватил Сэма за локоть, и в следующий миг они оказались во дворе большого красивого дома.

***

Двое ребятишек бегали по зеленому летнему двору. В соломенном кресле сидела молодая женщина и вышивала на платке узор. Это была Мари, еще сохранившая дуновение юности на лице, только морщинка меж бровей и потухший взгляд - чужаки на ее прекрасном лице - появились со временем. Сурового вида мужчина во фраке вышел из дома. Он зарядил крепкий подзатыльник мальчугану, чуть не сбившему его с ног, и тот захныкал от обиды. Мужчина тем временем подошел к Мари и сухо поцеловал ее в щеку на прощание. - Буду поздно. Сиди дома и занимайся детьми, совсем они распоясались. Да не вздумай снова идти на могилу этого твоего старого приятеля. Какой он тебе приятель? Негоже замужней женщине таскаться по кладбищам, чтобы навещать всяких там оборванцев, - строго сказал он. Мужчина вышел за ворота, и они скрипнули протяжным воем. Мари показалось, что это чей-то костлявый палец с длинным когтем провел по железу. Она проводила мужа взглядом и, приласкав все еще хнычущего сына, вновь принялась за вышивку. - Это последняя тень минувших событий, связанных со мною, которую я хотел тебе показать, - произнес дух. На душе у Сэма было тяжело. Он понял, что произошло, но все же робко спросил: - Отчего ты умер? - Попрощавшись в тот же день с безутешной матерью, я отплыл в море. Там и сгинул, не узнав, как Мари рыдала на коленях моей матушки, коря себя за девичью гордость, за то, что первая не открыла мне свое сердце. Мать устроила мне могилу здесь, в родной Англии, чтобы можно было поплакать над надгробием, под которым нет, увы, моих останков. Вскоре и матушка умерла, лишившись смысла своей жизни. А Мари, мой нежный ангел, была выдана замуж за сухого и грубого мистера Сайкса, который лишь притворялся милым и обходительным ради выгодной партии, благодаря чему значительно приумножил свой капитал. Ни счастья, ни покоя не ведала она с тех пор, и лишь дети были для нее отрадой. Но и они стали несчастными жертвами моей глупости, когда Мари вскоре умерла, высохнув от тоски. Сэм не знал, что сказать. Слушая голос духа, который острыми лезвиями слов ранил его сердце, хоббит предчувствовал что-то плохое. Ему было неспокойно. Не зря призрак Джона показал Сэму свою судьбу, теперь он это понимал. - А теперь, Сэмуайз, я покажу тебе твою жизнь, - сказал дух, пристальным взором глядя в самую душу хоббита, - твое прошлое, а главное, твое будущее. У меня нет будущего, но ты только начинаешь свой жизненный путь. Следующие видения должны сорвать слепую пелену с твоих глаз, в этом и состоит моя миссия. Дух Рождества по обыкновению сжал в прозрачной белой руке локоть Сэма, и они ринулись куда-то вдаль, вновь преодолевая длинную временную пропасть.