Судьба хоббитов
15 июня 2016 г., 21:40
Мой дорогой читатель, испытывал ли ты когда-нибудь чувство неописуемой эйфории, которая заполняет собою все существо и дарит чувство сладостного опьянения без капли горячительных напитков? Смею предположить, что хотя бы раз в жизни каждый чувствовал подобное. Вспомни же этот миг, и ты поймешь, как ощущал себя Сэм на исходе сочельника сего года.
Хоббит любил весь мир, каждую его мелочь: от глиняного горшочка на каминной полке мистера Фродо до бестелесного Джона с белым исхудалым лицом. Ему хотелось хохотать в голос, плакать от счастья, а еще поделиться своей радостью с каждым живым существом на земле. Слова покинули Сэма, они оказались ничтожно слабы перед невероятными чувствами, которые сладкой болью сжимали сердце в своих теплых руках. Тот, чья самая заветная мечта сбывалась в этой жизни, воистину не зря появился на свет. Хоббит ощущал себя на Эвересте мира. Он был напоен абсолютным счастьем.
Дух Рождества внимательно смотрел, как эмоции на лице его спутника сменяют одна другую. Уголки губ призрака дрогнули и поднялись. Нет, никто не должен допускать в жизни таких же ошибок, как он, Джон Твист, жалкий глупец... Ради этой миссии он каждый год покидает свою темную сырую могилу, где ничто не тревожит его покой, и светящееся сиянием счастья лицо Сэма красноречивее всяких слов говорило ему, что все это не напрасно.
Джону даже не хотелось совершать последние их перемещения, ведь они до смерти напугают доброго хоббита, который напомнил ему самого себя, когда-то восторженного юношу. Однако он знал, что заключительный жесткий удар принесет тому лишь благо. Скрепя сердце, дух направил на Сэма решительный взгляд запавших глаз.
- Джон, - вдруг произнес хоббит, не отрывая взгляда от светлого лица Фродо, - пожалуйста, Джон, возвратимся домой! Я прошу тебя, верни меня на чердак лавки Шира!
- Время еще не пришло. Нам предстоит последнее, возможно, самое важное путешествие.
- Я все понял, Джон! Я понял... Я сейчас же разбужу мистера Фродо и...
Но призрак молча сковал мертвящим холодом его плечо, и странники вновь пустились в стремительный путь сквозь временное пространство.
***
Перед взором Сэма предстала картина прекрасного летнего Шира, наполненного ароматами сирени, шиповника и жасмина. Хоббит, конечно, сразу узнал знакомое место любимого городка - длинный путь от речки до норки Бэггинсов, который мистер Фродо выбирал, когда хотел прогуляться. Вот и сейчас он неспешным шагом шел по исхоженной тропе, в задумчивости касаясь тонким прутиком высоких и ароматных полевых цветов. Сердце Сэма подпрыгнуло в груди, стоило ему увидеть любимого хоббита. Он чуть было не сорвался с места, чтобы подойти к Фродо, но вспомнил, что хозяин сейчас лишь видение из иного времени. Садовник заметил, что мистер Фродо одет в тщательно выглаженную рубашку, чего раньше не бывало. Голубоглазый хоббит выглядел задумчивым и немного печальным. Дух Рождества без слов последовал за ним. На Сэма накатила вдруг волна какого-то странного беспокойства - жизнерадостный Фродо редко бывал в скверном расположении духа. Путники шли около двадцати минут, и на протяжении всего пути Сэм прожигал взглядом темных глаз спину хозяина. Ему было почему-то неуютно, неприятное ощущение не хотело отпускать хоббита. Он не понимал, зачем призрак продолжает их странствия, и что нужно еще показывать, когда с его глаз уже будто слетела пелена, так долго мешавшая счастью. Сэм хотел сейчас лишь оказаться на теплом чердаке старой лавки вместе с Фродо из настоящего... Наконец вдалеке показался домик Бэггинсов, и наш трудолюбивый садовник, с таким трепетом ухаживающий за хозяйским садом, сразу заметил, что тот усыпан цветами, которых он никогда не сажал. Да и кусты были пострижены совсем иначе... Только теперь он понял, что это вовсе не прошлое. Наверное, на этот раз дух хочет показать ему что-то из будущего времени... Необъяснимое беспокойство вкупе с этим чужим садом заставили хоббита всерьез занервничать. Он посмотрел пытливым взглядом на Джона, но нахмуренное лицо духа не выражало ничего. Вместе с Фродо они подошли к самой калитке дома, дверь которого вдруг скрипнула и отворилась. Внутри у Сэма все вмиг оборвалось. Умерло. Живот заболел, как при самом сильном волнении, но хоббит знал, что это болит и плачет его душа. На порог вышла молодая русоволосая хоббитянка в цветастом фартучке и улыбнулась Фродо. Не было никакого сомнения в том, что она миссис Бэггинс. Выглаженная рубашка хозяина, по-новому обустроенный сад - все это сложилось в голове Сэма очевидной картиной женитьбы мистера Фродо, которой он так боялся. Да и вела себя хоббитянка, как настоящая хозяйка этого дома: она перекинула через плечо кухонное полотенце, которым вытирала до этого руки, и направилась к мужу, по дороге полушутя приказав мальчишке-садовнику (Сэм только сейчас заметил его) перестать нежиться на солнце. Хоббиту стало совсем не по себе. А где же... где же он сам? Через силу наблюдая за тем, как девушка целует его Фродо, он в пол уха слушал то, что она ему говорила: «Ну что? Опять все утро просидел у реки?». С нежностью проводит ладонью по его щеке. «Пойдем, я уже приготовила вкусный обед». Берет его за руку и ведет в дом. «В следующий раз пойду с тобой, а то ты возвращаешься как в воду опущенный. Буду избавлять тебя от мрачных мыслей». Обвивает тонкой ручкой его талию, и мистер Фродо касается своей рукой ее плеча, прижимая жену к себе. Хоббиты уже давно скрылись в доме, а Сэм все стоял и смотрел на родную и такую чужую круглую дверь, не в силах отвести взгляд.***
Темнота, поглотившая вдруг Шир, будто огромная грозная туча вмиг повисла над ним, пробудила Сэма из оцепенения. Он поднял взгляд на небо, но никакой тучи там не было. Это они с духом Джона оказались в плену осенней ночи: мрачный небесный купол и умирающий сад. Маленькое окошко светилось слабым огоньком - в доме не спали. Призрак бледной тенью двинулся к нему, скользя меж пожухлых цветов, и хоббит, словно второй мертвец, лишь по привычке зашагал вслед за ним. Просочившись сквозь стену, странники оказались в просторной кухне домика Бэггинсов. На большом столе горела всего одна свечка, создавая жутковатые тени. Молодая жена мистера Фродо, сидевшая за столом, тихо плакала, с силой прижав маленькие ладони к лицу. Вдруг входная дверь скрипнула, и через минуту на кухне появился хозяин дома. Увидев жену, он тяжело вздохнул и, сев рядом с нею, заключил ее в объятия. - Что же ты не спишь, Лили? Опять ждешь меня... - Фродо стал гладить ее по светлым волосам. - Как я могу спать, когда ты срываешься в ночи с кровати и уходишь из дома? - всхлипывая, проговорила Лили. - Мне просто не спалось. - Тебе постоянно не спится, Фродо! Ты снова ходил туда? - Да... Мне нужно было его навестить. - Но почему сейчас? Почему не со мной? Ты сбегаешь из дома, как какой-нибудь вор под покровом ночи. Я понимаю, тебе нужно побыть там одному... Но все проблемы, Фродо, все свои переживания ты рассказываешь там! Да, я знаю, я однажды пошла за тобой и все подслушала, и не смотри на меня так... - Лили отстранилась. - Мне надо было знать, почему мой муж столько времени пропадает на кладбище... Но почему ты ни разу не пришел ко мне, чтобы выговориться, чтобы вместе все обсудить? Разве я для тебя чужая? - хоббитянка вновь разрыдалась. - Нет, Лили! - на лице Фродо отражались боль и страшное чувство вины. - Ты же знаешь, я люблю тебя. Прости... Прости меня, что ничего тебе не рассказываю. Я не хочу нагружать тебя всем этим. Я еще не готов. - Не готов? - Лили вскочила, слезы душили ее. - А ты когда-нибудь будешь готов? Будешь готов перестать относиться ко мне, как к предмету интерьера? Как к хрустальной вазе, с которой надо лишь сдувать пылинки и заботиться о том, чтобы с ней ничего не случилось? А всю свою душу, которая так нужна мне, оставлять до последней капли на кладбище? Фродо не нашелся, что сказать. Ему было никак не оправдать себя, да он и не хотел. Лили, убежавшая плакать в спальню, была права в каждом своем слове. Все это почувствовал Сэм, когда дух вновь приоткрыл для него сознание хозяина. Хоббита затрясло от внутреннего холода, пальцы его онемели. Тело Сэма сковал ледяными цепями страх. К кому ходит мистер Фродо на кладбище? Неужели... Он хотел спросить об этом у призрака, но не смог заговорить. Еще с полминуты Сэм смотрел на осунувшееся лицо хозяина, так непохожее на прежнее его лицо, пышущее здоровьем. Глубокие тени залегли под небесными глазами, которые теперь были тусклыми. Сэм ощущал, будто самое чистое и дорогое ему втоптали в грязь, уничтожили, и смутное чувство собственной вины нарастало в нем. Дух Джона Твиста не мог больше мучить доброго хоббита. Он накрыл его плечо своей прозрачной ладонью, унося в следующее видение, чтобы скорее закончить путешествия этого предрождественского вечера.***
Не было в Шире, дорогой читатель, ни одного места, где царил бы мрак. В этом зеленом мирке вечной радости ему было не место. Вот и на кладбище крошек-хоббитов, путь к которому был не близок, властвовал лишь покой. Пышные древа шелестели шепотом ушедших душ, благоуханные цветы росли на каждом холмике, и меланхолия принимала в свои воздушные объятия всякого, кто заходил сюда. Стояла темная тихая ночь. Какая-то согбенная фигура в плаще сидела на низкой скамеечке рядом с надгробием из светлого камня, на котором искусная рука выгравировала над именем и годами жизни портрет молодого хоббита. Фигурой был Фродо, постоянный ночной гость, чьи шаги, едва заслышав, уже узнавали стражи-деревья, и в их шелесте можно было разобрать приветственные ноты. Сэм вместе с призраком стояли лицом к скорбящему хоббиту, и бедный садовник мог видеть глубокую морщинку меж бровей хозяина и его далекий потерянный взгляд. Фродо долго думал о чем-то, и Сэм не мог отвести от него глаз. Это был уже не его жизнелюбивый и восторженный Фродо - внутри него что-то оборвалось, погасло. Печальный хоббит плотнее закутался в теплый плащ, после чего перевел рассеянный взгляд на надгробие. Он облизал чуть посиневшие от холода губы и произнес тихим голосом: - Вот и снова я здесь. Снова разговариваю с тобой, как сумасшедший. Моя бедная Лили будет плакать, а я ничего не могу с собой поделать, - Фродо замолк, не сводя глаз с портрета. Сэм, в ужасе застывший на одном месте, вдруг почувствовал, как дух Рождества подтолкнул его ледяною рукой в спину. Не чувствуя под собой землю, хоббит шагнул вперед и с колотящимся сердцем развернулся лицом к надгробию. Сэм увидел портрет светловолосого хоббита, но это был... это был не он... Под молодым лицом, каким его помнили Гэндальф и отряд гномов, была надпись: «Бильбо Бэггинс». Целая гамма чувств разом хлынула на Сэма: облегчение, последовавший за ним стыд, осознание, жалость и сильная грусть, перерастающая в боль. Значит, мистер Бильбо... Бесконечно добрый, славный старик Бильбо... Хозяин души в нем не чаял, он заменил ему и отца, и мать. - Все пошло кувырком после того, как ты умер, Бильбо! - снова заговорил Фродо. - Я совсем не похож на тебя... Ты всю жизнь был храбрым и сильным, а я... Будь я хоть немного сильнее, я бы не женился на бедной Лили, лишь бы не оставаться в пустом доме. Она ангел, а я приношу ей одни страдания. Еще и Сэм... После его ухода я вообще словно умер. Я действительно умер, потому что... Такое чувство, что ничего уже мне не надо. Понимаешь? Не радует ничего, - голос хоббита чуть не сорвался, и он несколько раз глубоко вздохнул, чтобы успокоиться. - Я не люблю ее. То есть... люблю, но... Это не то. Не знаю, как тебе объяснить. Моего дорогого Сэма я любил по-настоящему. Я знаю, это более чем странные чувства. Понял бы ты меня?.. А Сэм? А впрочем, теперь уже поздно. Дотянул, нерешительный болван! Может, он и не понял бы, но точно б не отвернулся. Сэм, он такой. Всегда понимал меня с полуслова. С Лили такого нет и в помине. Ох, Бильбо, не каждому мир дарит родную душу, а я ее упустил! - тут из глаз Фродо все-таки потекли слезы, и он даже не стал их вытирать; он был один, и только душа Бильбо безмолвно внимала ему. Сэм из настоящего тоже вытирал застилавшие глаза слезы рукавом. Словно стая лютых волков вцепилась в его сердце и душила, душила... будто по капле выпускала из него горячую кровь - саму жизнь. - Почему он ушел? - продолжал хоббит из будущего. - Просто исчез, даже в записке своему отцу оставил лишь пару слов... и никаких объяснений. Все попытки отыскать его пока тщетны. Одиночество убивает меня, Бильбо. Я всегда думал, что уж в шумном Шире, где столько замечательных хоббитов, никак нельзя чувствовать себя одиноким. Можно, поверь мне. Я даже уснуть не могу по ночам, поэтому и прихожу к тебе... Перевернусь на другой бок - рядом Лили, замечательная, добрая, красивая, которая безмерно любит меня, а одиночество так и давит... Хочется убежать на край света. Фродо замолк и теперь сидел какой-то надломленной фигурой, как мертвец, вернувшийся на время из могилы, чтобы вдохнуть живой воздух этого мира. Сэм подошел к нему и хотел схватить его бледную руку, чтобы припасть к ней губами, но они с хозяином находились сейчас в разных измерениях. Рука его словно прошла сквозь дым, да и сам он был не более чем бестелесным отголоском прошлого. Тогда хоббит развернулся и бросился к призраку. - Джон! Немедленно верни меня обратно! - Сэм впился взглядом в запавшие глаза духа, а по щекам его все еще текли слезы. - Я обещаю тебе, что не допущу этого! - Еще не время, Сэм... - в голосе Джона исчезла твердость - на исходе этого дня к нему на время возвращались человеческие чувства. - Ты должен быть сильным. Но я обещаю тебе, что этот раз будет последним, после чего я верну тебя в твой мир.***
Странники попали из темной ночи в поздний весенний вечер, но картина кладбища ясно стояла перед взором Сэма. Он присел на оказавшийся рядом камень, не в силах стоять после увиденного. Призрак дал ему время прийти в себя и стоял, устремив тоскливый взгляд на макушки деревьев в лесу, который пышными кронами виднелся неподалеку. Он, конечно, думал о своей земной жизни. Картинки яркими вспышками проносились в его голове. На исходе сочельника, проникшись историей маленьких хоббитов и почти исполнив свою миссию, он получил в награду от высших сил счастье воспоминаний. Дух с жадностью внимал отголоскам прежней жизни, в особенности самым радостным ее мгновениям. Он думал о том, правда ли забвение и покой лучше того краткого пламени, которое мы называем жизнью... Тем временем Сэм справился с накатившим на него ледяным ужасом - тот сменился каким-то опустошением. Хоббита даже не интересовало, куда ушел тот Сэм из будущего; он только знал, что предал хозяина, предал Фродо, которому должен был служить всю свою жизнь. Покинул в такое тяжелое для хозяина время, прибавив ему горя. Все вокруг показалось вдруг бледно-серым, словно хоббит попал в густой туман. Сэм больше не требовал Джона вернуть его домой, он вообще будто забыл о реальном времени, погрузившись в свои безрадостные мысли. Спустя пару долгих минут дух Рождества вновь вывел хоббита из оцепенения, прикоснувшись к нему мертвящим холодом своей руки: - Смотри, Сэм, - он указал длинным пальцем на маленький домишко, ничем не примечательный и терявшийся среди немногих других домов деревни, около которой и находились путники. Сэм поднял взгляд и стал с равнодушием смотреть на чье-то скромное унылое жилище. Маленький садик во дворе вмещал в себя лишь несколько фруктовых деревьев, огород тоже не отличался богатством. Глядя на этот дом, можно было предположить, что здесь живет кто-то одинокий. Сэм не знал этого места. Это был Шир - домики хоббитов сложно спутать с другими, но какая-то отдаленная и тихая его часть. Тут из-за дома вышел какой-то хоббит, вытирая испачканные в земле руки о штаны. Нескольких секунд хватило Сэму, чтобы узнать себя и вместе с тем поразиться, насколько он изменился. Несомненно, жизнь накладывает свой отпечаток на лица; недаром угловатая физиономия убийцы внушает страх, а лик благочестивого монаха притягивает взор и дарит надежду. Глаза садовника больше не светились добротой, в них поселился мерзкий червь чего-то неживого, вгрызаясь с каждым днем все глубже и делая лицо хоббита отталкивающим, недружелюбным. Сэм из будущего сильно похудел, щеки его впали. Смуглый цвет кожи побледнел, ведь он больше не проводил столько времени на солнце, как раньше, с любовью обустраивая пышный сад Бэггинсов. Хоббит зашел в свое одинокое пристанище и, переодевшись, направился куда-то вдоль кромки леса, держась подальше от других домов. Дух Джона последовал за ним, сзади поплелся и настоящий Сэм. У него голова шла кругом - он не мог поверить в это будущее. Слишком чудовищным был контраст между его счастливой и светлой нынешней жизнью и этими мрачными картинами, словно вырванными из какой-то другой реальности. Нет, это какой-то невообразимый бред! Так не может быть. Это же абсурд... Сэм старался не смотреть на спину и поникшие плечи другого себя. Он только хотел, чтобы все это кончилось. Все эти треклятые путешествия, нарушившие гармонию чудесного предрождественского вечера. Хоббит, ничего не делая, лишился сил - был выжат, опустошен. Путники приближались к высокому мосту над быстрой рекой. Сэм из будущего дошел до середины моста и сел, просунув ноги сквозь перила. Он достал трубку и закурил, выпуская горький дым крепкого табака. Выкурив первую трубку, он вновь набил ее. Постепенно взгляд хоббита стал рассеянным, он бездумно переводил глаза с мокрых камней на стремительный бег темно-синих волн. За второй трубкой последовала и третья. Сумерки неторопливо накрывала шаль ночной темноты. Вода в реке сделалась черной и зловещей. Она манила хоббита, дьявольской рукою звала в свою пучину забвения, где нет боли... нет переживаний... нет ничего. С каждым разом Сэму было все сложнее противостоять этой силе, но он боролся. Вот только ради чего? Он не умел жить один. Это досадное качество погубило немало жизней на нашей земле. Счастье волка, упивающегося самой жизнью и своим одиночеством, дано, увы, лишь единицам. Хоббит закашлялся и, наконец, отложил трубку. Он достал из рюкзака какое-то письмо, развернул его и стал читать. Закончив, перечел еще раз и дописал в конце пару предложений. Удовлетворившись написанным, Сэм положил письмо рядом с собой и вновь уставился на шумные волны, которые, с коварством переговариваясь между собой, решали, как же заманить гостя в свое черное царство. - Иди, - негромкий голос заставил настоящего Сэма вздрогнуть, так неожиданно и жутко прозвучал он в темноте. Это призрак кивнул в сторону моста, где сидел поникший хоббит. - Зачем? - глухо произнес спутник духа. - Прочитай письмо. Сэм, нахмурившись, сделал шаг в ту сторону и остановился. Как же ему не хотелось приближаться к этой ненормальной, неестественной фигуре. Однако он все же подошел к хоббиту из будущего и, стараясь не смотреть на его посеревшее лицо и стеклянные глаза, взглянул на письмо. К счастью, луна озаряла мост своим призрачно-желтым светом, и Сэм мог разобрать неровные буквы: «Здравствуй, папаша! Навряд ли ты прочтешь это письмо, потому что я не возвращусь домой, а тебе очень сложно дойти в такую даль, но я все равно напишу. Как будто поговорю с тобой... Спасибо тебе за дом. Если б ты не упомянул однажды, что в молодости жил тут, я уж и не знаю, чего бы делал. Прости, что воспользовался этим, чтоб уйти, что ничего не написал тебе в записке, кроме прощанья. Прости своего дурака за позорную слабость. Уж не думал я, что меня будет всего скручивать при виде семейной жизни мистера Фродо. Ненормальные у меня взялись к нему чувства. Если б ты узнал, ты сто раз осудил бы меня, и поделом. Мог бы даже треснуть хорошенько. Но у меня аж будто воздух весь перекрывало, когда я видел их вдвоем. Я ненавижу себя, папаша. Я бросил тебя, но, поверь, я знал, что мистер Фродо с», - почерк здесь стал еще хуже - видимо, у Сэма задрожала рука, - «Лили позаботятся о тебе. Я верю, что у вас все хорошо. Я вычистил весь дом: теперь и не сказать, что он был заброшен. Мне плохо здесь, папаша! Нет никого... Хоббиты сторонятся меня. Видно, вид у меня совсем угрюмый. Я ухаживаю за садиком, но мне это совсем не хочется. Он чужой и только напоминает мне о прошлой счастливой жизни. Но нужно, чтоб продавать продукты. Правда, берут у меня не очень хорошо. Но и трачу я совсем чуть-чуть денег. Аппетита нету, а на другое мне и не надо. Сижу все время в доме, а вечером иду немного погулять. Ты знаешь, папаша, мне не по себе... Тут есть речка, и мне часто лезут в голову дурацкие мысли. Как там», - перо прерывается, и следующие слова написаны чуть аккуратнее, - «мой любимый Фродо? Не родились у него еще ребятишки? А ты как? Не болеешь? Я верю», - перечеркнуто, - «Я знаю, что нет. Очень надеюсь, что ты когда-нибудь все же прочтешь это письмо. Прости меня еще раз, папаша, за все! Твой неблагодарный Сэмуайз». Сэм из настоящего сделал шаг назад. Какой-то кошмарный сон, видение, словно небо решило поиздеваться над ним. Он своими руками погубил самых дорогих ему хоббитов. Растоптал. Уничтожил свет, согревающий маленький уютный уголок Шира. Вина нависла над Сэмом черной зловещей тучей. Она давила, жгла его сердце, и хоббит в отчаянии отвернулся от фигуры, сидящей на мосту. Он больше не мог смотреть на жалкую и ничтожную тень былого Сэма. - Джон, - собственный голос пугал его в темноте этого жуткого места, - скажи мне одно. Все то, что ты мне показал, так и будет или только может быть? Я могу изменить свою жизнь? Ведь это же какой-то бред! Скажи мне, Джон! Почему ты молчишь? Я знаю, что так не будет! Это невообразимая чушь! Я не допущу, чтобы случилось все это! Дух Джона Твиста не произносил ни слова. Он внимательно смотрел своими темными запавшими глазами на маленького хоббита и не узнавал его. То уже не был, мой дорогой читатель, прежний неуверенный во всем Сэм. Он стоял со сжатыми до боли кулаками, горящим пламенем взором и с вызовом смотрел в лицо своего провожатого из загробного мира. Глядя на него, Джон видел теперь сильного духом хоббита, готового до последнего хриплого вздоха биться за то, что ему дорого. Миссия духа Рождества была исполнена.
