***
— Ты бы помягче с парнем, — каждый раз напоминал Хеймитч Китнисс. — Ты должна понимать, что Пит сейчас прикрывает вашу с Хоторном задницу. Он мальчик скромный, поэтому и не стал упоминать, что репутация Гейла тоже в опасности. Но «кузена» твоего в любой момент могут привлечь к ответственности, и упечь за решетку, разработку взрывоопасных веществ, и, как бонус, за геноцид, или как им взбредёт в голову это назвать... За убийство капитолийских детей так никто и не ответил, поэтому за охотника никто не заступиться. Китнисс и без нравоучений ментора всё это прекрасно понимала. Поэтому и пыталась всячески услужить Питу. Но ему, казалось, это даром не нужно. Он вёл себя отстранено, на попытку сблизиться шагов навстречу не делал. От чего у Китнисс снова обострялось чувство долга.***
«Скромно», — убедительно поучал Плутарх по поручению Пейлор. «Но со вкусом!» — настаивала Эффи. Именно под этим лозунгом прошла церемония бракосочетания. Камеры если и были, то не бросались в глаза. Никаких вызывающих нарядов, вычурных поздравлений, сумасшедшей развлекательной программы — всё прошло в рамках традиции родного дистрикта. «С этим можно будет справиться, — уверенно заявил Пит. — Во всяком случае, всегда можно прибегнуть к помощи трёх пальцев, чтобы создать видимость улыбки». Все слабо посмеялись над его шуткой, не догадавшись, что он не шутит. Получив собственноручно подписанные документы о заключенном союзе двух — уже счастливых — влюблённых, молодых отправили домой. За пару дней до события Пит заявил Китнисс, что жить они будут не в деревне, а в городе — напротив пекарни. Китнисс возмущалась. Продолжала кричать на него, даже когда он уже стоял на улице. «Милые бранятся — только тешатся», — улыбались свидетели перебранки. Вмешался Хеймитч и успокоил Китнисс. Да, это далеко от Прим и мамы. Да, из города дольше добираться до леса. Да, Пит делает это со зла. Но имеет право. И теперь они оба стоят в небольшом коридоре собственного, не до конца обустроенного, дома. — Наверху есть две спальни, можешь выбрать любую, — Китнисс кивнула, но Пит стоял спиной и не мог этого увидеть. — Туалет есть и на втором этаже, но душ — только на первом. Есть ещё чердак, но мне он без надобности. При желании, можешь забрать себе. Лишние вещи позже сам вынесу. Где ты обычно хранишь дичь? В погребе? Не знаю, наверное, не лучшая идея хранить рядом с мукой. К тому же, подпол я утеплил... Что-нибудь придумаю. Китнисс казалось, что она приехала в какой-то летний лагерь — настолько официально было её знакомство с новым домом. В летних лагерях она, конечно, не была, но именно подобным образом куратор знакомил их с Питом когда-то с Центром Подготовки. «Там — стрельбище, здесь инвентарь, чуть дальше — тренажеры...» — Я встаю ровно в три. Принимаю душ, завтракаю и иду в пекарню. На всё уходит около получаса. Тебе придётся подстроиться под моё расписание, если совпадает с твоим временем ухода на охоту. Если позже — то нет проблем. — Я... — прокашлялась Китнисс после долгого молчания. — С этим не будет проблем: я могу обойтись без душа, да и завтракаю чаще всего уже в лесу... Утром часто не бывает аппетита... — Меня всегда можно найти в пекарне, — грубо перебил её Пит. — Возвращаюсь поздно. Моя спальня воон там, — указал он на дальний угол, где из-под двери в тёмный коридор пробивался луч солнечного света. — Если вдруг понадобится что-то обсудить. Не сразу Китнисс осознала смысл сказанных им слов. У них что, разные спальни? Нет, она, конечно, благодарна, что, несмотря на выставленные требования, Пит весьма благороден и не станет настаивать на супружеской близости с первой же ночи, но чтобы разные комнаты?.. Это ведь не входит не только в её планы, но и в долгосрочные планы Капитолия. — Пит? — Китнисс выждала, пока он обернётся и посмотрит на неё. — Мы никому об этом не рассказывали, спасибо тебе за это, но ты ведь помнишь, что... что... — подбирала она слова, в очередной раз дающиеся ей с трудом. — От нас ждут ребёнка. — Я надеялся, что вы с Гейлом справитесь без меня, — меланхолично заявил блондин и собирался пройти мимо, когда напоролся на гнев Китнисс: — Ты хоть в своём уме? Что ты не несёшь? Мы с Гейлом друзья! А ребёнка хотят от нас с тобой! Хватит вести себя так, будто ты делаешь мне одолжение! Байку о «несчастных влюблённых» ты настрочил, а не я! Не только у тебя была своя жизнь! У меня тоже были свои планы! И в этих планах не было ни тебя, ни семьи, ни ребёнка! Ты думаешь, я не проклинаю тот день, когда мне даровали мнимую «победу»? Когда, даже отвоевав собственную свободу, выясняется, что я всё ещё под прицелом? Ты не единственное пострадавшее лицо, Пит! Не единственное! В конечном счёте, мы оба спасаем друг-друга! — Я бы сам спас бы себя от многих страданий, если бы тот хлеб отдал свиньям. Китнисс была на грани, и еле сдерживалась, чтобы не наброситься, или не швырнуть в него что-нибудь. Наверное, доктора приложили немало усилий, чтобы добиться такого эффекта — Пит не только не злился, но проявлял равнодушие в чистом виде. Любовь прошла, поняла Китнисс. А она не заметила.