Осколки прошлого

Рука Дидимы коснулась его оголённого плеча. — Маркус… — неуверенно произнесла она и посмотрела на мужа. Было тёплое летнее время. Воздух вокруг пропитался сочной свежестью многочисленных цветов. Ласковый медвяной ветерок трепал лёгкую одежду влюблённых супругов. Мужчина сидел, облокотившись о вековое дерево, жена полулежала на нём. Утро выдалось туманным и давало возможность вампирам не бояться раскрытия собственной сущности. Было спокойно. Маркус погрузил ладонь в её густые длинные волосы и наслаждался их мягкостью, как внезапно грянул гром. Дидима вздрогнула и поёжилась, а он улыбнулся. Иногда его суженая вела себя как ребёнок. Она прижалась к нему и положила ладонь на щёку. — Да, любовь моя? — Он посмотрел в багровые глаза и утонул в этом прекрасном кровавом море. Крепко сжав хрупкую ладонь, Маркус поднёс её к губам и поцеловал. Нежная на ощупь кожа покрылась бы мурашками, если бы не была холодной, как мрамор. Неловким движением отдёрнув руку, девушка отвела взгляд в сторону и глубоко вздохнула, словно собираясь с силами для чего-то важного. Маркус нахмурился, приподнявшись на локтях. — Что-то не так? — спросил он, и на его лбу появилась вертикальная морщина. Дидима явно нервничала: она теребила край его хитона. — Я… Маркус! — Она резко встала на ноги, явно озабоченная чем-то важным. Маркус поднялся вслед за ней. — Что случилось? — Он взял её за руки и привлёк к себе. — Почему ты так беспокоишься? Дидима отводила взгляд, словно опасаясь смотреть на супруга, и Маркус начал волноваться. Что же всё-таки произошло? — Маркус, милый… А если… если меня не станет, ты… найдёшь другую? — Она повернулась лицом к нему, и вампир заметил, что гранатовые глаза переливаются точно кровавые волны моря под лунным светом. Слёзы вампира. Вопрос его ошеломил. В груди что-то резко защемило, и он подумал: что же он сделал не так, если его единственная любовь задаёт такие вопросы? И он решился: — Дидима… — Тс-с, не сейчас, — прошептала она, приложив палец к его губам. — Подумай, Маркус, подумай, потому что, возможно… — Нет! Замолчи! — С силой тряхнув её за плечи, мужчина сжал зубы от ярости. Мышцы напряглись, желваки заиграли, в груди поднялась волна. Как она может спрашивать подобное? Дидима всё ещё шептала его имя и гладила по груди в попытке успокоить, а Маркус недоумённо смотрел на её с укоризной. Он сделал шаг назад. Почему? Неужели он дал хоть ничтожный повод? Неужели она и вправду считает, что он может… может… Дидима… — Маркус! — крикнула она вслед, и он остановился, — я люблю тебя, но я… я боюсь… Ты же видишь, как поступает мой брат со своими… — Никогда… слышишь? Никогда не смей даже думать о подобном. — Мужчина в одно мгновение снова оказался рядом и провёл пальцем по её пухлым губам. — Даже не думай, что я когда-нибудь смогу… — Да, Маркус, прости меня. — Девушка прижалась к нему, посмотрела прямо в глаза. — Просто мне… страшно. Помнишь ту битву? Тогда я тебя чуть не потеряла. Тогда я подумала… — Она разомкнула объятия и отступила. — Смогу ли я когда-нибудь тебя забыть? Или… заменить? Они напряжённо смотрели друг на друга кровавыми глазами, словно готовясь к чему-то. Дидима стояла напротив него, чувствуя в волосах ветер, что принёс на невидимых крыльях цветочный запах сада их семьи — дело рук одного из собратьев. — Маркус, — она отвела глаза в сторону, — никогда.

***

Она жива. Она рядом. Она с ним. Холодный мрамор кожи бессмертного и горячий огонь кожи смертной. Она лежит на его коленях, темноволосая голова покоится на локте левой руки, правая рука бережно касается лица. Лоб, щёки, губы… В груди сильно щемит, и ломает тело. Невозможно. Невероятно. Он не мог сказать, кричал ли он. Благодарил ли небеса за проклятую жизнь, которая снова подарила ему любовь. Его милая Дидима воскресла и теперь с ним, в его руках. Казалось, вокруг не было ни души. Стояла необычайная тишина, словно в зале находились только они одни. Разметавшиеся смольные волосы девушки окрасились кровью. Он помнил, помнил, как после охоты в деревне его жена пришла к нему с кровавыми пятнами на груди и волосах, со счастливой улыбкой на устах. Он перевёл взгляд на грудь лежащей перед ним девушки. Мешковатая одежда мешала как следует всё рассмотреть, однако он не сомневался, что они такие же, как и тогда. Талия. Тонкая талия, которой гордилась его жена, была спрятана за несуразно растянутой кофтой кричащего алого цвета. Взгляд устремился ниже. Маркусу напомнило это песочные часы. Полная грудь и бёдра, тонкая талия. Это она. Она. Его женщина. Руки… Он посмотрел на её руки, ощутил царапины и разглядел кровоподтеки. Кисть правой руки была неестественно выгнута во внутреннюю сторону, и он понял, что кость сломана. По всей линии пальцев наливались синяки. Сильно пахло кровью. Надо… надо позвать кого-нибудь… кто разбирается в этом. И отпустить её? Нет, ни за что! Он не посмотрел даже на Аро, который стоял рядом и так же, как и Маркус, не отрывал глаз от девушки. Кай. Афинодора. Сульпиция. Все они не прерывали тишины. Черноволосый правитель был одним из тех, кого не на шутку взволновало появление столь похожей на его сестру незнакомки.

***

Аро повернул голову и встретился взглядом с женой. Она появилась много позже трагических событий и никогда не видела его сестру ранее. Он взглянул на жену. Ничего не понимая, она расширенными глазами смотрела на Маркуса, на его руки, гладящие лицо девушки, и сжимала свои, сцепленные в замок. Странно было видеть, как королева, всегда уверенная в себе, растерянно переводила глаза с одного на другого и теребила края рукава. Аро сделал шаг к ней и аккуратно взял за локоть. Он не мог сказать ни слова, ни имени, ведь, произнесли хоть звук, это означало сейчас же принять рок. Зал внезапно сузился до размера ладони, но через пару секунд вновь всё встало на свои места. В голове что-то начало шуметь, и мужчина подумал, что человеческие проявления его сущности никуда не исчезли: правителю показалось, что у него кружится голова. Едва не прижав руку к виску, он сделал шаг назад и отвернулся. Проклятая тишина была раной в его сердце. Никто не смел её нарушить, никто не мог произнести имя его сестры. Никто. Кроме него. Что-то внутри терзалось и рвалось наружу. Плохо, действительно плохо. Кажется, что-то похожее он чувствовал, когда был человеком: ком в горле, дискомфорт в груди и животе и самое странное — тошнотворный привкус чего-то ещё, о чём не мог поведать даже сам вампир. Волна дрожи прошлась по животу и поднялась вверх. Аро сделал шаг назад и отвёл глаза в сторону, уже не имея сил смотреть в лицо, которое он отправил в огонь несколько тысяч лет назад. В смятении он облокотился о стену и замер. Потом вздрогнул и закрыл глаза. Его мысли вышли наружу: эти слова произнесла Афинодора. Тихо, но отчётливо они прошли через весь зал и вернулись эхом: — Дидима… — Красивый голос Афинодоры прозвучал в его голове проклятием. Мужчины обернулись. Дидима. Это действительно происходит в реальности? Вампирам не свойственно спать, невозможно. Тогда почему в этой тишине так отчётливо различим шёпот его сестры? Он мог бы слышать её голос даже во сне. Маркус, прости меня. Кто-то шаркнул ногой, и вампир почувствовал вес на плече. Кай. На молодом суровом лице короля читались сожаление и страх. Аро никогда не задумывался, а знал ли Кай о его поступке? Даже если знал, то не смог бы рассказать никому, иначе… Жена Кая взяла Сульпицию за руку и шумно вздохнула, опираясь лбом о её напряжённое плечо. Тело Афинодоры дрожало, она обернулась и посмотрела на мужа. — Пожалуйста, Кай. Иди ко мне. — И громко вздохнула. Человеческая привычка окатила весь зал эхом, и через пару секунд всё снова затихло. Но эта тишина была ещё пронзительнее, чем ранее. Блондин вздрогнул и снова посмотрел на брата. Аро показалось, что Кай что-то хочет сказать, но… нет. Он развернулся к нему спиной и привлёк жену к себе. Афинодора спрятала лицо на его груди. Так они и стояли — разбросанной группой в эпицентре события. Аро больше не мог. Не выдержав, мужчина резко сорвался с места и начал, словно чего-то ожидая, ходить по залу. Давно утерянная привычка вновь ненадолго возродилась. Если он мог бы ходить по стенам и потолку, то звук его шагов сотрясал бы весь периметр. Возродилась. Ожила. Живая. Как тогда. Его сестра. Он убийца. Убийца! — Аро… Шёпот не сразу добрался до его сознания. Лишь повторенное несколько раз имя дошло до него в момент поворота, у угла. Он резко остановился и посмотрел на источник. Сульпиция. Кровавые глаза их встретились, но он отвернулся. Не мог. Для неё он не убийца собственной сестры. Она не знает. Никто не знает. Тяжёлый вздох и шорох платья были ему ответом. Он заставил себя посмотреть на Маркуса. Всего лишь на край его чёрного плаща, но и этого хватило, чтобы почувствовать странное чувство вины… Дидима. Имя больно полоснуло ножом по сердцу. Он вздрогнул от боли. Тихое мычание и гулкий звук сердца были подобны звону колоколов. Громко и быстро оно билось о грудную клетку с шумом. Резко сокращались мышцы и кровь бежала по организму в разы быстрее положенного. Дыхание стало прерывистым, когда девушка медленно разомкнула глаза. Аро резко втянул в себя воздух. Глаза. Такие же, как у… Стон Маркуса. Как раненая птица, сломавшая крыло, он издал чуть хриплый рваный вскрик и крепче сжал плечи девушки. По залу разнёсся нечленораздельный женский вопль, и девушка забилась в его руках. — Нет! — Маркус вцепился в неё и прижал ближе. Ответом ему стал слабый протест. — Нет! Не уходи! Мужская рука рванула рукав большой кофты и обнажила округлое плечо, где вместо равномерного нежного цвета всё было покрыто синяками. Мужчина затаил дыхание и сглотнул слюну.

***

В больших синих глазах Алисии стояли слёзы. От отвратительного чувства в животе и чёткого ощущения, как будто она висит вверх ногами, она не обращала внимания на место, где находится, на этих… людей. Ей было глубоко на всё наплевать. Где она и что сделают они с ней… Всё равно. Что хотят. Плевать. Почти сразу же она ощутила нарастающую цепкую боль, такую, словно в неё впились железными когтями и медленно сдирали кожу на руке. Она опустила голову и почувствовала себя будто в водовороте: закружилась голова. Каким-то образом она не упала, но и не могла твёрдо сказать, что чувствует себя нормально. Алисия сидела у кого-то на коленях, и ей было даже всё равно. Боль в пояснице начинала давить сильней. Тело ломило, ноги не чувствовались, голова была настолько тяжёлой, что она облокотилась о что-то холодное и твёрдое и так и осталась сидеть. Всё внутри скрутило от тошноты. «Меня сейчас вывернет наизнанку… О, боже…» — пронеслось в затуманенной голове. Сил уже не было. Единственное, что она могла, — просто сидеть и, опустив лицо, рассматривать серые большие плиты каменного пола. И чувствовать холод, пробирающий до самого центра.

***

Вампир ласково и крайне осторожно коснулся горячей кожи на спине девушки. В ответ появились мурашки и следом неудавшаяся попытка дёрнуть плечом. Она сидела на его коленях, а он просто смотрел на спину с расширенными глазами от невероятных эмоций: страха, удивления, восторга и… возбуждения… Маркус Вольтури сразу почувствовал себя некомфортно. Затвердевшая плоть мешала прижать отодвинувшуюся девушку к себе ближе и сильно ныла, настойчиво требуя разрядки. Оставалось лишь чуть расставить ноги, надеясь на всеобщую невнимательность. Тем временем она наклонилась вперёд и начала соскальзывать с его колен на холодный пол, но мужчина не позволил и посадил обратно, повернув к себе. Бледность лица и бешено бьющаяся жилка на шее моментально бросились в глаза вампиру. Также не осталось без внимания и изобилие синяков на смертной коже. Он медленно и аккуратно провёл пальцами по обнажённой коже на плече и шее.

***

Девушке было нехорошо, и помимо сломанного запястья, которое отдавало острой режущей болью, в животе всё казалось точно вверх дном. Тошнота накатывала со страшной силой, и Алисия едва могла с ней справляться, медленно сглатывая слюну и переставая двигаться вообще. И она почему-то была точно уверена, что у неё высокая температура тела. Всё внутри и снаружи словно горело. Перед глазами расплывалось. Уже не было чётко видно стоящих рядом людей и этого странного человека, прижимающего её к себе. Девушке даже стало как-то всё равно. Было больно и холодно, но тело и мозг отказывались это воспринимать. И ещё она почти не чувствовала своё тело. — Ей нужна помощь. Надо сделать что-нибудь! — Сульпиция первая сказала вслух то, о чём думали они все.

***

Девочке нужен врач. Аро встрепенулся и посмотрел на девушку, что ослабленная сидела на коленях у собрата с полузакрытыми глазами и горячим дыханием. Он закрыл глаза и медленно вздохнул. Лёгкие непривычно наполнились воздухом, и Аро показалось, что в этот момент он более всего похож на человека, чем когда-либо. Он посмотрел вниз. Этой девочке не подходило ничего из того, что на ней было надето. Эти несуразно растянутая кофта и старые на вид брюки мог носить кто угодно, но только не она. Это нежное тело должно быть одето в лучшие шелка мира, подчёркивая тем лишь стройность и изящность движений. Он взглянул на её руки. На тонком запястье из-за длинного рукава виднелось что-то похожее на тканевый браслет, сплетённый из небольших ярких лент. Если она надела это по собственной воле, то у бедной девочки напрочь отсутствует вкус или же она всерьёз не понимает, как красива. Высокий лоб, очерченные скулы, ровный нос… И тем не менее эти черты были по-детски невинными. Она была похожа на его сестру настолько, насколько это возможно… Являлась полной её копией. За все века он никогда не встречал подобного… Это убьёт Марка. Пусть сейчас она вдохнёт в него жизнь и силы, но раз за разом эта девочка будет медленно высасывать его чувства до момента полной смерти. И тогда Аро ничего не сможет сделать. От неё надо избавиться. Её надо убить. Как и остальных похожих на Дидиму. Аро незаметно схватил её за руку.