Осколки прошлого

Голубая вода окружала её со всех сторон. Было странно свежо, девушка к этому не привыкла. Тяжёлая голова клонилась вниз, под воду, но угроза захлебнуться заставила девушку титаническими усилиями держать голову прямо. Нос болел, в уши заливалась вода. Лёгкие словно впервые работали, и едва хватало воздуха: казалось, что ещё мгновение, и в груди разорвется бомба — такая тяжесть была внутри. Язык горел, губ она уже не чувствовала. Несло по течению куда-то вдаль, далеко от берега, который ещё виделся — высокая пальма вдалеке так же гордо возвышалась… Девушку несло в глубины океана, в самую его глотку. И он неминуемо сожрёт, безжалостно проглотит, навсегда оставляя в водяном лоне. Голова дико болела, виски словно стянули железным обручем. Девушка перестала ощущать тело, плоть была чем-то ирреальным, не принадлежащим этому миру… Внезапно подул ветер, похолодало. На руках и груди появились мурашки, и тело ощутимо заныло в области живота. Волны взбунтовались, и её безвольно бросало из стороны в сторону, иногда закрывая лицо полностью, отчего девушка беспомощно захлёбывалась в воде. Только вкус был странным — не было горечи солёной воды. Тело не слушалось, конечности не могли двигаться. Высокого дерева на острове было уже не видно. Что же делать? Но девушка была не из тех, кто подчиняется судьбе. Лишь звук забиваемых в гроб гвоздей мог её остановить. Надо всё же что-нибудь сделать. Между тем тело несло куда-то вдаль, хотя она не помнила, как оказалась в этом океане, среди этих бушующих волн, далеко от острова. Морская гладь окружала со всех сторон. Даже птицы не пролетали над головой, а шум волн она не слышала — в ушах стояла вода. Боковым зрением она уловила движение около груди. Кое-как подняв голову и едва удерживаясь на весу, она взглянула на то, что двигались над ней. Смотреть пришлось долго, прежде чем мозг смог заработать: это было нечто прозрачное, имеющее множество ответвлений. Минута за минутой, пока тело, поддаваясь течению, плыло в неизвестном направлении, время текло бесконечно долго и вместе с тем скоротечно быстро, а девушка всё никак не могла сообразить, что же это плавает, упрямо держась около её груди. Вода была чуть тёплой и от этого противной. Кончики пальцев на ногах начало колоть, в теле понемногу нарастал зуд, и скоро он стал таким сильным, что неимоверно хотелось чесаться — ощущение, словно рой комаров решил высосать из неё всю кровь. Вода у шеи забила рот солёной влагой. Такой мерзости она не пробовала никогда. Не вытерпев, с силой дёрнув руками, болтающимися по обе стороны от тела, она начала яростно выплёвывать воду: на языке, как и положено, остался солёный горький привкус. Защекотало в глотке, комок пошёл по пищеводу и остановился в животе. Вроде полегчало. Тело начало давать о себе знать, и она вскоре пошевелила рукой. В голове начало проясняться, и она со страхом подумала, что рядом наверняка шныряют акулы или ещё что похуже. Кстати об этом… Девушка снова устремила взор на этот прозрачный маленький предмет и наконец смогла разглядеть. Этим чем-то оказалась медуза! Самая настоящая, чёрт её дери, медуза! И едва она это осознала, медуза, покачиваясь на волнах, поднявшихся до уровня губ девушки, протянула одно из щупалец и коснулась им донельзя искусанных губ. Мгновенно глаза девушки округлились от боли, и изо рта родился пронзительный громкий визг. Все конечности разом пришли в движение, голова начала работать в сумасшедшем ритме, мысли сливались в один нераспутываемый комок, и даже казалось, что она чувствует яростное шевеление мозга. Смерть? Активность тела перед смертью? Лица она уже не ощущала. В голове что-то громко щёлкнуло, и всё потухло. Глаза погрузились во тьму, тело камнем упало в глубокие морские пучины, но перед тем, как закрыть глаза, девушка заметила мелькание чего-то тёмного — сил для сопротивления уже не осталось.

***

Она снова услышала всплеск воды, только теперь он напомнил звук упавшего в воду предмета. Голова начала медленно наполняться мыслями — образы в памяти замелькали, точно старая кинолента, пока не остановились на последних — боли и последующей за ней липкой темноте. Усилием она открыла глаза. В них ударил яркий солнечный свет. От испуга шевельнула рукой, надеясь, что это выйдет без труда. Новой боли она не выдержит. Какого чёрта именно вода? По слабой ряби, проходящей по телу, она моментально поняла, что снова находится в воде. Той самой едва тёплой, которую ненавидела больше всего. Она лежала в ванне, в воде, и никак не могла ничего разглядеть. Надо потереть глаза, иначе эта плёнка не сойдёт. Мозг ещё не полностью осознал происходящее, поэтому она не принимала никаких, даже вялых попыток, что-либо сделать. Хотя глаза протереть стоило. Что ж. Она попыталась поднять руку, но это… это только привело к тому, что по всему телу распространились волны боли. Странное знакомое ощущение… Губы! Она тут же прикусила губу и языком почувствовала кончики зубов на мягкой плоти. Всё нормально. Ничего не горит. Этот обжигающий момент с медузой был всего лишь идиотским сном. Или видением. Какая разница. Но, чёрт её дери, надо протереть глаза, иначе она ослепнет. Она закрыла их, сделала ещё одну попытку резко их открыть, после чего подняла руку и начала ожесточённо тереть их кулаком. Приоткрыв один глаз, девушка посмотрела на уже прояснившийся мир вокруг неё, и вдруг что-то тускло-фиолетовое начало мелькать сбоку. Ритмично, словно что-то делая. Подавив волну страха в груди, она скосила глаза и постаралась как можно лучше рассмотреть фиолетовый источник необъяснимого. Девушка устало опустила руку на живот. Фиолетовое нечто исчезло сразу. Так, стоп. Она снова усилием подняла руку вверх, к белому бортику ванны. Фиолетовый цвет снова замелькал перед глазами. И тут до неё дошло. Это был большой, почти на всю кисть синяк. Синяк… Откуда? Она не помнит никакого падения или стычки. И только сейчас обратила внимание на тело. Оно было цветастым от многочисленных синяков. Всё это напомнило ей окрас далматинца, даром что пятна другого цвета. Кое-где были царапины и засохшие корочки ран, в этих местах ощутимо зудело. Когда снова, уже намного легче, чем в прошлый раз, открыла глаза и заморгала от непривычного света, то слегка расплывчато увидела чей-то силуэт, ярким пятном выделяющийся на свету. Чёрт! Полностью обескураженная мыслями и догадками, она оглядела помещение. Да, это была ванная комната, большая и просторная, вход которой закрывала громадная фигура мужчины. А он что тут делает? Хотя справедливым вопросом было бы "А что здесь делаю я?". Девушка посмотрела на мужчину. Продолговатое напряжённое лицо было словно высечено из камня. Неестественная бледность делала его похожим на больного человека. Губы, сжатые в полоску, выглядели строго, а глаза… чёрные, словно два пути в бездну, словно… Они определённо имели свою историю. Девушка звучно сглотнула, чем вызвала недоумение на лице мужчины. Что он собирается делать? Зачем она здесь? Запоздало она вспомнила, что голая, и постаралась прикрыть интимные части тела здоровой ладонью. Точнее, одну из них. Вторую же она просто спрятала за согнутыми в коленях ногами. Мужчина протянул ей руку. Она снова подняла фонтан брызг, постаравшись вжаться в высокую спинку ванны, но случайно лягнула ногой, и уже ставшая прохладной вода окатила правую сторону неизвестного, но он всё равно осторожным движением притянул её больную руку к своему лицу и коснулся губами тонкой кожи. Коснулся губами. Её прошиб пот, и по телу прошлись мурашки. Вырвался ли из горла крик? Или же она просто молчала? Она не могла понять, что происходит с сознанием. Голова гудела, словно улей, набитый пчёлами, глаза были неестественно широко открыты, рта она почти не чувствовала. Не может быть. Невозможно. Это сон. Она затаила дыхание. Мужчина убрал руку. Девушка сильнее согнула ноги в коленях, при этом стараясь не показывать ничего сзади. Одной рукой она не очень успешно, но скрыла соски. Она внимательнее посмотрела на его лицо. Несколько капель стекало по щеке и губам. Видимо, вода попала ему на лицо. Каменное чучело. Почему-то она подумала именно об этом. Странный мужчина сквозь призму её восприятия выглядел почти монстром, державшим её в заложниках. Она запуталась. Она не знала, где находится. Она чувствовала себя почти отвратительно и была дезориентирована в пространстве, но не удивилась, когда услышала его хриплый, словно от простуды, и едва различимый голос. Красивый… Нет, она точно сошла с ума. В этот раз по-настоящему. Надо было напрячь слух, чтобы уловить его вопрос: — Как тебя зовут? Девушка всё ещё молчала. Что-то в обрывках его голоса, долетевшего до неё, было прекрасным. Она не расслышала его слова. И решилась спросить: — Что? Показалось, что его глаза странно заблестели, но в следующее мгновение мужчина повторил вопрос. О, да. Этот голос… был воистину самым… прекрасным. Невероятно! Она судорожно сглотнула и уже хотела попросить, чтобы этот мужчина сказал что-нибудь ещё, но её остановил громкий звук в животе. Урчание. Тут же захотелось есть. Она в испуге воззрилась на мужчину и снова попыталась вжаться в уже неприлично холодную спинку ванны, когда он сел на край, не отрывая от неё глаз. А, имя… Имя? Я ничего не помню. Я не помню имя? Как это возможно? Она напряглась, но не могла вспомнить ничего, что с ней происходило до того момента, как она проснулась в ванной. Абсолютно ничего. Её лицо приняло вопросительное выражение. Тело прошиб озноб. «Что же теперь делать? — С этими мыслями она посмотрела на мужчину. — Может быть, он меня спас? Где ж тогда я была? И голова очень болит, и тело всё в синяках. Упала?..» Она вообще ничего не помнила. И это очень плохо. Девушка напряглась, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь, но в самый последний момент воспоминания и догадки ускользали, оставляя её с носом. Однако в следующий миг мужчина заговорил: — Ты в безопасности, никто не посмеет отобрать тебя. — Мужчина мягко коснулся женского плеча, медленно провёл ладонью вверх к шее, остановившись у щеки. Это было сказано таким нежным голосом, что у неё всё в голове перемешалось, сердце пропустило удар, а руки покрылись мурашками. Девушка не вслушивалась в слова, достаточно было лишь звука мужского голоса, этого волшебного тембра, который почему-то казался таким знакомым, до боли родным, настолько, что ещё немного, и она вспомнит. И этот человек сразу же показался ей необыкновенным. При более внимательном рассмотрении его лица она обратила внимание на странный цвет глаз. Ей показалось, что они алого цвета. Алого? Нет. Бред. Ей просто показалось. Она тяжело вздохнула. Тело онемело и затекло от неудобной позы. Его рука до сих пор покоилась на её лице, а её — на груди. — Ты красивая. Моя… Моя… — И тут он запнулся. Она приподнялась и снова опустилась в ванну. Теперь она была расслаблена. Его голос действовало на неё усыпляюще. Веки тяжелели, тело слабело, опустились руки. Через несколько мгновений она словно со стороны услышала всплеск воды, но ничего не могла сделать. Не могла, и всё тут! Сердце билось о грудную клетку настолько больно, будто в горло изнутри, казалось, толкалось мясо. Противно, но девушка ничего не могла с этим поделать. Она начала глубоко дышать, но от этого сердце застучало почти в горле. Болела голова. Сильно хотелось спать. Она физически чувствовала, что проваливается в сон. Пригрезилось, что налетела стая воронов, облепила тело, и она оказалась в темноте. Она почувствовала движение руки у бёдер. Вяжущая липкая темнота уже прочно поселилась в глазах, и противиться этому было невозможно. Напоследок, перед тем как снова впасть в забытьё, она почувствовала что-то холодное в районе бёдер. Этим чем-то оказалась большая ладонь. И девушка уже была абсолютно не против его касаний, наоборот, даже томно вздохнула, когда ладонь оказалась под ногой и аккуратно сжала нежную кожу. Приятные ощущения, однако.

***

Маркус заворожённо смотрел на её тело. Оно было таким — таким же! — каким он и запомнил. Феерия чувств и эмоций ярко взрывалась в каменной груди. Вампир прерывисто дышал, разглядывая девушку, как две капли воды похожую на его погибшую жену. Дидима. Его вечная любовь и проклятие. Но сейчас она рядом с ним. Он может касаться нежной кожи, ощутить шёлк чёрных волос, услышать звонкий голос своей любимой… Он не имеет права её потерять, только не снова, только не её… Дидима… Его прекрасная жена. Маркус до сих пор не верил собственным глазам. И его ничуть не смутило отсутствие одежды на девушке. Он сам избавил её от этих никчёмных тряпок и опустил в воду. Это было действительно неожиданно. Немыслимо. Невероятно. Такого быть не может! Нет, это ему лишь мерещится! Может… Нет… Такого придумать он не мог. Он умирает в одиночной камере собственного проклятия, но за три тысячелетия так и не смог подобрать ключ, чтобы выбраться из этой темницы. Он погибал с каждым днём. Маркус знал, что скоро единственным решением станет только его скорая смерть. Подобные мысли давно нашли приют у него в голове. Брат давно не брал его за руку, не знал, что мысли достигли апогея: сумасбродно пыльные, они переплетались друг с другом липкой паутиной, которую сплёл он сам. А с её появлением он окончательно понял, что никогда его жизнь не будет прежней. Никогда. Его мир рухнул. И прямо сейчас, когда она посмотрела на него своими чистыми синими глазами, его душа вновь собиралась воедино. Маркус ощущал себя птицей, готовой вот-вот распахнуть огромные крылья, подёрнутые пеленой сна, смахнуть многовековую пыль и устремиться к горизонту. Это его Дидима. Пусть она вздрагивала от каждого шороха и его касаний, но это она. Он точно знает… Он чувствовал боль.

***

— Всё повторяется, — взволнованный шёпот главы клана прервал тишину. Аро Вольтури продолжал рассеянно расхаживать по всему периметру тронного зала замка. «Невероятно. Невозможно», — только и думал он. Несколько тысяч лет назад он убил свою родную сестру, и вот теперь она явилась к нему в ипостаси человека, чтобы отомстить. Или ему кажется? Он обернулся и посмотрел на остальных. Нет, не кажется. Это действительно произошло. Кайус что-то шептал на ухо жене, крепко держа упирающуюся Афинодору за плечи. Разговор супругов более походил на драку, чем на мирное решение проблемы. Да, проблема. Эта девочка — проблема. Её надо устранить. Сульпиция сидела на том же самом месте, где и Маркус несколько часов назад. Её поникшие плечи и опущенная голова выдавали шок. Аро прекрасно знал жену. Каждый её жест был для него знакóм, каждая эмоция — выучена. Такой он видел её лишь несколько раз, и они были намного трагичнее этой ситуации. — Дорогая, — Аро нацепил улыбку и, в один миг оказавшись рядом с женой, присел на корточки и коснулся её плеча, — ты не должна так беспокоиться. Всё решится… Женщина подняла голову и посмотрела на него: — Она так похожа на тебя, Аро, так похожа… Вампир скрипнул зубами. За это он платит всю свою вечность.