Осколки прошлого

Чёрные угли медленно тлели в уже почти угасшем огне. Комната погрузилась в вязкую тьму. Эхом отражались шаги Сульпиции по спальне. Она ходила слишком медленно и тяжело. Аро обернулся и взглянул на неё: красивое лицо обеспокоено, край платья у груди смят из-за частого касания к ткани, движения слишком нервные, чтобы не выдать страх последних событий. Аро усмехнулся. Даже Сульпиция, никогда не видевшая золовку, в один миг оценила сходство. Замести следы будет труднее, чем казалось на первый взгляд. По обыкновению Аро хватало всего нескольких мгновений, чтобы узнать о человеке всё, но сегодня он испытал чувство, которое настигло его лишь однажды — юная Белла Свон в тот злополучный день смогла низвергнуть дар великого древнего вампира. Так получилось и с этой… Аро ожидал чего угодно, ведь даже идиоту было понятно, что такая, как она, не могла явиться в замок самостоятельно, и, когда он коснулся её руки, он непривычно провалился в белое ничто. В её мыслях не было ни прошлого, ни настоящего, только ослепительная вспышка боли от удара о камень и гулкая девственная тишина, напугавшая Аро до ужаса. Он и не помнил, когда в последний раз испытывал такой отчаянный страх. И дело было даже не в том, что девчонка упала и ударилась, получив амнезию, а в том, какую именно информацию она несла в себе и в итоге бездарно уронила. — Всё повторяется. — Его шёпот безжалостно разрезал тишину помещения. Зачем? Чтобы успокоиться? Не помогло. Всё действительно повторяется. Затяжная тишина стала невыносимой. Казалось, кто-то неумолимо считает секунды тишины и бьёт с размаху прямо в грудь, в то место, которое, оказывается, намного слабее сердца. Он и не знал, что оно у него есть. Аро услышал шорох платья. Сульпиция резко оказалась за его спиной. Прошла волнительная минута, прежде чем королева легко прикоснулась к его плечу. «Что она чувствует?» — пронеслось у него в голове яркой вспышкой и тут же утихло. Они оба чувствуют одно и то же — страх неизвестности. Сульпиция словно дана ему высшими силами: прекрасная королева, понимающая с полуслова. Только с ней он мог нести бремя власти. Может быть, поэтому она всегда с ним? Сестра осталась лишь вечным ребёнком, а Сульпиция была женщиной, принимающей кровавые решения. Как и он сам. Аро ухмыльнулся: она была достойна его, а он удостоился власти. — Какой она была? — Этот тихий вопрос не сразу дошёл до его сознания, погрязшего в пучине размышлений. Она. Была. Его. Сестрой. Что ещё надо для брата? — Доброй. Красивой. Любящей. И сразу же пожалел об этих словах. Не стоило предаваться воспоминаниям. Жена обошла его и опустилась на колени перед ним. — Скажи мне, что делать? Я сделаю всё, что пожелаешь, дорогой мой муж. Убить, убить, убить… Нельзя… Или… Аро поднял голову и посмотрел в её глаза. Всегда верная и готовая броситься в пучину за него. Нельзя, нет. Сульпиция для него единственный якорь, нельзя дать ей утонуть. Она подаст ему руку, даже если узнает об убийстве. Мужчина вздрогнул, когда она коснулась его руки. — Я хочу помочь тебе… Он насторожился. Жена смотрела на него так, словно видела все его мысли насквозь. Она понимает его? Неужели она что-то заподозрила? Аро взял её руки в свои. — Я справлюсь сам. Иди к себе. На женское лицо легла тень. Сульпиция послушно поднялась, освободила руки, коснулась его губ своими и молча ушла, тихо закрыв дверь. В ушах оставалось эхо мерных шагов по каменному полу. Аро остался один. В надломленной позе, сидящий на полу у камина, с раскинутыми руками и пустой головой. Ему предстояло подумать, но уже ничего не шло в голову. Остались лишь острые воспоминания. И он один. Маркус, бедный Маркус, несчастный его брат. Он своими же руками уничтожил всё, чем так сильно дорожил… Его брат сам потерял жизнь. Сам, сам, сам!

***

Он смотрел на кровавый рассвет из окна комнаты Марка. Редко кому дозволялось войти к нему, хотя с момента смерти Дидимы прошло уже несколько лет. Всё было покрыто пылью — брат не уделял внимания должному порядку. Аро вздохнул. Как всегда, всё придется делать ему. Король сложил руки на груди, повернулся и взглянул на собрата. Тот сидел вполоборота к нему в большом плетёном кресле и как никогда казался красивым. Мрачная меланхолия идеально подчёркивала его натуру. Король кожей чувствовал его грусть, хоть и не мог позволить себе коснуться руки, дабы прочесть мысли. Он и без этого хорошо знал, что чувствует мужчина… Он невольно залюбовался им. Строгая поза, сильные руки на подлокотниках, точёные пальцы, медленно плавающие по узору… Вытянутые длинные ноги покоились на тёмном подножии. Стояла тишина. Маркус не двигался и не говорил, мёртвым взглядом рассматривая пол. Порой это раздражало Аро. Эта эгоистичная безучастность к себе самому, к клану и братьям. Все его жалели. Хотя он и не разделял общего мнения, всё же разделял страдания брата, и это приносило ему странное чувство удовлетворения. После знакомства сестры с этим красивым римлянином он старался не придавать значения внезапной холодности обоих к нему. Видя, что их влюблённость перестает в страсть, вампир находил утешение в других объятиях. Но сейчас, когда Марк так одинок… Повинуясь внезапному чувственному порыву, он сорвался с места. Секунда, вторая… Он замер над величественной фигурой. Может быть, получится исправить? Или хотя бы попытаться… Всего лишь коснуться… Дать шанс им обоим… Или, может быть, просто почувствовать то тепло, которое у них отобрала сама судьба… Неуверенным движением его рýки опускаются на плечи давно обездвиженного тела. Всё ещё стояла тишина… О, как же он ненавидел тишину… Глаза с упованием смотрят на былые прекрасные каштановые волосы, сейчас припорошённые пылью. Он боялся спугнуть, боялся сделать что-то не так… Боялся разочаровать… Хоть сам в себе уже давно был разочарован. Если бы Маркус узнал, кто убийца Дидимы, ему бы стало лучше. По крайней мере после казни. Он медленно наклонился, мягким движением рук отвёл волосы в сторону и приблизил лицо к мраморной шее брата. Через мгновение почувствовав в ответ дрожь, Аро нежно коснулся изящными пальцами тонкой кожи и слегка сжал. Ответ, как ни странно, пришёл незамедлительно: брат опустил голову и расслабился. Он улыбнулся. Прекрасно. Хотелось разорвать эту тишину в клочья, но что сказать, вампир не знал. Что-нибудь успокаивающее? Не поможет. Или спросить? Рассказать? Всё бесполезно. Может быть… — Маркус… — тихо прошептал он ему на ухо, сам при этом почему-то расслабляясь. Тот едва слышно хмыкнул. И он не выдержал. В порыве страсти он обнял его лицо рукой и запечатлел на устах невинный поцелуй. И всё снова затихло. Маркус открыл глаза, их взгляды встретились, и Аро увидел его мысли. Наполненные Дидимой, которая так похожа на… Он разорвал поцелуй и скрипнул зубами.

***

Аро вздохнул. Он не сможет убежать от себя. Мысли навалились разом, точно небо, словно Атлант перестал их удерживать, и король вампиров почувствовал, как это душит, высасывает, вплоть до самой его липкой, чёрной, бесстыжей сути. Такого не должно быть. Он повертел головой и моргнул. Нет.

***

— Ты будешь жить до тех пор, пока твой дар будет нужен мне, — тогда эти слова он произнёс ровным голосом, держа руки в перчатках у своего разбитого сердца. Он насквозь пропах костром и смертью. Но ни один… ни один из клана не обратил внимание на его чёрные блестящие глаза, на слишком надломленную позу и некрепкий шаг. Аро знал, что в тот момент брат не слышал его. Он мог сказать что угодно и всё равно получить в ответ только кивок. Маркус не увидел, как лицо брата исказилось от боли. Губы некрасиво сложились в кривую тонкую линию. Он тоже горевал по сестре. Долгое время не мог заставить себя надеть перчатки, выйти на улицу и даже смотреть на снег. Ему тоже было тяжело, но все жалели лишь одного Маркуса. И он мог бы его возненавидеть, если бы… Аро Вольтури никогда не приходило в голову, что было, если бы убийцей оказался не он. Наверное, всё было бы иначе. А потом пришла Сульпиция, и его горе утихло.

***

«Дидима была не такой…» — неожиданно подумалось ему. Она была его сестрой. Всё что угодно. Только не это. Надёжно и, казалось, навсегда запертые глубоко внутри воспоминания ожили, и мысли окончательно сбились в один злосчастный клубок.

***

— О, посмотри на него, братец! Он же весь промок. Пожалуйста, давай возьмём его к нам! — Её голос легко всплыл в воспоминаниях. Крупные капли стекали по мокрой шёрстке маленького котёнка, нетвёрдо стоящего на лапках. Сквозь череду непрекращающегося шума дождя вампирский слух уловил пронзительное громкое мяуканье котёнка. Аро опустил голову и взглянул на животное. — Зачем он нам, Ди? Ему не место в клане. Он только будет мешать. — Ну, пожалуйста, брат! — воскликнула она и посмотрела на него. Посмотрела именно таким взглядом, коим выпрашивала многие мелочи, которые могла приобрести и без его разрешения. Она заставляла чувствовать его важным. — Он чёрный… — весело сказала она. — Или же это кошка? Давай проверим? — И одним лёгким движением она взяла мокрое животное на руки. Аро брезгливо скривился. Он не любил животных, тем более таких маленьких. Котенок был худым, с жёлтыми глазами. И эти глаза смотрели на него умоляюще. Он перевёл взгляд на сестру — тот же неизменный взгляд. Он вздохнул. — Но за ним же нужно ухаживать и следить, — сделал он попытку. — И вообще, привести его в клан… Он хотел договорить, но сестра перебила его со смехом в голосе: — А я не покажу его твоим любовницам! Уж слишком они возбуждённые и злые, — расхохоталась она, заражая этим весельем свиту позади. Вампир скептически посмотрел ещё раз на этот худой комочек меха и буркнул себе под нос: — Делай, что хочешь. Смотри, как бы твой муж не расстроился. — Милый, ты же знаешь, что он примет любое моё решение… Уже через пару недель он почти смирился с желанием сестры. Навещая её и каждый раз натыкаясь на клочки чёрной шерсти на льняных покрывалах её с Маркусом супружеского ложа, он понимал, что все желания его единственной драгоценной сестры будут воплощаться с одного умоляющего взгляда.

***

Воспоминания о сестре мелькали как старая кинолента. Их детство. Он взял её на руки, такую маленькую, беззащитную и почему-то спокойную. Обычно младенцы кричат. А этот маленький человек молча смотрел на него синими, как омывающие Грецию моря, глазами… Ему было тогда уже больше двадцати лет… Он не мог поверить, что у него есть сестра, которая стала его собственным ребёнком после смерти обоих родителей. Разговоры… — Ты любишь его? Любишь? — Сильные руки больно схватили сестру за плечи, но она не издала ни звука. — Скажи правду! Он знал, что в его кровавых глазах плескалась боль, и Дидима тоже это увидела. Она молчала. Затравленным зверьком смотря на родного брата, девушка всхлипнула, и у него сжалось сердце. — Да.

***

— Я создавал этот клан для нас, Дидима! Ты не можешь уйти! — Мужской голос прогремел в доме у моря. — Ты давала мне клятву, вечную клятву, что будешь вечно подле меня… Дидима… — Его голос мучительно стих, царапая горло. — Я помню! Помню! — сестра смахнула кувшин с кровью со стола. Необычное поведение для неё. Густая кровь медленно растекалась по деревянному полу. Помнится, он тогда подумал, что пятно уже не вывести. Он смотрел на неё, и его охватывал страх. Почему она так резко изменилась, в одно мгновение вычеркнув его из своей жизни? — Потому что я хочу быть одна! Одна… Я действительно любила тебя и мужа, но вы оба… всегда оба… Тайны. Их отношения всегда были слишком близкими. Даже после встречи с Маркусом её поддержка всегда была с ним. — Не надо, Аро, не переживай. Она того не стоит, — услышал он дивный голос Ди, сидя под деревом. Ещё сильнее прижавшись к стволу и услышав сухой треск, он отвернулся. Ночь была звёздной, а она пришла с покрывалом. Сделав пару шагов, накрыла его и обняла. Он повернулся, посмотрел на неё в немом вопросе. Вампирша улыбнулась и прошептала, приближая лицо: — Ты это любишь, я помню. Их лица оказались ближе друг к другу, чем требовалось. С лица девушки стёрлась улыбка, а глаза загорелись. Он будет вечность вспоминать шум этих волн.

***

Стоило ли признаваться, как он скучает по своей маленькой сестре? Он закрыл глаза и неосознанно воспроизвёл нежные руки Дидимы у себя на плечах. Ещё задолго до Маркуса она любила сидеть у него на коленях, в то время как он наслаждался мягкостью её чёрных волос. Таких не было более ни у кого в его жизни. И как же он раньше не смог предугадать будущее?.. Всегда принимая верные решения, король всё же совершил главную ошибку — не смог остановиться, не смог сдавить сильнее в руках волю своей смелой младшей сестры. Король вздохнул и опустил голову. Как бы он повёл себя, женившись раньше? — Аро, я правда обижусь, если ты захочешь жениться на ком-то, — она отстранилась от него. — Зачем тебе жена? Он улыбнулся, привлёк к себе и прошептал: — Одной тебя мне мало. Сульпиция. Хитрая, амбициозная и страстная его жена. С момента их первой встречи он понял, что именно она станет его королевой. Чем-то похожая на Дидиму, она пленила его улыбкой и лисьими глазами. Чувства к ней — сильные, серьёзные и опасные. Это игра, которая приносила удовольствие обоим… Но и она однажды принесла маленького чёрного котенка в клан. — Я не могла оставить его этим немецким свиньям, — пожала она плечами. — Ты же не будешь против? — Риторический вопрос рассеялся усмешкой в воздухе. В тот момент он не мог отказать. Сестре всегда нужно было разрешение, а жена брала резко и без лишних слов. Может, за это он так и любит Сульпицию?

***

Они стояли в разных углах просторного кабинета. Кровавые глаза обоих были направлены друг на друга, и появившееся напряжение, казалось, можно было потрогать руками. — Замолчи. — Не смей. В голове пчёлами роились мысли, но никто не хотел ими делиться. Кай скользнул взглядом по груди жены и остановился на декольте. Как всегда, ему так думалось легче. Дидима погибла внезапно и неизвестно от чьих рук — об этом знали все. Даже он пытался найти следы убийцы на тёмной земле в то злополучное февральское утро. Раскиданный после брата снег скрыл почти все следы, но и оставшиеся улики были почти бесполезны. Не было запаха, и даже Деметрий не смог ничего обнаружить. После чего Маркус затих, считалось, навсегда. Долгое время от него не было толку на собраниях и в битвах. Решительные действия Аро тоже работали из рук вон плохо. Шлюхи, девственницы, мужчины, просто молодые парни и даже королевские особы проходили через его руки, как вода. Устроенная Аро богатая библиотека не решила ничего, хотя оказалась полезна для остальных. Навсегда угас уверенный проницательный взгляд, и на гладком лице появилось вечное мёртвое выражение. Он не вправе его осуждать. Скорее всего, он бы вёл себя так же. Поэтому его жена на долгие годы была заточена в башне с железной решёткой. Он не мог позволить… — Почему ты молчишь? — Громкий вопрос супруги рассеял его мысли и заставил короля перевести взгляд на заваленный документами стол. Он встрепенулся. Что она хочет услышать? Он в таком же недоумении, как и остальные. Ему было жаль братьев, ведь появление этой девушки стало эффектным броском боли в сердца обоих. Он чувствовал потрясение своей Доры. Видел, как она ошеломлённо смотрит в одну точку, как напряглись её плечи и окаменело лицо. Он перенёс вес с ноги на ногу и сложил руки на груди. А откуда она вообще появилась? Он отлично уловил феноменальную схожесть с Дидимой, хотя это всё ещё казалось невозможным. Такая специфическая внешность давно угасла среди современных лиц. Долгие годы он был уверен, что не вспомнит это красивое и милое лицо… Ему надо подумать об этом позже. А сейчас необходимо успокоить жену.

***

За закрытой дверью королева развернулась и опёрлась о каменную стену, уткнувшись глазами в пол. Беспорядочные мраморные узоры рябили. Грудь сдавило от саднящего чувства отчаяния. Откуда появилось это чувство, Сульпиция сказать не могла, она просто чувствовала. Она ненавидела перемены. Сестра… Как две капли похожая на него… Конечно же, она слышала о погибшей сестре Аро, знала её имя, мужа… Но сегодня… Такое разве бывает? Женщина стиснула зубы и снова сжала платье у живота. Что-то не то, не так… Она чувствовала ложь супруга всем своим существом — века жизни вместе научили её схватывать всё на лету. До ушей донеслось шарканье ног — в кабинете расхаживал Аро. Что-то он явно от неё скрывает. Она прикусила губу. Не следовало оставлять его одного наедине с мыслями. Но возвращаться не стоит, может быть, он сам ей расскажет о своих чувствах.