Хучи Кучи мэн

В субботу ровно в назначенное время Лесь стоял возле парковки торгового центра. Его начало потрясывать еще дома, и волнение нарастало с каждым шагом. Всю дорогу он уговаривал себя, что это последний раз, что больше он не увидит чужих тел, членов, таблеток и Мияки. Через пять минут ожидания с Лесем поравнялся крутой черный джип. Дверь распахнулась, и он увидел на водительском кресле Мияки. – Привет, котенок, – Мияки обдал его своей ледяной кошачьей улыбкой, – садись. Отвезу тебя. Лесь просто кивнул ему и сел рядом с ним. Дверь мягко хлопнула, и машина плавно тронулась в путь. – Значит, так. Главное правило, – заговорил Мияки, – как в любом бизнесе, клиент всегда прав. Но это не значит, что он может делать что хочет. Для них тоже существуют правила. – Я понял. Мне на это все пофиг. Я только один раз. Таблетку принес? – Фу, котенок. Какой ты сегодня неласковый. Ломает, что ли? – сморщился Мияки. – Держи, – в его тонких пальцах, чудесным образом оказался маленький пакетик с двумя белыми таблетками, – тут две. С алкоголем не мешай. Они усугубят его действие, и тебя просто вырубит. – Мне не надо две. Я не наркуша. Мне только чтоб расслабится. – Вторая подарок от меня, – Мияки снова улыбнулся, – и еще… От сумы и тюрьмы, как говорится. Тьфу, тьфу, тьфу. Ну, вот и приехали, – машина тормознула возле большого дома с арками, – пойдем. Я отведу тебя в номер. Лесь не ожидал, что дорога окажется такой короткой. Он еще не успел настроиться, поэтому, поднимаясь по ступеням старого дома, остановился и тяжело вздохнул. – Ты чего тормозишь? – Мияки, шедший впереди, тоже остановился и спустился на несколько ступенек ниже. – Почему ты нервничаешь? Ты ведь это уже делал, – он впервые говорил с Лесем без манерных ужимок и кошачьих улыбок. – Не первый, – согласился Лесь, – но продают меня впервые. – Послушай… Я знаю, что ты про меня думаешь. Сволочь, тварь, сутенер. Я знаю, что ты сейчас чувствуешь. Я приехал в большой город из своей Тьмутаракани, когда мне было примерно столько же, сколько тебе сейчас, в надежде на светлое будущее, но город меня сломал. Он ломал меня долго и больно. То, что сейчас я предлагаю тебе, не сравнится с тем, что делал я. Я не обижаю своих мальчиков деньгами, не обманываю и защищаю. Для каждого я сам подбираю клиентов в зависимости от характера и предпочтений. Если тебе будут нужны деньги и ты решишь продолжить, знаешь, где меня найти. Да, и еще. Если ты решишь потом завязать с этим, я обещаю, что отпущу, и никто и никогда не узнает, что ты делал. Кстати, я так и не спросил твое имя. – Елисей. Можно просто Лесь. – Все будет хорошо. Ты веришь мне, Лесь? – Я очень хочу тебе верить, Мияки. – Анатолий. Вот до чего дожил, – Мияки грустно усмехнулся, – произношу свое имя, а оно звучит, как чужое. Ну, ладно. Хватит лирики. Пошли. Это была не совсем гостиница, а скорее две или три объединенные квартиры. На пороге их встретила старушка в халате, шерстяной безрукавке и стоптанных тапочках. Она молча кивнула Мияки и, даже не взглянув на Леся, дала ключи от комнаты. – У тебя есть час, – напутствовал его Мияки, – клизма, смазка, все на тумбе. Примешь душ и наденешь вот это, – он махнул головой на кровать. – Что это за хрень? – Лесь взял в руки малюсенькие трусики с пушистым хвостом, ободок с ушками и бабочку. – Сегодня ты подарок, – улыбнулся Мияки, – у одного из гостей день рождения. Его друг сделал ему подарок. Причем новорожденный уверен, что это котенок. Так что тебе придется быть этим котенком. Все, Лесь. Мне пора. Удачи и… не паникуй. Таблетка поможет тебе расслабиться. Да, и не забудь: тебе не стоит мешать ее с алкоголем. Первым делом Лесь выпил таблетку. Недолго промучившись с клизмой и приняв душ, он переоделся и, сев на кровать, включил телевизор. Время тянулось мучительно долго. Лесю очень хотелось, чтобы весь этот кошмар побыстрее кончился и он оказался бы дома, но стрелка на часах замерла не половине шестого и не собиралась двигаться. В коридоре послышалось шарканье тапочек и мужские голоса. Лесь быстро выключил телек и лег на кровать, подперев голову рукой. – Осторожно, милый, тут порожек, – в комнату вошли двое мужчин. У одного из них глаза были завязаны цветным мужским шарфом. Второй шел за ним следом, радостно улыбаясь. Почему-то этот второй напомнил Лесю Джокера из фильма. Возможно, из-за хитрой улыбки, так похожей на улыбку этого персонажа, а может, это было всего лишь разыгравшееся воображение. – Жень, уже можно? – спросил «слепой». – А вот теперь можно, – согласился второй, одобрительно кивнув Лесю. – Хеппи бёздей ту-у-у ю-у-у… – запел он фальшиво и снял с глаз друга шарф. – Жень… – мужчина удивленно смотрел на Леся, – ты говорил про котенка, но я не ожидал… – Нравится? Согласись, он очарователен. Мияки знает свое дело. – Он просто чудо. Эй, малыш, ну-ка иди к папочке, – это новорожденный говорил уже Лесю. Видимо, Лесь не заметил, когда таблетка начала действовать. К приходу мужчин он совсем успокоился, и в теле появилась легкая истома. Он встал на кровати на четвереньки, по-кошачьи потянулся и медленно пополз навстречу своему хозяину. В начале Женя сидел в кресле и наблюдал за происходящим. Лесь, выгнув спину и со стоном, жадно сосал крепкий и красивый член. Видимо, не выдержав, даритель вскоре присоединился и, стянув с Леся трусики с хвостиком, стал вылизывать ему зад, посасывая яички. – Коль, ты только посмотри, какая тут попочка, – тяжело дыша, обратился к другу Женя. – Коля? – Лесь на секунду оторвался от своего занятия и поднял глаза вверх. Да, это был его Николай. Это были его руки, его тело, его член. Лесь внимательно разглядывал лицо мужчины. Именно таким брутально-красивым и должен был быть его Николай. У Леся застучало в висках. Мужчина ласково гладил его по волосам и смотрел с любовью и нежностью. Лесь потерялся во времени и пространстве. Все, что происходило вокруг него, было сном наяву. С ним был его Николай. Он сильными руками играл с телом Леся, доставляя ему удовольствие. Причем иногда Лесю казалось, что у Николая четыре руки и два члена. И лицо у него менялась. То это было брутальное лицо супермена, то хитрая морда Джокера. Лесь был счастлив. С ним был его Николай, и он его любил страстными и сильными толчками внутри, мягкими и нежными губами и сильными руками. Через хриплые стоны Лесь шептал ему, как он ждал этой встречи, как хотел его почувствовать рядом и как он его любит. Потом пришел Мияки, помог Лесю одеться и отвез домой. Всю дорогу Лесь спрашивал у него, где Николай, и рассказывал, как ему было хорошо с ним. Последнее, что он помнил, – как Мияки уложил его в кровать и, мягко поцеловав в лоб, сказал: – Надеюсь, ты разберешься со своими делами и мы больше не увидимся, Лесь. Когда Лесь проснулся, был уже день. За окном моросил почти осенний дождик, на кухне гремела посудой мама, пришедшая со смены, и диктор по телевизору рассказывал последние новости. Несмотря на неприятные ощущения в организме, которые были последствиями таблетки и вчерашнего вечера, Лесь был счастлив. – Свободен, – устало улыбнулся он своему отражению в ванной, – теперь все будет хорошо. Да, теперь все будет… Все произошло неожиданно и быстро. Звонок маминой начальницы и сообщение, что мама в больнице. Больница и строгая тетка в белом халате, не пускающая Леся к маме в реанимацию. Уставший врач, говорящий с Лесем на непонятном языке. Бумажка с названиями лекарств, необходимых для лечения. Долгий и нудный обзвон аптек. Капли воды в раковине и такая страшная и гнетущая тишина, от которой хотелось выть в голос. – Это дорогие препараты, но они хорошо показали себя в практике, – сообщила ему фармацевт, – с вас двадцать четыре тысячи семьсот рублей. Лесь не задумываясь отдал все свои деньги и побежал в больницу. К середине недели его пустили к маме в палату. Лесь несколько минут просто стоял на пороге, не решаясь войти. Мама спала. Вокруг нее тихо жужжали аппараты, и от маминого тела к ним шли провода и трубки. Лесю показалось, что мама постарела лет на десять. Теперь она была очень похожа на его бабушку, которую он видел в детстве. Лесь несколько минут сидел возле постели, держа в руке худенькую и легкую мамину руку. Он был растерян и не знал, что нужно делать и что говорить, и только когда в палату зашла медсестра и сказала, что ему пора идти, Лесь нагнулся к маме и прошептал: – Возвращайся. Ты мне очень нужна, мама. На следующий день ему позвонили из больницы и сказали, что его мамы больше нет… А дальше все тот же осенний дождь и небольшая кучка народа возле огромной темной ямы. Кафе, слова соболезнований и пустота внутри. – Дядя Ваня, спасибо, что помогли с похоронами, – обратился Лесь к своему дяде. Он позвонил ему сразу после полученного известия. Впервые дядя Ваня не ворчал и не вспоминал своего любвеобильного брата. Все расходы и всю бумажную канитель он взял на себя, за что Лесь был ему искренне благодарен. – Она была настоящей женщиной, – ответил дядя, – а ведь ты бы мог быть моим сыном. Но увы… Не сложилось. Да ладно. Кто старое помянет, как говорится… – Дядя Вань, у меня к вам просьба. – Деньги нужны? – Нет. Помогите перевестись на заочный. Чтоб без волокиты. Я на работу устроился и теперь вот думаю, что так будет лучше. На работе Лесю безоговорочно дали три дня, как и положено. Нина Павловна тихо вздохнула, но не стала успокаивать, а просто и коротко сказала ему: – Держись. Лесь держался все похороны и поминки. Оставшись один дома, он сел на кухне и тупо уставился на бутылку водки, стоящую на столе. Решив, что водка ему не поможет, он достал из кармана куртки маленький пакетик с таблеткой, которую дал ему Мияки. Часов в десять вечера в дверь позвонили. Сначала Лесь не хотел открывать, но потом решил, что одному ему быть сейчас не стоит, поэтому медленно поднялся и прошаркал в коридор. – Леська, дорогой. Как ты? – на пороге стояли Наташка и Иннокентий. – Прими соболезнования, друг. Мы случайно узнали от Натальиных соседей о случившемся. Как ты? Лесь провел друзей на кухню и молча поставил на стол закуску, оставшуюся от поминок в кафе. – Скромно, однако, живет племянник олигарха, – попытался наладить разговор Иннокентий. – Это ты про дядю Ваню? – усмехнулся Лесь, наливая вторую рюмку водки. – Ты думаешь, что если я его племянник, то он прям меня содержит? Да он вспоминал про нас с мамой… – Лесь одним глотком осушил рюмку, – он звонил только поздравить с днем рождения или с новым годом. Ну, и в универ устроил, а сейчас с похоронами помог. Сказал, что мог бы быть моим отцом. Вот если б был, тогда все было бы по-другому. Я никто, Иннокентий, понимаешь? Я нищий! Я ноль без палочки! – Дурак ты, – вздохнул Иннокентий, – ты настоящий друг и далеко не пустышка, в отличие от всех остальных. – И еще ты очень хороший, Лесь, – добавила Наташка, – не все меряется деньгами! – Неужели? – зло усмехнулся Лесь. – Я хороший? Да вы даже не знаете, какой я. Вы не знаете, чем я занимаюсь. А знаете что, я вам сейчас все расскажу. Хотите? – Хотим, – испуганно заморгала Наташка. – Выкладывай, – махнул головой Иннокентий. И Лесь рассказал им все. Его рассказ был эмоциональным и сбивчивым. Таблетка с алкоголем бушевали внутри Леся, и слова несвязным потоком лились из него. Потом его накрыло совсем, и он, упав лицом на стол, уснул.