Гарри Снейп и Игрушечный Хогвартс- экспресс

— Да сдались они тебе, эти гриффиндорцы, — сказал Драко. Гарри только хмыкнул. Он второпях пытался расчесать волосы. До завтрака оставалось всего десять минут, а он только-только встал и теперь пытался успеть все и сразу. — Не хочу ссориться. Я понимаю, почему они так говорят, хотя меня это неимоверно злит. Ну да, метка на руке — это клеймо на всю жизнь. Уизли воспитали на сказках о Поттере. В его мозгах просто не укладывается, что герой может вовсе и не быть гриффиндорцем, а весь мир невозможно поделить на «плохих» и «хороших». Гермиона… эх, мало ли чего она там наслушаться могла. Этот чертов факультет иногда из нормальных людей делает на всю голову ушибленных. И все же не хочу вражды. Это длится уже целую вечность, сколько можно? — Ты себе представляешь, что будет, когда твои друзья узнают, что Снейпы — темные маги, вообще-то? — спросил Малфой. - Так, где мой гель для волос? — Понятия не имею, — соврал его друг, который не далее как вчера выбросил банку с мерзкой субстанцией в окно. - Ну да, папа любит Темные искусства, он даже сам заклинания изобретал, но он же не… кхм, ладно, мы знаем, что он не святой. Так это ведь не значит, что он зло во плоти. А я… - Гарри вздохнул. - Меня учили, что не нужно вгонять себя в какие-то рамки — только так можно развить все способности, заложенные природой. И мы не будем говорить об этом Рону и Гермионе. — Хм, а учебник по Истории магии где? Ладно, допустим, не нравится тебе факультетская война. Но почему Уизли и Грейнджер? Между нами, он — рыжий оборванец с весьма посредственными способностями, она… - Драко осекся, встретившись взглядом со Снейпом-младшим. - Хорошо, молчу. И все же. Чем тебе Рейвенкло не угодил? Умные ребята с большими перспективами. Или Хаффлпафф? Да, особо ничем не блещут, но зато с ними поссориться почти невозможно. Хорошо, тянет тебя к гриффиндорцам, но почему именно к этим? — Ты так говоришь, как будто все эти месяцы я один проводил с ними время, — Гарри фыркнул. - Нравятся, вот и все. Я понимаю, что вы, лорд Малфой, необычайно ревнивы, но держите себя в руках. — Ах ты, патлатая ворона! — Драко кинул в него подушкой, попавшейся под руку. - Смотри, совсем один останешься. — А вот Пэнси меня любит, — Гарри показал язык и вышел из спальни. Он прекрасно знал, что любит его не только Пэнси. За то, что один всем известный слизеринец тайком распространил по другим факультетам расписание дежурств преподавателей в коридорах, его готовы были носить на руках. Потому что одно дело попасться во время ночной вылазки МакГонагалл или Снейпу, и совсем другое — встретить дежурящего Квиррела, который сам же первый и убежит, если в темноте кто-то его спугнет. Одна бумажка — и умненького мальчика приняли за «своего парня». А что ему еще надо? К тому же Гарри умел нравиться. А еще умел заставить других людей чувствовать вину за то, что они его, такого замечательного, обидели. Вот и Рон долго не выдержал, подошел к нему первым. Уизли долго чесал в затылке и не знал, как начать разговор. Снейп-младший делал вид, что не понимает, зачем гриффиндорец стоит рядом с ним — хоть слизеринец и был отходчивым, но все же гордость давала о себе знать. — Это… ты прости меня, Гарри, я тогда был не прав, — выдавил Рон. - И когда злился, что ты в команду прошел — играешь ты и впрямь классно. И когда про отца твоего… ну, знаешь ведь, многие на суде отпирались, говорили, что их под Империусом держали. Разберись тут, кому верить, а кому нет. Я не думаю, что он тебя в самом деле с метлы сбросить пытался. — И на том спасибо, — Гарри фыркнул. - И как это ты додумался первым прийти? Что у нас сегодня? А, точно, контрольная по Зельям, как я раньше не догадался… — Да не в этом дело, — Рон покраснел. - Хотя, вообще-то, от помощи я не откажусь, потому что Гермиона, сам знаешь, ни за что не даст списать. Вредина. А еще Фред с Джорджем узнали, почему мы поссорились. Они мне сказали: «Родителей не выбирают, как и братьев, иначе не быть бы тебе Уизли». В общем, я понял, что был не прав. — Не выбирают, значит? — Снейп-младший усмехнулся. - Дурень ты. Я горжусь тем, что ношу его имя. — Говори, что хочешь. Даже обижаться не буду, — рыжий упрямо мотнул головой. - Просто не хочу ссоры. С тобой здорово. — Это со мной-то?! — Гарри искренне развеселился. - Я же вредина и зануда похуже, чем одна наша общая знакомая. И кстати, ко мне прилагается Малфой в количестве одной штуки. — Ты знаешь, Гарри, я не выучил наизусть все учебники, но кое-что тоже смыслю. Драко твой — тот еще поганец — уж не сердись, но так и есть. Ты не замечаешь, потому что тебя-то он любит, а со всеми остальными такой… слизеринец, одним словом. Но раз хоть кого-то он так защищает, значит, не все потеряно. Хотя, на мой взгляд, у вас на факультете только один нормальный человек - ты. — Рон, когда нормальным человеком является один из десятков, это значит, что он-то самый среди них чокнутый, — слизеринец рассмеялся. - Ладно, пошли, а то ваша деканша нам головы оторвет за опоздание. Гермиона подошла к нему уже в конце дня. Извинялась, говорила, что ей жаль, но наметанным глазом Гарри видел: от своих идей гриффиндорка не отказалась. Просто решила молчать до поры до времени. Это она зря, слизеринца вокруг пальца так просто не обвести. Впрочем, Снейпу-младшему это не казалось серьезным проступком, так что он с радостью помирился и с Гермионой. В конце концов, не стоит ругаться с тем, кто знает один из твоих секретов. Да и кто будет вместе с ним заниматься разгадкой тайны третьего этажа, если со всеми рассориться? Один в поле не воин, Гарри это прекрасно понимал. К тому же, гриффиндорцы ему нравились. И надо же, тот факт, что Драко тоже сын Пожирателя смерти, да не какого-нибудь, а самого Малфоя, их не смутил, а вот на него, на никому не нужного полукровку, сразу накинулись. Теперь Снейп-младший понял, что имел в виду отец, когда говорил: «Чем ты лучше, тем больше от тебя ждут, но чем больше ждут — тем сильнее разочаровываются. Всем ты никогда не сможешь угодить.» Гарри честно-честно пытался не привлекать внимания. Он был всего лишь занудой-ботаником, по какой-то неясной причине распределенным не на Рейвенкло. Просто Гарри. Но вот гриффиндорцы почему-то ждали, что он, такой необычный, будет иметь такой же образ мышления как и у них. Ну, на то они и гриффы, чтобы не догадываться, какие демоны могут скрываться за милой улыбкой слизеринца. Вот только Гарри сам не знал, хитрый он или просто странный. По всему выходило, что хитрый — продумывает каждый шаг, хоть и часто ошибается. Но дружбу каждому встречному он предлагал не поэтому, хотя и считал, что искренняя дружба и расчет друг другу никак не мешают. Вот с Драко, например, дружить очень выгодно, многие слизеринцы хотели бы быть на месте Гарри. В то же время Драко настолько хорош, что Гарри протянул бы ему руку, даже будь он одним из соседских мальчишек-магглов, с которыми, кстати, Снейп-младший тоже с удовольствием общался. В общем, у медали было две стороны. Выросший в обществе образцовых слизеринцев Гарри всегда видел выгоду. Вот Рону с ним действительно весело, но это не мешает ему сдувать у друга контрольные и домашние задания. С Гермионой они вообще родственные души, тем не менее, очевидно, что с гриффиндорской заучкой кроме Гарри первое время вообще никто водиться не желал. А с другой стороны, друзья ведь должны помогать друг другу, так? Ну, и доверять еще, но с этим у него всегда были проблемы. Какая разница, кто и что с этого имеет, если им весело вместе? Уже на следующий день на Истории магии Драко и Гермиона дружно заплетали сладко спящему Снейпу-младшему косички, а Рон подсчитывал их количество. И будто бы ничего и не было. В целом, все снова пошло своим чередом. Ничего нового касательно третьего этажа и философского камня ребята так и не выяснили, но они не унывали. В конце концов, они знали больше, чем все другие студенты — а это уже много. *** Воскресный вечер целиком и полностью принадлежал Гарри. Северус заметил, что в последнее время мальчик слишком задумчив и не идет на откровенность, вот и отложил проверку эссе до понедельника. С другой стороны, раньше Гарри тоже не говорил всего, что у него на уме — его так приучили. — Эссе по Зельям я написал, — сообщил мальчик, устраиваясь на диване. - По этой теме вопросов нет. — Плохо. Нет вопросов — значит, не анализировал, — Северус вздохнул. - Расслабился. — Да если бы! Задают столько, что я с ума схожу. Даже почитать толком некогда, — Гарри надулся. — Я бы поверил, если бы не работал в этой школе профессором. Так чем ты занимаешься по вечерам? С квиддичного поля не выходишь, да? — Ну… да, — соврал Гарри, хотя тренировки отнимали не так уж много времени. - После того случая Флинт на меня насел, говорит, что мне только повезло и нужно больше тренироваться. В чем-то он прав, конечно, снитч я поймал случайно. А вот с метлы свалился не по своей вине, — пробурчал Гарри. - Кстати, ты не знаешь, что это было? — Полагаю, кто-то решил, что Слизерин слишком долго побеждал. Гарри бы возразил, что один очень умный человек говорил ему: «Недостаток информации убивает». Что тот, кто противостоял Северусу, опытному и знающему волшебнику, целых две с половиной минуты, должен быть либо студентом-вундеркиндом, либо профессором. Что вундеркинды все повывелись, а из профессоров на такое способны оценочно от силы четыре человека, и одного человека — Квиррела — Гарри включил в эту четверку лишь потому, что доказательств обратного не было. Другими тремя были Дамблдор, МакГонагалл и Флитвик. Флитвик такого не сделал бы, да и МакГонагалл тоже. Как бы она ни презирала команду слизеринцев, она бы не стала рисковать жизнью студента и не пошла бы на подлость. Дамблдор… сильный волшебник, который настолько успешно играет роль добродушного чудака, что все вокруг забывают, что именно этот человек победил Гриндевальда и долгое время боролся с Темным Лордом. Да и отец предупреждал о том, что стоит с осторожностью относиться к директору. А теперь он утверждал, что все это не заслуживает внимания. Гарри промолчал. — Что ты думаешь о Квирреле? — неожиданно спросил Северус. — Он мне не нравится, — Гарри поморщился. «Значит, все-таки Квиррел», — подумал он. Нет, Снейп-младший никогда не недооценивал окружающих людей, хотя профессор прекрасно изображал полусумасшедшего идиота. Забавно то, что в момент, когда он должен был быть действительно напуган — во время появления в замке тролля — Квиррел не заикался. Стресс на него так действует. Или? … Это «или» было очень любопытным фактом и открывало новые горизонты. Действительно, подозревать во всех бедах всегда стоит новичков — старые профессора на своих местах сидят десятилетиями, они уже проверены, к Хогвартсу приросли, в глупую авантюру не ввяжутся. А вот тот, кто появляется лишь на год — идеальная мишень для подозрений. Да и шрам у Гарри впервые кольнуло, когда он смотрел на Квиррела. Интересно… — Что значит «не нравится»? — тем временем спросил Снейп. Гарри сказал себе, что в наступление идти пока рано. Вопросы он задаст после. — Странный он, дергается постоянно. И воняет. Даже не чесноком, а чем-то таким… нехорошим, в общем. Смотрит на меня так, словно я тот самый вампир, — начал перечислять мальчик. - И еще не знаю, как объяснить, только есть в нем что-то очень неприятное. Все говорят, что Квиррел на самом деле хороший человек, просто ему не повезло, но я бы… я бы ни за что к нему не прикоснулся. Вот. — Тебе лучше держаться от него подальше, — заметил Северус. «И все?» - мысленно взвыл Гарри. — Учту, — вслух сказал он. - Кстати, мы тут с Гермионой поспорили. Вопрос на самом деле идиотский, но если я сошлюсь на тебя, она мне точно поверит. Философский камень действительно существует или это легенда? Я говорю, что существует — возраст Фламеля тому доказательство, а она вот уперлась рогом, мол как же может быть такой бардак в мире, если добрый волшебник изобрел такую расчудесную вещь. Почему же у нас столько больных, немощных и стариков, если запросто можно гнать эликсир жизни? — Камень, говоришь… - Снейп напрягся — Гарри этого вполне хватило, чтобы сделать выводы. - Он существует. А с чего это вас заинтересовала такая тема? — Просто болтали о маггловских мифах и магической реальности. Она в шутку сказала: «Ну, так еще окажется, что и философский камень изобрели». Я вот и говорю, что изобрели, да еще пять веков назад. — Вы много времени проводите вместе, я смотрю, — заметил Северус. В этом ребенок был полной его противоположностью — Гарри девчонок не избегал, наоборот, умудрялся им всем нравиться. Снейп чувствовал, что через пару лет у мальчишки отбоя от невест не будет, даже если до этого времени никто не узнает, кто он на самом деле. — Ну, не так уж и много, — мальчик покраснел. - И вообще пора мне, в биб… я хотел сказать, в свою спальню. Вот так вот. Он быстро собрал свои учебники и вышел из комнаты. Северус вздохнул. Мальчишка мальчишкой, куда ему воевать. О камне спросил — кто разберет, случайно ли? Снейп знал, что Гарри при желании способен разнюхать вообще что угодно, а если с ним два представителя Факультета-С-Шилом-В-Одном-Месте и сам Малфой, так и того больше. Не приведи Мерлин, заинтересуется этим дурацким камнем и полезет туда. Нет, Северус даже не сомневался, что этот ребенок сможет дойти до самого конца — он знал, какие испытания приготовили другие профессора, для Гарри это полная чушь. Это-то и наводило на подозрения, что все затевается не для защиты камня, а для того, чтобы один умненький слизеринец сунул свой нос туда, куда не следует. Снейпа удивляло лишь то, что Квиррел, явно интересовавшийся камнем, до сих пор не попытался его добыть. Что его останавливало? Алохомора? Щенок, пусть и гигантский? Дьявольские силки, летающие ключи, шахматы, логическая загадка — курам на смех, это задачка для первокурсника, а не для человека, имеющего славу опытного борца с Темными искусствами. Неужели ни один из профессоров, работавших над испытаниями, не задумался над этим? Не задался вопросом: а точно ли мы оберегаем философский камень или хотим подарить его вору, или, быть может, наш гость — умственно отсталый маггл? Как директор объяснил им все это? Да, Квиррел явно не в себе, но это не делает его настолько слабым. С троллем, которого ослепил Гарри, он справился достаточно легко. Кого там еще бояться? Дамблдора? Не сидит же он в Хогвартсе безвылазно, выманить его из школы — вот и все дела. Снейп так бы и сделал. Или Квиринусу настолько нравится каждый день унижаться перед десятками маленьких бестолочей, что он тянет время до конца учебного года? «Надо будет поговорить с ним», — решил для себя Северус. Только поговорить. Никого не убивать и не устраивать «несчастных случаев». Директор не одобрит, если один из профессоров внезапно свалится с Астрономической башни. Хотя, по мнению Снейпа, ученики даже не заметят разницы — толку от такого учителя? А Гарри тем временем обдумывал произошедшее. У него в голове факты делились на несомненные, частично доказанные и логичные, но необоснованные. Несомненных было меньше всего. Например, наличие собаки на третьем этаже. Дальше шли сплошные домыслы. Может, там и философский камень хранится — а может, это просто утка. Может, их врагом является Квиррел — а может, он тут вовсе ни при чем, просто козел отпущения. Продолжать можно было до бесконечности. Гарри в принципе ставил под сомнение все, что не видел своими глазами. А еще он до жути устал, потому что о некоторых вещах нельзя было говорить Рону и Гермионе, а о некоторых приходилось молчать даже перед Драко. И теперь в списке таких вещей было подозрение по поводу степени заинтересованности Дамблдора в его судьбе. Малфой два и два прекрасно складывает, попробуй объясни ему, что можно найти в полукровке, пусть и неприлично много знающем для своих лет. Ну, сам Драко в нем что-то нашел, но это уже совершенно особый случай. Впрочем, Гарри уже давно понял, что он во многом совершенно особый случай. *** Пришло Рождество. Рон остался в Хогвартсе, потому что его родители уехали в Румынию к их сыну Чарли. Гермиона отправилась к родителям. Гарри решил, что лучше на Рождество заняться расследованием, и потому остался в Хогвартсе, да еще и Драко уговорил не возвращаться домой. Они пришли к Снейпу и грустно сказали, как им хочется провести этот праздник именно с ним — Северус поверил. В Рождественское утро Рон, Гарри и Драко втроем сидели в гостиной Слизерина. В школе было мало народу, так что никто не возражал против пребывания гриффиндорца в этом месте. Правда, Драко изредка бросал на Уизли страшные взгляды, когда Гарри не видел. — Шах и мат, — объявил Рон и откинулся на спинку кресла. Малфой заскрипел зубами, признавая поражение, а Гарри засмеялся. — Надо же. Пролетариат бьет аристократию. — Что? — спросили его друзья. — Не обращайте внимания, это папина фраза, он всякий раз ее произносит, когда обыгрывает Люциуса в карты, — Гарри махнул рукой. В этот момент в окно постучала сова. Он впустил ее. Сова выронила пакет и улетела, мальчик немного удивился, он считал, что все подарки уже получил. В это Рождество подарков было больше всего. Отец подарил медальон-портключ. Старшие Малфои прислали набор для квиддича, а Драко еще ничего не преподнес, но хитро улыбался, намекая на что-то интересное. Красный и смущенный Рон от имени всех Уизли подарил какой-то жутковатый свитер, которому Гарри тоже был рад — у него было поразительное чутье на вещи с хорошей аурой. Свитер явно вязали с любовью. Сова от Невилла принесла смешную игрушку. Малфою ее Гарри не показывал, зная, что тот будет издеваться. В общем, Снейп-младший не знал, чего еще ожидать. Гермиона вроде бы собиралась всех порадовать после возвращения в школу. Слизеринцы, с которыми он неплохо сдружился, поздравляли в основном на словах, разве что с Забини они обменялись небольшими презентами. И кто, интересно, мог прислать подарок? Гарри осторожно рассмотрел упаковку, после чего ее вскрыл. — Гарри, что там? — поинтересовался Драко. Снейп-младший увидел какую-то ткань и записку. «Незадолго до своей смерти твой отец оставил эту вещь мне. Пришло время вернуть ее его сыну. Используй ее с умом. Желаю тебе очень счастливого Рождества». Гарри побледнел и сжал пергамент рукой. Сердце бешенно колотилось в груди. — Я сейчас вернусь, — он схватил пакет и бросился в коридор, чтобы добраться до покоев отца. Ситуация требовала немедленного прояснения. Пришлось какое-то время подождать. Северус еще был в халате и выглядел заспанным, в Рождественское утро он долго валялся в постели. — Пап, посмотри, — Гарри протянул ему свой подарок. - Дамблдор что-то прислал. Северус впустил ребенка в комнату, запер дверь и устроился в кресле. Он задумчиво оглядел подарок и тяжело вздохнул, после чего протянул вещь Гарри. — Мантия-невидимка, — сказал Снейп, немного нервно побарабанив пальцами по подлокотнику кресла. - Можешь пользоваться, это безопасно. Единственный недостаток этого артефакта — безрассудство, которое неизменно поселяется в голове его носителя. С чего ты взял, что это Дамблдор? — Он написал, что она принадлежала моему отцу. Кроме тебя, меня и Дамблдора о Поттерах никто не знает, — Гарри нахмурился. - Прости, я не хотел портить тебе Рождество, просто меня это напугало. — Ничего ты не испортил, — Снейп мягко улыбнулся. - Ты поступил правильно, что пришел ко мне. Я очень надеюсь, что это приобретение не подтолкнет тебя к нарушению школьных правил. — Только в случае, если это будет вопрос жизни и смерти, — пообещал Гарри. Он подошел ближе и крепко обнял отца, прижавшись ухом к его груди. — Не переживай. Я не думаю, что Альбус хотел напоминать тебе. Просто он решил, что ты достаточно взрослый, чтобы владеть этой вещью, — сказал Северус, мысленно обращаясь к директору такими выражениями, которые приличный человек знать не должен. Благо у давно почившего Тобиаса Снейпа был богатый словарный запас, которым тот с охотой делился с окружающими — было у кого учиться. Конечно, Дамблдор хотел напомнить. И еще наверняка хотел подтолкнуть Гарри к «геройству». Зачем еще приличному первокурснику мантия-невидимка? Неужели действительно старик желал, чтобы младший Поттер был копией своего авантюрного родителя? — Я прекрасно знаю, насколько это ценный артефакт, — сказал мальчик, все еще крепко обнимая Северуса. - Знаешь, я хотел сказать… спасибо. Я хотел сказать, что ты мне очень дорог, несмотря ни на что. Что-то ведь затевается, да? — Не думаю, что это проблема, — ответил Снейп. - И ты мне тоже очень дорог. — Ты же всегда будешь рядом, да? Ты ведь обещал мне, помнишь? — Конечно… так, ну-ка посмотри на меня, — Снейп взял его за подбородок. - Что у тебя на уме? — Ничего. Просто сегодня такой день, — Гарри пожал плечами, прекрасно зная, что без его согласия отец никогда не полезет в его мысли. - Просто я сильно волнуюсь, когда кто-то напоминает о Поттерах. — Голова не болела? — Нет, — мальчик улыбнулся. - Ладно, я к тебе потом еще зайду. Ты отдыхай, тебе надо. А меня там Драко и Рон заждались. Он снова убежал. Никогда не сидит на месте. Северус только покачал головой. «Только в случае, если это будет вопрос жизни и смерти», как же! Знал он эти вопросы. И недомолвки Гарри его встревожили. Мальчик что-то старательно замалчивал, так что искушение залезть в его мысли было очень велико. К тому же Снейп до сих пор не научил его окклюменции, лишь кратко объяснил основы, но не принуждал заниматься ежедневно. Одиннадцать — не тот возраст. И все же вламываться в чужой разум было нельзя, нельзя. Защитить себя Гарри не сможет, а вот распознать воздействие — вполне. Обидится. Гарри прижался к двери с той стороны и выдохнул. Ну вот, теперь стало совершенно точно ясно, что происходит что-то очень странное. Отец об этом знает, его это очень сильно тревожит. Иначе в определенный момент разговора его сердце не забилось бы так быстро. Гарри все слышал. *** Конечно, Снейп-младший обещал, что будет пользоваться мантией-невидимкой, только если будет «вопрос жизни и смерти». Но в ту ночь ему очень нужно было подумать, поэтому он натянул мантию и отправился бродить по школе, здраво рассудив, что невидимого никто не поймает. И случайно увидел интересную сцену. То есть, сначала он услышал знакомый голос, который не мог принадлежать никому кроме его отца. Интонации были жутковатые, так что Гарри сильно заинтриговался и решил посмотреть, с кем это Северус так разговаривает. Ясно же, что не с профессорами и не с «любимыми» студентами, как бы те его ни достали. — Н-не з-знаю о ч-ч-чем вы, С-с-северус, — судя по характерному заиканию, это был Квиррел. «Да я везунчик», — сказал себе Гарри и прислушался. — Не знаешь, — процедил Снейп, глядя на профессора Защиты. У Гарри даже дух перехватило — он видел своего отца разным, но никогда настолько злым. Этот взгляд пугал. Обычно Северус смотрел так, словно умел читать мысли (он и в самом деле умел, но об этом всяким впечатлительным гриффиндорцам знать не следовало), а тут… возникало такое ощущение, словно он в любой момент может запросто взять и остановить сердце человека напротив. Ну или влезть в его мысли и свести с ума. Навсегда. Да Белла Лестрейндж, замучившая Лонгботтомов, рядом с таким Снейпом показалась бы сущим ангелом. — В-вы… ч-что в-вы им-меете в в-в-виду? — Мне все равно, что вы здесь делаете. Через год вас здесь не будет. Но если будете меня злить — это случится несколько раньше, — сказал Северус. Гарри закрыл рот рукой, глядя, как его отец, вообще не терпевший рукоприкладства, отталкивает Квиррела так, что тот ударяется затылком об стену. Заика упал на колени и застонал, будто ему череп пробили. Как-то это не укладывалось в представления о любимом папе. — Никто не должен знать о камне. Уж точно не студенты, — медленно произнес Снейп, с презрением глядя на скорчившегося перед ним мага. Вообще-то, оттолкнул он его чисто инстинктивно — слишком уж близко тот стоял, а Гарри был чертовски прав, когда говорил, что прикасаться к Квиррелу ну очень не хочется. Удар должен был быть слабым, да еще смягченным этим дурацким тюрбаном, но Квиринуса явно мутило. Он откашлялся и зажал рот рукой. — Не желаю вам иметь такого врага, как я, — подытожил Северус. - Итак, я жду. Если не будет нужной информации — мы с вами прощаемся. Договор? Этот разговор явно был из категории несомненных фактов, но Гарри все никак не мог поверить. Его отец угрожал Квиррелу и о чем-то договаривался. Прекрасно. Нет, как слизеринец, Снейп-младший его понимал — зачем же убирать с пути того, кто может тебе еще послужить. Но… «Чем же Квиррел его так выбесил?» - спросил себя Гарри. Как ни посмотри, не казался этот клоун способным на большое дело. А так вывести Северуса Снейпа из себя не умудрялся даже его сын. Ха, а Гарри думал, что в школе будет просто читать книжки и ходить на уроки. И Хагрид после этого будет еще утверждать, что Хогвартс — самое безопасное место в мире! *** На этом любопытные открытия не закончились. О подслушанном разговоре Гарри даже Драко не сказал. Шут его знает, как отец во все это вляпался — может, еще придется бежать из страны, пряча под мантией философский камень. Хотя, Малфой в таком случае еще и помог бы, если предложить ему достойное вознаграждение… Старший, конечно, — с младшим Гарри сам бы сбежал куда-нибудь. Вот только Драко никуда не пойдет, если не будет домовых эльфов, мягкой кровати и кружки какао перед сном, а это при побеге будет не так уж просто организовать. В общем, неизвестность слегка действовала на нервы. Гарри привык безоговорочно верить отцу, но он предпочел бы знать, что происходит. А иногда ему казалось: лучше было бы не знать вообще ничего. Он много думал об этом, гуляя по ночному Хогвартсу. Прогулки успокаивали. Гарри нарушал правила вновь и вновь, но не считал это большим проступком. В конце концов, папа от него скрывал какой-то страшный секрет, по сравнению с этим нарушение режима было сущей мелочью. В одну из таких вылазок он наткнулся на заброшенную комнату, посреди которой стояло большое зеркало. Гарри имел некоторое понятие о магических артефактах. Верхом благоразумия было бы взять и уйти, но соблазн был велик. Мальчик нерешительно подошел ближе, готовясь в любой момент отскочить. Он вообще-то знал, что вряд ли успеет среагировать в случае опасности, но любопытство оказалось слишком сильным. На зеркале была надпись: «Еиналежеечяр огеома сеш авон оциле шавеню авыза копя». Гарри задумчиво почесал нос. Язык был ему незнаком и не походил ни на один из известных. Мальчик сначала решил, что это анаграмма, а потом прочитал надпись с обратного конца и усмехнулся. Ларчик просто открывался. «Самое горячее желание, значит. Интересно», — подумал он и шагнул еще ближе к стеклу. В нем действительно отражалась не реальность, а нечто совершенно иное. На переднем плане был он, Гарри Снейп, собственной персоной. И он был самым настоящим Снейпом с уже намечающейся горбинкой на носу, прямыми волосами и умным выражением лица. В руках кубок по квиддичу и легко узнаваемый сертификат зельеварческого патента, на груди — значок старосты школы. А за спиной стоит отец, положив руки ему на плечи, смотрит с неподдельной гордостью и искренне улыбается. Гарри вздохнул. Ну, с носом и волосами уже ничего не поделать, да и его успехи в зельеварении весьма сомнительны, зато выиграть кубок и стать старостой не так уж и невозможно. А отец… отец будет им гордиться. Непременно. — Гарри? — окликнули его. Мальчик резко шагнул назад, хотя и подозревал, что эту идиллическую картинку может видеть лишь он сам. В комнату, как оказалось, вошел Дамблдор. Гарри искренне понадеялся, что ничем не выдает своего напряжения. В конце концов, директор сам подарил ему мантию — должен был догадаться, что это подтолкнет к ночным прогулкам. — Здравствуйте, господин директор. Я… немного заблудился. Вы папе не говорите, хорошо? — попросил Гарри. Он не обольщался, знал, что на Дамблдора щенячьи взгляды вряд ли действуют, но попытаться стоило. — Ты уже понял, что это за зеркало, Гарри? — добродушно спросил старик. — Так, сейчас, как же там папа говорил? А, вспомнил! Легиллименативный артефакт. Действует по тому же принципу, что и Распределяющая шляпа — считывает мысли, выносит вердикт. Оно показывает желания, да? Здорово придумано, на самом деле. Помощь для тех, кто не знает, чего хочет, — слизеринец улыбнулся. - Это хорошая мотивация для того, чтобы трудиться над исполнением своей мечты. — На самом деле намного чаще зеркало Эиналеж становится ловушкой. Человек просто не может оторваться, созерцая идеальную жизнь, — заметил директор. - Что ты видишь, Гарри? Это была игра. Снейп-младший сразу же об этом догадался. — А что видите вы? — с легким оттенком вызова спросил слизеринец и понял, что сделал верный ход. Правда, тут же оказался в трудном положении. — Шерстяные носки. Лишняя пара никогда не помешает, — ответил Дамблдор с еще более легкомысленной улыбкой, чем обычно. Не знай Гарри, кто перед ним, поверил бы непременно. Но этот ход был умным — невежливо промолчать, когда тебе дали ответ, пусть и не вполне честный. — А я вижу игрушечный Хогвартс-экспресс. У меня дома есть моделька, но та, в зеркале, намного больше. А еще она умеет пускать пар из трубы. Думаю, гудеть тоже умеет. Жаль, что зеркало только показывает, но не дает услышать — хотя, тогда ловушка была бы еще хитрее. Ха, вот вам и ход конем, директор. Пусть они оба знают, что все это ложь, но зато Альбус перестанет считать его наивным ребенком. Не думал же он в самом деле, что Гарри тут будет выкладывать все, что накипело? Впрочем, это никакая не тайна. Драко, например, знает. Гарри подозревал, что папа тоже. — Какой же одиннадцатилетний мальчик не мечтает о такой модели? — сказал Дамблдор. Снейп-младший ответил несмелой улыбкой. — Малфой. У него есть все. — В таком случае мистер Малфой — счастливый человек. А зеркало завтра же будет убрано отсюда. Все же это опасный артефакт. «Конечно. Именно поэтому он и стоит в незапертом классе», — подумал Гарри. Сам он не считал это зеркало ловушкой — что толку часами смотреть на нереальное? Папа такое не одобрил бы. — Хорошо. Спокойной вам ночи, директор, — сказал мальчик и исчез быстрее, чем Дамблдор успел даже вспомнить о необходимости назначить взыскание за несанкционированные ночные прогулки. Еще один факт. Зачем кому-то нужно такое интересное зеркало? Затем, чтобы залезть в чужую голову, например. Хотя, папа говорил, подобные артефакты могут прочесть лишь то, что должны. Например, Распределяющая Шляпа распознает черты характера, но максимум, что она может сказать, — название факультета. Если информация никак с этим не связана, вслух она не прозвучит — вот стыд был бы, произноси Шляпа вслух все то, о чем говорит с первокурсниками! Однако, Дамблдор человек умный, он применение зеркалу найдет. Ведь не за тем же величайший волшебник добыл такую вещь, чтобы всего лишь предаваться мечтаниям. «Интересно, а что там увидел бы папа?» - подумал Гарри перед тем, как уснуть. *** Во время первого завтрака после каникул студенты, как правило, обсуждали, как они отдохнули. Однако, Снейп-младший ни с кем не болтал, он сидел на месте, уткнувшись лбом в столешницу и тихо ругался. — Что еще у нас стряслось? — поинтересовался мимо проходивший Джордж. Гарри побился головой об стол и не ответил. — Профессор Снейп, оказывается, будет судить матч Слизерин-Рейвенкло, — сказал Драко, до этого флегматично жевавший яблоко. Эмоциональные всплески друга он уже начал считать полезными — всем надо выпускать пар. — Ну, радуйся. Флинт вообще во все тяжкие пустится, — невесть откуда взявшийся Фред пожал плечами. Иногда Драко казалось, что близнецы примагничиваются друг к другу и один без труда материализуется рядом с другим. — Уизли, вот скажите, вам когда-нибудь мама при всех воротничок поправляла? Или там, например, слюнявила палец и начинала стирать грязь с носа?! — спросил Гарри, оторвавшись от попыток сломать лбом стол. Джордж фыркнул. — А-а-а, поняли, — сказал Фред. - Ну удачи. — Считай Рейвекло вы сделали, — подытожил Джордж. — Да, если я не сгорю от стыда, как только выйду на поле, — пробурчал Снейп-младший. Драко усмехнулся. — Он о тебе заботится, — заметил Малфой, когда близнецы исчезли из поля зрения. - Ради тебя вот даже на метлу сесть решился. — Мерлиновы кальсоны, а если он упадет? Или начнет подсуживать своим? Или остановит матч, потому что ему, видите ли, показалось, что я в смертельной опасности? — Гарри вздохнул. - А если кто-то решит его самого сбросить с метлы? Нет, вот этот момент папа не продумал. Черт, через месяц весь Хогвартс узнает, что профессор Снейп летает, как Лонгботтом. — Успокойся, ничего не случится, — сказал Драко. - Твоего любимого папочку ни один нормальный человек не тронет — боятся все. Ты ведь не забыл, что он умеет летать сам по себе? — На том спасибо, — проворчал Снейп-младший и понизил голос. - Выкапывай его потом из песка. Как гриффиндорец какой-нибудь, честное слово. Знает же, что метла ему только мешает, но нет же, будет сидеть на ней и судить матч. Нет, я ничего такого не хочу сказать, у папы множество замечательных талантов, но его отношения с метлами… Мерлин, за что мне все это? Вот как будто он меня поймать сможет, если я опять упаду. А чарами и с трибун можно подстраховать, к тому же я и сам на это способен. В этот раз меня врасплох не застать, я там амулетик хитрый подвесил… не смотри так, он сугубо защитный, оберегает от всяких чар. От сильных вряд ли спасет, но немного времени даст. — Просто поймай снитч до того, как что-то случится, — Малфой похлопал друга по плечу. — Да уж придется, — Гарри улыбнулся. - А ты поболей за нас. В прошлый раз здорово получилось. Драко пообещал болеть. Раз уж Снейп-младший начал ругаться на отца, дело было серьезно. Малфой подозревал, что проблема тут даже не в квиддиче, а в чем-то совершенно ином, но с расспросами не лез. Захочет — сам расскажет. О происходящем в Хогвартсе безобразии Драко домой не писал. Он у папы с мамой единственный ребенок. Конечно, они с опекой не перебарщивают, но уж точно заволнуются, услышав про цербера, тролля и прочие дела. Да и с его деканом ругаться будут — как это он не видит, что перед носом творится? Пока ничего страшного и не произошло… Если родители узнают о всех происшествиях, Драко уж точно ничего не выяснит. А философский камень его весьма заинтересовал. Правда, не больше, чем один всем известный слизеринец, за которым нужно присматривать.