Гарри Снейп и Игрушечный Хогвартс- экспресс

— Они на месте, — сказал Блейз. Гарри кивнул и подхватил собранный с вечера рюкзак. Отец был в восторге от главной лаборатории, в которой было самое лучшее оборудование, и готов был не выходить оттуда сутками. Нэйла, впрочем, регулярно вытаскивала его наружу. У неё вообще был большой опыт по выпроваживанию заигравшихся мальчишек из лабораторий. Когда родители в очередной раз удалились в главную лабораторию, Гарри и Блейз выбрались на улицу и оседлали фестралов. Вместо долгого шествия по лесу им предстоял трехминутный полет до границы этих владений. Они приземлились на небольшой прогалине рядом пространственным коридором. Гарри разделся и выпил старящее зелье, которое сам же вчера и сварил из ингредиентов, предоставленных Блейзом. Сам Забини в приготовлении не участвовал — для него это было слишком просто и скучно. Он, как оказалось, сам не раз пользовался этим зельем, совершая свои вылазки. — Сносно, — прокомментировал Блейз, окинув его взглядом. Снейп-младший только усмехнулся в ответ. Он облачился во взрослую одежду и сложил вещи в сумку, расширенную чарами. — Так, если что — мы гуляем по лесу, да? — спросил он, убеждая себя, что волноваться не о чем. — Гуляем по лесу, сидим в библиотеке, спим, устраиваем сложный эксперимент… сегодня мы с тобой очень заняты. Удачи, что бы ты ни планировал. Вот, — Забини снял с шеи серебряный кулон с витиеватым узором и протянул ему. — Билет обратно. Пароль — Latrodectus mactans. Запомнил? — Да. Спасибо, — Гарри улыбнулся, не позволяя себе думать о плохом. В этот раз все должно было пройти гладко. Он снял с руки один из браслетов и протянул Блейзу. — Вот, держи. На нем Протеевы чары, так что ты сможешь меня позвать, если что. И я тоже смогу послать тебе сигнал. Надо только коснуться палочкой и пожелать. Попробуй. — Работает. И да, тебе лучше быть осторожным со старящим зельем. Со взрослых всегда требуют больше, — посоветовал Блейз. Он взял Снейпа-младшего за руку и вывел на дорогу. Они пожали друг другу руки на прощание, после чего Гарри сел на метлу и взлетел. Фестралы — это хорошо, но «Нимбус» все же быстрее. Правда, полет занял немного больше времени, чем планировалось, потому что он слегка сбился с курса. Он приземлился в километре от деревни, чтобы не привлекать лишнего внимания, и быстрым шагом дошел до пункта назначения, даже никого не встретив по дороге. Литтл-Хэнглтон доживал свои последние дни. Молодые люди уезжали в город, здесь оставались разве что старики, ну и люди средних лет, не нашедшие себе места. Гарри знал, что чужаков в таких местах не любят. Что ж… в деревне был бар, а это значило, что не все потеряно. Там наверняка можно было обнаружить хоть одного человека, а уж разговорить маггла — дело нехитрое. Даже если ты несовершеннолетний волшебник, который не может развернуться в полной мере. Дверь бара зловеще скрипнула. Старик, выглядевший едва ли не более старым, чем Филч, лишь через минуту оторвался от созерцания стены и посмотрел на Гарри. Клиентов он явно не ждал, да и вообще, судя по всему, жил не на доходы от бара. Какие уж тут доходы, вместо клиентов по лавкам тараканы сидят. — Ты еще кто? — Здравствуйте. А выпить здесь наливают? — спросил Гарри, уверенно подойдя к стойке. Он играл роль человека, который до смерти устал и нуждается в передышке. Пристально посмотрел в глаза старика. Это не гипноз и не беспалочковый Конфундус — так, простенький морок, который в былые времена могла наложить любая деревенская ведьма, в глаза не видевшая Хогвартс. Зелье доверия было бы лучше, но пить здесь должен был не бармен, так что пришлось ограничиться легким ментальным воздействием. Настолько легким, что сделать что-то неправильно было практически невозможно. И для кого, интересно, вообще придумали ограничение на колдовство несовершеннолетних, если любой здравомыслящий юный волшебник может приобрести незарегистрированную палочку, воспользоваться магией в доме своих родных, колдовать без палочки или придумать что-нибудь еще? По-настоящему любознательных магов никакие законы не останавливают. Даже Гермиона, такая правильная и законопослушная, поинтересовалась способами обойти запрет, чтобы практиковаться еще и летом. Главное ведь не нарушать Статут, а все остальное мелочи жизни. — Пиво или виски? — сочувствующе спросил бармен. — Виски. Пиво было бы меньшим из зол, так как свою реакцию на алкоголь Гарри предсказать не мог. Тем не менее, суровые и взрослые мужчины заказывают виски. В конце концов, пить это вовсе необязательно. В фильмах в таких случаях именно так и поступают. Да, наверное, действовать, опираясь на просмотренные фильмы и прочитанные комиксы, это не очень разумно. — Не думал, что здесь еще кто-то остался, — хрипло сказал Гарри. На самом деле голос у него вовсе не был грубым, да и на баритон отца тоже не походил. Обычный такой голос. Крутые детективы таким не разговаривают, но тут уже ничего не сделаешь. — Человек сорок. Проклятое место, — ответил бармен. — Вы верите в проклятия? — Гарри приподнял бровь. Отец научил его многим полезным вещам, но ничто не могло сравниться с умением эффектно вскидывать бровь и разворачиваться так, чтобы мантия взметалась вверх черными крыльями. Всякий слизеринец знает, что имидж — это очень важно. Темный Лорд, кстати, тоже любил рисоваться. Архетипического злого волшебника все всегда боятся сильнее, чем просто незаметного парня в белой рубашке, даже если этот парень может запросто сравнять с землей целую деревню. — Тут во всякое поверишь… нехорошее это место, нехорошее. Не знаю, чего ты тут забыл парень, но только селиться тут не стоит, зачахнешь в месяц. Ночами, бывает, всякое слышится. Попробуй разбери, ветер завывает, или еще кто. Будто ходит кто-то, мается. Гарри еле сдержал торжествующую улыбку. О, будьте благословенны, все скучающие старики мира. Они все видят и любят поворчать. Можно ли найти более ценный источник информации? Особенно в случае, когда нужно разобраться в событиях пятидесятилетней давности. А если он был прав, самое любопытное в этом «нехорошем месте» должно было случиться в те времена, когда здесь побывал один бедный студент Хогвартса. — Я видел достаточно странного, — заметил Гарри. — Нет, здесь точно что-то нечисто… Помнится, в сорок третьем мне лет двадцать было, баром этим папаша мой заведовал, а я так, на подхвате был. Помню ту ночь… здесь все битком было забито. За одну ночь месячная выручка. Тогда-то здесь человек триста жило, вот добрая половина здесь и собралась. Кому тут места не хватило, те на улице толпились, ну и потягивали вино или что покрепче для успокоения нервов. Лето было, можно было хоть всю ночь на улице провести. — А что случилось? — спросил Гарри. — Убийство, — зловещим тоном ответил старик. — Одно на целый век? Да, действительно удивляет… — Не одно. Это было тройное убийство. Богачей местных убил кто-то, Риддлов. — Из-за денег? — спросил Гарри, прекрасно зная, что это не так. Он был не удивлен. Том ненавидел своих родственников-магглов, а убийство для него не являлось табу. — Нет, ничего не было украдено. Самое удивительное, что умерли они все будто бы без причины. Просто упали, где были, и все. — Так может, их отравили? — продолжал изображать из себя скептика Снейп-младший. Да какое уж там отравление. Авада Кедавра — вот и все чудеса. При вскрытии, кажется, выглядит как смерть от остановки сердца. Вот только три человека разом от остановки не умирают, так что это вполне естественно насторожило магглов. — Нет. Там целое расследование было. Обвинили садовника, да только зря, по-моему. — Да уж, история не на ночь, — Гарри хмыкнул. — Колдовство какое-то. Ключевое слово было произнесено. — Да, колдовство… была здесь семейка, все повернутые, как один. На всех как на грязь смотрели, а сами хуже грязи были. Про них всякое говорили. Бывало, один из них как зыркнет и пошепчет что-то, а потом весь день сам не свой ходишь. Да только сгинули они все. Риддлов сын-то однажды даже сбежал с девицей этих… как бишь их звали? Уже и не вспомню. Но не важно. Девка-то была страшная, а он красавец, молодой и богатый. Чем приманила? Нечистое дело… Эти чудаки уже сгинули давно, а дом их все равно обходят кругом. — И где же дом? — спросил Гарри. — Да если прямо до конца деревни дойти, можно увидеть. На отшибе стоит. Лачуга лачугой, а не развалилась еще, надо же. Еще минут пять Снейп-младший просидел за стойкой, после чего положил на неё несколько фунтов и ушел. Естественно, предварительно наложив Обливиэйт. Не стоит оставлять следов своего пребывания в таком месте и вообще лучше не привлекать к себе лишнее внимание. Выбравшись на улицу, он забился в какой-то закуток между двумя зданиями и натянул мантию-невидимку. Не хватало еще, чтобы магглы смотрели, как подозрительный молодой человек входит в дом колдунов. Дом этот пустовал долгое время, но мог простоять еще полвека, а то и больше. Магия, не иначе. Гарри обошел здание по периметру, проверяя дом на наличие проклятий. Мало ли, вдруг нежеланный гость после визита сюда заикой останется? Гонты, судя по всему, были теми еще пакостниками. Том явно был похож на своих предков и воспевал те же идеалы. Кровь от крови, плоть от плоти. Даже странно, что и их он тоже не очень-то жаловал, как понял Гарри. Впрочем, если гордые дети Салазара довели себя до такого состояния, это было неудивительно, что их прямой потомок относится к ним без уважения. На дверной ручке была какая-то гадость, но перчатки могли защитить от этого. Все остальные чары, видимо, уже исчезли, остались разве что те, которые поддерживали дом. Несмотря на это, дом чуть просел, и дверь открылась с трудом. Кое-как протолкнув её внутрь, Гарри перешагнул через порог, сильно пригнувшись, чтобы не стукнуться лбом, и осмотрелся. Если во времена, когда Гонты были живы, дом выглядел также, это объясняло, почему они были такими злыми. Света было мало. Обстановка была скудной, мебель, казалось, лишь на чарах и держится. Её покрывал толстый слой пыли, а вот пыль на полу была местами стерта. Гарри нахмурился. Он присел на корточки и задумчиво притронулся к рассохшимся доскам. Людей здесь не должно было быть, раз уж местные обходили дом стороной. Тогда кто? — Здесь кто-нибудь есть? — спросил он и на всякий случай повторил вопрос на парселтанге. Людей в доме и правда не было, однако, через минуту Гарри не без удивления уловил какое-то движение в темном углу. — Покажись, — прошипел он. Послышался неразборчивый шепот и на пятно света выползла… двухголовая змейка. Две пары блестящих глазок посмотрели на Гарри. Все было понятно. Встречать его послали того, кого было не жалко. Змеи, рожденные с двумя головами, ему уже попадались, и он знал, как им непросто жить на свете. Эта выглядела болезненной и вялой — слабое звено. Но даже несмотря на это, она была очень крупной. Крупнее, чем любая из змей Гарри — за такой экземпляр любой герпетолог душу бы продал. — Здравствуйте. Я не желаю вам зла, — сказал мальчик, протянув руку. Одна голова потерлась об его ладонь, вторая же не спешила проявлять дружелюбие и недовольно смотрела на первую. Послышался шорох. Из тени выползли сразу три змеи. Самый крупный и, видимо, главный змей держался посередине, остальные его сопровождали. Гарри еле сдержал восхищенный возглас. Змей был толщиной с руку годовалого ребенка. Конечно, он мог напасть, и один Мерлин знал, насколько силен яд этих гигантов, но… они были великолепны. — Приветствуем тебя, повелитель, — змей склонил голову. Гарри решил, что в этой ситуации не стоит демонстрировать удивление, хотя его явно приняли не за того. — Ждали ли вы меня? — спросил он. — Много лет. Уже не осталось никого, кто видел повелителей… Гарри сел на пол, приготовившись выслушать длинную историю. А история была очень интересная. Змей, представший перед ним, был кем-то вроде хранителя дома. Рядом с Гонтами прижилась целая колония змей, и все шло примерно по тому же сценарию, что и у гадюк Гарри. Магия дала им силы к развитию, они становились больше, сильнее и умнее, и старались держаться рядом с людьми, делившимися с ними своей силой. Сколько бы Гонты ни кичились своим происхождением, окружающие их кривляние не воспринимали всерьез, зато змеи воспринимали. У отдельно взятой колонии гадюк появились свои боги. Боги ходили на двух ногах, но говорили на их языке и иногда даже снисходили до того, чтобы подлечить больных и подкормить голодных. Однако, много лет назад — больше, чем могли прожить даже столь необычные гадюки — последний из повелителей исчез. Старые змеи рассказывали об этом детям, а те своим детям, так что это стало своеобразной легендой, как истории о Мерлине у магов. Без поддержки магии развитие змеиного племени пошло на спад. Стали чаще рождаться больные и нежизнеспособные. Те, кому повезло больше, все еще были невероятно сильны для простых гадюк, но через пару десятков лет все должно было стать еще хуже, потому что эти змеи так сильно отличались от обычных, что вливание свежей крови было практически невозможно. Чем-то это напоминало Гарри чистокровных магов. В общем, змеи своих повелителей уважали. За повелителя они почитали любого змееуста, так что Гарри идеально подходил на эту роль. Выслушав этот рассказ, он лег на пол, позволив змеям коснуться себя, поделившись с ними теплом. Их было много, очень много, они вползали в дом через старые щели, чтобы прикоснуться к своему повелителю. Гарри чувствовал себя таким… значимым. Было немного неловко — своих змей он обычно воспринимал как друзей, а не как подданных. И все же это чувство ему нравилось. Через какое-то время он, обессиленный, встал с пола, чтобы пройтись по дому. Хранитель, осторожно сжавший кольцами хвоста его шею, тихо шипел на ухо, подсказывая, где и что находится. — Что это? — спросил новоявленный повелитель змей, кивнув на пятно пыли на полу в метр диаметром. Гадюки, заползавшие в дом, явно избегали этого места. — Плохое место. — Из-за чего оно плохое? — Мы не знаем. Мы держимся подальше от него. Гарри задумчиво хмыкнул. Он спустил своего проводника на пол и наложил на «плохое место» те же чары, которые применял перед входом в дом. По результатам проверки там и правда было что-то очень нехорошее. Он подошел ближе и потрогал доски руками в перчатках, после чего постучал по ним и удовлетворенно улыбнулся. — Думаешь, это может быть опасно для меня? — спросил он, уже догадываясь, что с местных змеек станется не предупреждать его об опасности только из-за веры в то, что он сам справится с чем угодно. — Да, — прошипел змей, на всякий случай отползая подальше. Уважение уважением, а в пекло за повелителем лезть не стоит. Если бы змеи проходили распределение, они бы все попадали на Слизерин. Гарри осторожно вырезал кусок доски и убрал его в сторону. Как он и думал, под досками было пустое место. Он чуть подсветил себе Люмосом, пытаясь рассмотреть хоть что-нибудь, и увидел какой-то отблеск. Гарри попытался поднять эту штуку Вингардиум Левиосой, и ему это удалось. Он извлек на свет тяжелое кольцо с черным камнем. Змеи хором зашипели и отползли еще дальше. Все указывало на то, что трогать приобретение не стоило даже в перчатках. — Что это? — спросил он. — Мать матери моей матери говорила, что нехорошая вещь была здесь очень долго. Потом пришел еще один повелитель, и после этого последний из семьи исчез. Давно, очень давно. Через какое-то время — мать матери моей матери успела впасть в спячку несколько раз — повелитель вернулся и оставил здесь это. Нехорошая вещь стала еще хуже. Если бы у змей были календари, Гарри мог бы выяснить, когда точно это случилось. Впрочем, он и так догадывался, что в те времена Том еще учился в Хогвартсе. Раз змеи не спали, значит, было лето — даже несмотря на изменения в размерах и увеличение продолжительности жизни, гадюки жили в обычном ритме. Скорее всего, это было то самое лето, когда погибли Риддлы. Но время почти не играло роли. Намного важнее было узнать, зачем Том спрятал тут проклятую вещь. В том, что автором проклятия является Лорд Волдеморт, Гарри и не сомневался. Интересно, почему кольцо было так ценно? Что ж, об этом можно было поразмышлять и дома. Мальчик положил свою находку в любимый тайник и починил доску Репаро, скрывая все следы взлома. — Мне пора, — сказал он. — Ты вернешься? — спросил хранитель с заметной грустью в голосе. — Надеюсь, — Гарри улыбнулся. Змеи Гонтов ему нравились. Он бы с удовольствием забрал их всех с собой, но транспортировать такую большую колонию было сложно, тем более следовало подыскать им хорошее место. Рядом со своими Гарри поселить их не мог — сильные задавили бы слабых. Взять с собой хотя бы одну особенную гадюку он тоже не мог, ибо заводить змей в качестве фамилиаров ему было запрещено, это выдало бы его секрет. Попрощавшись с новыми знакомыми, он с помощью порт-ключа вернулся к границе поместья и послал сигнал Забини. Через пару минут Блейз провел его через барьер. — Как прошло? — спросил он. — Тебя долго не было. Я уж побоялся, что нас начнут искать. — Замечательно. Полагаю, вторая вылазка мне не понадобится, — ответил Гарри, быстро переодеваясь в одежду своего размера. — Пошли. Я чертовски голоден. *** Вечером Снейп-младший заперся в своей спальне, чтобы получше изучить находку. Он извлек кольцо из шкатулки Левиосой, избегая прикасаться к нему руками. Как сын хорошего специалиста по Темным Искусствам, он мог сказать, опасен предмет или нет. К сожалению, определить, что это за проклятие, он пока не умел. Нужно было хорошо покопаться в литературе. Почему Том спрятал эту вещь? Гарри предположил, что он сделал это на случай, если не будет иметь доступа к Гринготтсу и своему дому. Пираты клады в лесах зарывали, а Риддл — в доме предков. Только непонятно, как такой параноик, защитивший свое хранилище в пещере кровной магией и армией инферналов, мог оставить кольцо просто в полу дома. Впрочем, это могло означать, что этот предмет не так ценен как-то, что хранится в пещере. Ну или в те времена Том был не таким боязливым. Что бы это такое могло быть? Из разговоров с Риддлом Гарри знал, что того интересовало бессмертие и Темные Искусства. Артефакт мог быть как-то с этим связан. Правда, ничего, кроме этого странного проклятия, не обнаруживалось, но это могло означать и то, что диагностические заклинания были слишком слабыми и не были рассчитаны на более заковыристые чары. Надписей на кольце, к сожалению, не было. Нет бы дать подсказку и выгравировать что-нибудь вроде «Одно кольцо, чтоб править всеми…». Гарри фыркнул. Металл был качественный, золото со временем почти не потускнело, хотя колечко явно многое успело повидать. А вот камень был не драгоценный. Кажется, оникс. Его огранили и выбили на нем какой-то символ. Гарри пришлось сильно прищуриться, чтобы различить знак. Он быстро перерисовал в блокнот равносторонний треугольник с проведенной высотой и вписанной окружностью — что это означает, он не знал. Возможно, знак Гонтов. Хотя, потомки Слизерина наверняка сделали бы своим символом змею, слишком уж они гордились своим особым талантом. Гарри со вздохом опустил кольцо на стол. Он выжал из себя все, что мог, но так и не сообразил, что это за вещь. Наверное, если бы он надел кольцо, открылось бы что-нибудь еще, но это было опасно. Возможно, проклятие одноразовое. Возможно, это даже не проклятие. Сейчас только Том может дать ответ на многие вопросы, но он не станет. Хотя… Гарри вытащил дневник и положил его рядом с кольцом. На мгновение голова закружилась и даже померещилось, будто два предмета дрогнули, словно желали притянуться друг к другу. Даже жутко стало. Он не был уверен, что сможет удержаться и не притронуться к кольцу. На всякий случай Гарри отложил его подальше. «Привет, Том.» «Привет. Сколько времени прошло?» «Все пара недель. Я гощу у друга. Он просто гений зельеварения, а его мать — очаровательная женщина. Семикратная вдова.» «О, значит, ты в хорошей компании.» «Да. А еще из тюрьмы бежал опасный преступник, который напал на меня. Он все еще на свободе и в этом учебном году школу будут охранять дементоры. Весело, да? Отец пытался научить меня вызывать Патронуса, но пока получается не очень. У тебя есть Патронус?» «Нет. Полагаю, мне пришлось найти другой способ укротить дементоров. Черт, почему все и всегда крутится вокруг тебя?» «Не знаю. Вот так вот. А еще отец узнал, что я сбегаю по ночам из дома, и теперь относится ко мне с недоверием. Это больно.» «Ты же знаешь, что мне этого никогда не понять.» «Да. Прости, Том.» «Будь осторожен. Для дементоров ты — аппетитное блюдо.» «Я буду. Кстати, мне тут попался в книге один знак… не знаешь, что это?» — спросил Гарри и перечертил на страницу дневника символ. Ждать ответа пришлось долгие две минуты. Он даже подумал, что по неосторожности потерял доверие Тома. Если, конечно, это можно назвать доверием. «Мне попадался этот символ. Где ты его увидел?» «В одной книге на полях. А ты?» «Кажется, тоже. Я не помню точно, это было давно. В любом случае, я не знаю, что он означает.» Гарри резко поскучнел, поняв, что ничего по этому поводу Том ему не расскажет, даже если знает. Разговор перешел в иное русло. Они поговорили о защитных чарах, Риддл даже рассказал кое-что интересное. Это все было детскими шалостями по сравнению с той защитой, которая была установлена на его тайнике в пещере, но на то, чтобы спасти рюкзак от посягательств среднестатистического волшебника, такая защита вполне годилась. Том дал пару неплохих советов по диагностическим чарам, но даже это не помогло разобраться с кольцом. Когда раздался стук в дверь, Гарри вздрогнул и быстро спрятал свои «игрушки». Блейз пришел, чтобы позвать его к ужину. Несмотря на азарт, который удерживал мать Забини в лаборатории, она всегда заботилась о своей внешности и здоровье, а потому каждый день уделяла время физическим упражнениям и прогулкам, хорошо высыпалась и правильно питалась. Сыну приходилось соответствовать. Если на то, что он ложился спать после двух ночи, Нэйла закрывала глаза, то позволить любимому ребенку ходить голодным она никак не могла. Соответственно, все остальные обитатели дома подстраивались под её четко выверенный график. Гарри решил воспользоваться ситуацией. Он улучил момент, когда никто еще не приступил к еде, и подсунул отцу вырванный из блокнота листок с загадочным символом. — Папа, а ты случайно не знаешь, что это такое? — Задачка по геометрии? — с усмешкой ответил Северус. — Нет… это какой-то знак. Он попался мне в одной книге. Был нарисован на полях, — сказал Гарри, решив придерживаться этой версии до конца. Мало ли что и кто рисует на полях. — «Сказки Барда Бидля», — мелодичным голосом сказала Нэйла, бросив взгляд на листок. — Вы читали сказку о трех братьях, Гарри? Сказку Гарри читал. О Дарах Смерти он знал лишь то, что когда-то за ними охотился Гриндевальд, который в те времена еще был дружен с Дамблдором. Можно было предположить, что два друга были не первыми умниками, догадавшимися искать легендарные артефакты. Возможно, что-то подобное даже существовало в реальности. Дамблдор ведь не дурак, он не стал бы гоняться за призрачной мечтой. Вероятно, братья Певереллы сделали этот знак символом рода. Ну да, треугольник — мантия, круг — камень, линия — палочка. Раз так, Гонтам кольцо вполне могло достаться от Певереллов. Древняя реликвия. Том любил красивые и ценные вещи, так что вполне мог польститься на кольцо и наложить на него чары. Может, в шестнадцать лет он делал запасы на черный день? Горбин и Бэрк за такое кольцо половину своего магазина обменяли бы. Впрочем, не самую ценную половину. — Ну да, Дары Смерти, — тихо сказал Северус, глядя в тарелку. Гарри понял, что отец не хотел ему этого рассказывать. Неужели решил, что и он погонится за мифическими артефактами? Чушь какая… ему и без этого набора хватает загадок. Гарри приступил к еде и внезапно почувствовал, как голова закружилась. Внутри что-то замерло от страха. Подсознательно он боялся проклятия и старательно отыскивал у себя симптомы. Да, перед глазами все плыло. И руки тряслись. Нехорошо. После ужина Гарри проследовал за отцом, который весьма удивился, заметив это. — Ну и что ты мне скажешь? — спросил Северус, закрыв дверь в спальню и скрестив руки на груди. — Я нехорошо себя чувствую. Боюсь, что мог случайно наткнуться на что-нибудь в доме или лесу. Проверь, пожалуйста. — С тобой все в порядке, — сказал отец, наложив целый комплекс диагностирующих чар. — Правда? — Гарри прищурился. — Хорошо, я должен тебе сказать… — Северус понизил голос до шепота, — знаешь, обычные люди могут уставать. Как бы тебе это объяснить? Когда ты постоянно только учишься и учишься, начинаешь чувствовать себя нехорошо. Вот. Это и есть усталость. Именно этим ты и болен. Сочувствую. — Не издевайся. И вообще на себя бы посмотрел. — Я выгляжу усталым? — отец выгнул бровь дугой. — Нет. И это подозрительно. Давно не видел тебя таким довольным жизнью, — Гарри внимательно посмотрел на него взглядом а-ля «Том Риддл уже все знает, но Круциатус отложит на потом». — Тебе здесь нравится. Хочешь остаться? Насовсем? Исполнить мечту Забини? — Он мечтает жить со своим деканом? — Нет, он всего лишь хочет сестру, — ответил мальчик. Как оказалось, даже отца можно было пронять. Тот не то удивился, не то застеснялся — в общем, неприятных разговоров заводить не стал. Гарри усмехнулся и вышел из комнаты. Он прекрасно знал, что папа ни за что ни на ком не женится, но удержаться и ничего не сказать не смог. Остаток вечера он провел в библиотеке, рядом с Блейзом, который лихорадочно листал сразу три книги по Зельям и Алхимии. Сам Гарри нашел фолиант, посвященный истории Магической Британии, для легкого чтения. Он и правда был утомлен. А дел было невпроворот… читать книгу не получалось, мальчик сидел, глядя на первую страницу, и думал. Он пытался решить, стоит ли показывать Тому кольцо. Риддл не знал того, что знала его старшая версия, а потому мог и не помнить, что владел этой вещью. Гарри пытался сопоставить даты, чтобы понять, что же было раньше — дневник или кольцо. Том из дневника помнил смерть Миртл и исключение Хагрида. Миртл умерла в начале июня сорок третьего. Скорее всего, в Литтл-Хэнглтон Риддл наведался на каникулах, сбежав из приюта, тогда он и добыл кольцо. Это было до создания дневника, потому что Том видел деревню, а может, и после — Волдеморт мог поделиться новостями со своей копией, пока та еще была с ним. Нет, о кольце дневник точно знал. Пожалуй, не стоит с ним советоваться по этому поводу. Том не глупый, он наверняка догадается, что эту штуку Гарри не на улице нашел. Что ж, раз короткий путь снова оказывался неправильным, стоило пойти по длинному пути. Учиться, учиться и снова учиться. И прежде всего следовало не разбираться с проклятием, а все-таки призвать Патронуса. Волдеморт пока на горизонте не маячил, в отличие от дементоров и Сириуса Блэка. Можно было бы провести пару безопасных экспериментов с кольцом и дневником, но для этого следовало вновь выбраться за пределы поместья. Гарри был уверен, что защитные чары мэнора среагируют, как реагировали те, что были наложены отцом на их дом. Он тяжело вздохнул и сосредоточился на чтении. Если бы только узнать, в какой книге содержится ответ на его вопросы… *** Северус сидел напротив камина, не подключенного к транспортной сети, смотрел в огонь и изредка потягивал вино из бокала. Шел третий час ночи. Нэйла благополучно куда-то испарилась, попросив его присмотреть за детьми. На вялые возражения решительно ответила, что двое мальчишек не так уж и страшны, если сравнивать с целым факультетом. Что ж, пока что его подопечные вели себя прилично. Гарри позанимался Чарами и Трансфигурацией, совершенно вымотался, поужинал, что-то почитал и лег спать. Его друг заперся в лаборатории, выполз оттуда ради ужина, снова заперся в лаборатории и во втором часу ночи пошел что-то уточнять в библиотеке. Где-то наверху хлопнула дверь и послышались шаги. Забини все-таки пошел спать. Северус налил в бокал еще вина, в кои-то веки позволив себе расслабиться и не думать. Не думать о том, что за ним и Гарри ведется охота. Не думать о том, что ребенок ведет какую-то свою игру и упорно отказывается делиться своими планами. Не думать о том, что Темный Лорд скоро вернется. Забавно, что самым спокойным местом, в котором он когда-либо был, оказался дом женщины, убивающей своих мужей. Наверное, те, для кого убийство становится работой, ценят покой и безопасность больше всего. — Отдыхаете? — спросила Нэйла, вернувшаяся порт-ключом. Её глаза озорно блестели, а прическа — о, чудо — растрепалась. Вероятно, кое-кто собрался выйти замуж в очередной раз. — Думаю, — Северус вздохнул. — Часто ли ваш сын бывает с вами откровенен? — Он говорит мне, если у него есть проблемы, с которыми он не может справиться сам. О своих идеях он почти не рассказывает, мне кажется, он боится, что я начну указывать ему на ошибки. Впрочем, он скорее обратится за советом, чем будет таранить лбом стену. О своих друзьях он мне рассказывает… наверное, не все. Но мне кажется, — она лукаво улыбнулась, — что о событиях, происходивших в спальнях ваших слизеринцев в последние два года, я знаю больше вас. Мой сын поразительно наблюдателен. — Есть ли что-то, о чем я должен знать? — Снейп прищурился. — Обычные мальчишеские шалости. О самом важном он рассказывает постфактум, — Черная Вдова покачала головой. — Если бы в письмах домой он написал хоть слово о чудовище Слизерина! Нет, вы подумайте только, весь год я читаю о том, как чудно он проводит время, играя в карты на желания, читая книги из Запретной Секции, подшучивая над этим чудиком Локхартом и заигрывая со старшекурсницами, а потом он возвращается домой и рассказывает мне какой-то авантюрный роман с элементами мистики. А философский камень? Что это было? — О, по крайней мере это не вашего сына нашли на месте преступления, не ваш сын сражался за этот камень, и не он в итоге раскрывал преступление пятидесятилетней давности. — Верно. Мой, слава Мерлину, умеет держаться в тени. Ему не место на передовой. Что касается Гарри… знаете, я помню, как впервые увидела его. Очень милый, воспитанный ребенок. Он, кажется, даже не понимал, о чем вы говорите с этими умниками, но так старательно пытался вникнуть, хотя зельеварение явно не его стезя. Когда-нибудь он будет талантливым артефактором или ученым. Если ему не надоедят приключения — взломщиком проклятий. У него дар, Северус. Я надеюсь, вы работаете над этим, а не только гоняете его на дуэлях. Вы знаете, — Нэйла задумчиво посмотрела на огонь, — я была так рада, когда заметила, что мой мальчик любит играть с посудой, смешивая в ней все, что под руку попадется. Как-то раз он накормил этой смесью кошку, и та из рыжей перекрасилась в черный. Правда, прожила после этого всего пару месяцев, но это не важно. После этого я сразу занялась обустройством еще одной лаборатории. Наверное, каждый родитель хочет, чтобы его ребенок был хоть в чем-то особенным. Каждый человек сам по себе хочет быть особенным, пусть даже через детей… — Больше всего на свете я хотел бы, чтобы он был обычным, — тихо возразил Северус. — Чтобы занимался всякими детскими шалостями. — Ими он и занимается. Просто шалости у этих детей… своеобразные, — Черная Вдова ободряюще улыбнулась. — Попробуйте поверить в него. Через четыре года он так или иначе перестанет быть ребенком. По закону. На самом деле это произойдет намного раньше. Знаете, Северус, мужчины остаются детьми до седин, но это не отменяет того факта, что многим из них приходится рано взрослеть. Однако, уже поздно. Идите спать и не думайте ни о чем. Я не хочу, чтобы в эту прекрасную ночь в этом доме кто-то предавался унынию. — Если бы это было так просто, — тихо прошептал он, удаляясь в свою спальню. *** — Экспекто Патронум. Экспекто Патронум. Экспекто Патронум! — повторял Гарри раз за разом. Он честно пытался сосредоточиться и думать о хорошем, но ничего не выходило. Точнее, кое-что все-таки получалось, но этого было недостаточно. Он знал, что в нем хватит силы, чтобы призвать телесного Патронуса, но никак не мог преодолеть внутренний барьер. Он был счастлив. Действительно счастлив. В его жизни было множество прекрасных моментов, и он умел их ценить. У него были друзья, которые поддерживали в самых трудных ситуациях. У него был отец, который любил его, даже если он не был идеальным сыном. Мысль об отце натолкнула его на идею. Идея была элементарна — забыть обо всем, чему его учили, и попробовать сделать по-своему. Оставалось придумать это «по-своему». Ответ нашелся достаточно быстро. Если уж он собирался призвать защитника, стоило вспомнить о том, кто всегда защищал его. Гарри закрыл глаза и глубоко вдохнул. Он вызвал в памяти лицо отца. Вспомнил его мягкий тон и успокаивающие прикосновения и даже те разы, когда отец был с ним строг. Не одно воспоминание, но сотни, из которых складывалась цельная картина. В груди что-то сжалось, потому что ценнее этого у него ничего не было, и он боялся это потерять. Гарри с возрастом перестал верить в то, что отец может его защитить, но все-таки Северус Снейп ассоциировался у него с безопасностью. Он ведь был не виноват, что обстоятельства оказались сильнее. Он просто человек, и с этим ничего не поделаешь. — Экспекто Патронум. Нет. — Экспекто Патронум. Получится. Должно получиться. Спросить бы у отца, о чем он думает в такие моменты. — Экспекто Патронум! Гарри показалось, что в серебристом облачке, вырвавшемся из его палочки, промелькнули какие-то очертания, но это было слишком быстро. Впрочем, это подстегнуло его и он продолжил упражняться, тщательно контролируя свои эмоции. Лишь через два дня он пришел к отцу и с гордостью продемонстрировал телесного Патронуса. Его Патронусом была гигантская змея, распахивающая пасть с длинными зубами. И папа гордился им, это было видно. Говорят, Темные магии не могут вызвать Патронуса. Что ж, маги из маленького, но гордого рода Снейп умели сочетать в себе Тьму и Свет как никто другой. Не быть Гарри Темным Лордом. Хотя методику управления дементорами можно было бы позаимствовать… Подумав об этом, Гарри помотал головой, стряхивая наваждение. Мысли о государственном перевороте посещали его все чаще. Видимо, фанатизм Тома заразен. Для переворота, впрочем, необязательно становиться Темным Лордом, тем более что места Темного и Светлого Лорда в этой стране уже заняты, а зваться Полутемным как-то не комильфо. Интересно найдется ли кто-то, кто согласится пойти за Радужным Лордом, при этом не хихикая в кулак? Мда, над имиджем определенно стоило поработать еще пару лет. И название своей команде придумать достойное, звучное, чтобы не стыдно было в учебники по истории записывать. Патронус от светлых мыслей о будущем начинал сиять веселее. *** Люциус Малфой был в панике. У него тряслись руки, и он совершенно ничего не соображал. Домовики предусмотрительно попрятались, чтобы не попадаться на глаза нервному хозяину. Нарцисса сидела в кресле, скрестив руки на груди, и была спокойна как удав. Она приняла лошадиную дозу Умиротворяющего Бальзама и еще кое-чего, а потому не волновалась. — Доигрался, — констатировала леди Малфой. — Довел ребенка. — Куда он мог деться? Эльфы говорят, что вся его одежда на месте. Я не смогу отследить его местонахождение. А если его похитили? Нам срочно нужно вызвать авроров! — в панике сказал Люциус. Никто и никогда не видел его таким взволнованным. Но аристократу было не до манер и реверансов, у него сын пропал. — А я бы сначала послала за ним Добби. Эльф всегда знает, где его хозяин. Еще можешь написать Гарри. — Не могу. Совы не находят ни его, ни Северуса. Никто не знает, куда они делись. Добби! Немедленно найди Драко, где бы он ни был! — Добби плохой эльф, он не знает, где хозяин, — ответил домовик, дергая себя за уши. — Добби пойдет и прижжет свои руки. — Нет! Он ведь просил тебя не говорить, да? — спросила Нарцисса. — Добби не может ответить. — У нас есть его кровь и волосы, — Люциус глубоко вдохнул. — Мы можем попробовать найти его. Ты же Блэк. Ты столько всего знаешь. Сделай что-нибудь. — А я уже сделала. Он наложил на себя чары ненаходимости. Видишь ли, дорогой, Драко тоже немного Блэк и он намного умнее, чем ты думаешь, — леди Малфой вздохнула. — Уизли! Он может быть у Уизли, — радостно сказал Малфой и тут же ужаснулся. — О нет, только не это! — Оставлю тебя наедине с твоей паникой, дорогой, — сказала Нарцисса. Она встала из кресла и вышла. Она знала, что Драко что-нибудь выкинет. Он явно затаил обиду, а слизеринцы всегда мстят со вкусом. Надо же, додумался сбежать и скрыть все следы своего местонахождения. Нет, конечно, Нарцисса могла найти своего ребенка. Вот только она была уверена, что ребенок находиться пока не хочет. Поэтому она взяла ручку и бумагу и написала письмо, после чего позвала Добби, который выглядел подозрительно жизнерадостным для эльфа, понесшего наказание. — Отнеси это Драко. И я надеюсь получить ответ, — сказала она. — Люциусу ни слова. *** У Гермионы лето проходило нормально. Нет, даже великолепно. Она вместе с родителями побывала во Франции, что не только подарило ей море впечатлений и новой информации, но и помогло расслабиться после такого непростого учебного года. Папа с мамой так и не узнали, что она стала жертвой настоящего василиска. Ни к чему им это знать, они бы нервничали и вряд ли захотели бы отпускать её в школу. А так остаток лета Гермиона спокойно проводила, читая маггловские и магические книги и готовясь к новому учебному году. И все было бы хорошо, если бы не одно большое «НО». — Гермиона, ты будешь чай? — спросила миссис Грейнджер, заглянув в комнату. — Нет, спасибо, — ответила девочка, застывшая перед зеркальной дверцей шкафа. — Ох, милая, тебе не стоит так много рассматривать себя. — Да, мам. Я просто задумалась. У меня там Кафка… наводит на размышления, знаешь ли. — Понимаю, — миссис Грейнджер улыбнулась. — Ну, не буду тебе мешать. Ты ведь уже сделала домашнее задание? — Конечно, — Гермиона улыбнулась. Дверь закрылась, и гриффиндорка с облегчением выдохнула. — Никто не выносит разговоры о Кафке, — сделал вывод голос в её шкафу. — О, молчал бы уже, — простонала она, открывая дверцу. За дверцей обнаружилась комнатка с креслом и раскладушкой. В кресле сидел никто иной как Драко Малфой. Он расположился с комфортом, закинув ногу на ногу, и потягивал чай из фарфоровой чашки. — Я восхищен. Твои пространственные чары великолепны, — заметил он. Еще бы! Со шкафом вышла целая эпопея, потому что колдовать в доме было нельзя — министерские отследили бы. Гермиона закон уважала, но её возмущало то, что этот закон ставит несовершеннолетних волшебников в неравные условия, поэтому она была не против его нарушить. В итоге домовик Малфоя помог транспортировать шкаф подальше от дома. Драко создал вокруг своеобразный защитный контур, используя незарегистрированную палочку и Темную магию. Там-то Гермиона и упражнялась в пространственных чарах. Ей они все равно давались лучше, чем Малфою, так что шкаф получилось расширить до размеров небольшой комнаты. Домовик вернул мебель на место и помог обустроить временное жилище своего непутевого хозяина. Вообще-то у Гермионы были серьезные вопросы к Драко, касающиеся того факта, что он пользуется рабским трудом эльфов, но её скользкий друг всегда умудрялся перевести тему. — Мы нарушили закон. Когда твой отец найдет тебя, он скажет, что я наверняка держу тебя в плену. И ты не можешь сидеть в моем шкафу все оставшееся лето. Это неприлично! — сказала она, скрестив руки на груди в лучших традициях Снейпа. — Это на одну неделю, — Драко умоляюще посмотрел на неё. — Ну же. Если мы будем осторожны, то твои родители ничего не заметят. Тебе даже не надо меня кормить, Добби таскает для меня еду с нашей кухни. — Если тебя найдут, я скажу, что ты мой боггарт, — Гермиона закатила глаза. — Мерлин, если бы чистокровная волшебница ночевала в одной комнате с тобой, ты был бы обязан на ней жениться. — Ты делаешь мне предложение? — Ой, замолчи, дурак, — девочка покраснела. — Между прочим, твое домашнее задание по Зельям оставляет желать лучшего. Подумай об этом. И кстати, почему твои родители еще тебя не нашли? — Это секрет чистокровных магов, — ответил Драко. Он всегда говорил это, когда хотел уйти от ответа. — Ах ты!.. — Гермиона разлохматила его светлые волосы. — Еще одно слово о чистой крови, и я выселю тебя из своего шкафа. И вообще, я не сдаю свой шкаф в аренду за просто так. Ты мне должен, Малфой. — И это я слышу от гриффиндорки! — слизеринец картинно закатил глаза. — Ладно, должен, признаю. Гермиона тяжело вздохнула и покачала головой. Она понимала, что это будет самая тяжелая неделя в её жизни. И что об этом никто не должен узнать — задразнят же. А все Драко… одним словом — Малфой. Хорошо хоть не под кроватью прячется, боггарт несчастный. Быстрее бы его уже родители забрали, а то наглый слизеринский змей вполне может тут жить до свадьбы, и Гермионе лично придется сдавать его на руки невесте. Хотя откуда у Малфоя невеста возьмется, если он из шкафа не вылезет? Ну и чушь лезет в голову… Нет, Драко определенно нужно сослать к матери. Нормальные аристократы сбегают за границу, а не в чужой шкаф!