voltaic control system

Сижу на посудомойке, потому что Марк занял единственный в квартире стул, и наблюдаю за тем, как он возится с шокером. Он его уже третий раз собирает, чтобы снова разобрать. Кухня воняет паленой пластмассой. - Вообще, - говорит Марк, не поднимая головы от своего занятия, - есть такая тема, что дефолтный синхронизатор можно проапгрейдить сейчас за смешные деньги у того же парня, который делает обычные, ну который наши сделал, помнишь его?Представь, как охуенно будет! - Чего? Зачем это? Я, наверное, засмотрелся на него, а теперь не могу понять, о чем он вообще говорит, и давно ли говорит вообще. Вот теперь Марк наконец-то отвлёкся от своей рокет сайенс и смотрит на меня с жалостью. Он сидит вполоборота к окну, и холодное солнце светит ему на правую щеку, отчего радужка в его правом глазу из светло-серой стала непрозрачно-чёрной - так задумано. Да, он всё ещё никак не отстанет от этой темы с модификациями. Впрочем, что бы он с собой ни делал - всё из этого ему идёт, все смотрится не неловкими заплатками, а цельной и старательно спроектированной заводской сборкой, как будто таким Марка и вручили его матери в роддоме - титан вместо половины костей, глаза демонически чёрные на свету. Впрочем, не представляю Марка маленьким. - Ты меня вообще слушал? Я говорю, эти наши с тобой разъёмы для синхронизации - устаревшая хуйня. - Да ну тебя. Месяц назад поставили, и уже устаревшая хуйня? Он хмурится. - Вообще не понимаешь, да? Синхронизация - это так, игрушка для ебли, занятная, но, по сути, бесполезная, это как заглядывать в окно комнаты на работающий внутри телек, только и всего, подключился - круто, отключился - ничего у тебя не осталось. Есть другая тема сейчас - тащить чужие архивы себе, а с этим уже много чего можно придумать. - Марк, какие ещё, блядь, архивы? Чьи архивы? Он откладывает в сторону паяльник, поворачивается ко мне, и его правый глаз завораживающе быстро светлеет обратно до натурального цвета. - В чем, позволь узнать, по-твоему, хранится твоя память? Не пойму, злится он сейчас на меня, или на неудавшийся в очередной раз шокер. - В голове. Марк вздыхает, поднимается, отодвигает расшатанный стул босой ногой и подходит ко мне вплотную; на фоне сияющего платиной и льдом квадрата окна я вижу только его широченные плечи. - В голове, значит, - он опять угнетенно вздыхает, тянется, стучит кончиками пальцев мне по лбу, - в этой черепушке, по-твоему? Нет, дорогой Лу, это было бы слишком примитивно. Память у тебя лежит в архивах. У всех она лежит в архивах, которых дохуя и больше. Я не знаю логику, по которой она декомпозируется, по каким принципам архивы собираются и все такое, да и хуй с этим, суть не в том, суть в том, что их можно извлечь, понимаешь? Просмотреть, скопировать, возможно даже вырезать или переместить, но я не уверен. Это уже не подглядывать в чужой телевизор через окно, это - зайти в комнату, вынуть кассету из видеомагнитофона и положить к себе в карман. - Зачем? Марк опять смотрит на меня, как на совершенно безнадежного тупицу. - Ты никогда не хотел залезть в чужую память? Или пересмотреть свою? - Нет, конечно. Нахер это? Конечно я хотел (а кто бы не хотел?). Да о том же Марке я знаю ровным счетом ничего. - Ты просто охуенно скучный, Лу. За что я тебя вообще люблю, а? - Ой блядь, - я закатываю глаза, - ты же в курсе, что я не ведусь на это говно. Никого ты не любишь. - Ага, - Марк накручивает мои волосы на палец, - и терплю тебя здесь из чистого альтруизма. Мне и одному жилось отлично, пока ты ко мне не привязался со своими пидорскими замашками. - Конечно, конечно. Ты мне даже не нравишься. Да и не то, чтоб мной двигало что-то, кроме самосохранения, когда я тебе впервые отсосал. Марк улыбается, совершенно неотразимый, растрёпанный - бритый правый висок снова оброс, ключица за расстегнутым воротником кажется сделанной по чертежам, под глазами серые круги от ночей, выменянных у сна за многие литры кофе и многие граммы прочих допингов. - Я уже был в твоих мозгах, дорогой Лу. Ты любишь меня, ты меня очень любишь, ты влюбился ещё тогда, в машине, не успел голову поднять от моей ширинки и разглядеть меня как следует, а уже втрескался по уши. Я это видел, когда подключался к тебе, и до сих пор прекрасно помню. А будь у нас нормальные разъёмы для копирования архивов, я бы забрал себе твоё самое первое воспоминание про меня и пересматривал бы вместо порнухи. Теперь понимаешь? Я не знаю, что ему отвечать. Я люблю его, я невыносимо, горько и до ржавчины на сердце люблю его, и я не уверен, что это требует обсуждения и пересмотра. - Смотри в глаза, - говорит Марк негромко и кладёт ладонь мне на затылок. Я послушно смотрю и не могу никак насмотреться: глаза у него цвета хирургической стали, светлые-светлые. - Я тоже тебя люблю, Лу, - говорит Марк ещё тише, почти прижав губы к моей щеке, - а ещё я хочу, чтобы ты влез ко мне в мозги чуть более основательно. Даже в то, что я сам о себе не помню.