voltaic control system

- И как оно, - спрашивает Сол, - больно было? - Нет, - говорю, - конечно нет, там дел-то на пять минут, делают надрез, подрубаются к левой коронарной и заплавляют разъемчик прямо в твою драгоценную шкуру, потом в жизни не вынешь, хаха. Сол морщится. - Что, прямо без анестезии? - С ней, конечно, но мне-то она зачем, забыл? - И как это работает вообще? - Кровь. Я так понял, что из крови можно вытащить любую информацию. Поэтому и подрубают разъем напрямую к коронарной артерии, так искажений меньше. Как уж он композирует все это дерьмо обратно в визуальные данные, я не знаю, не эксперт. К нам подплывает хорошенькая шлюха в кожаных шортиках, губы лаково-фиолетовые, в ушах покачиваются огромные ажурные пентаграммы, ног ее не видно в непроглядном дыму, но я уверен, они просто космической длины. Сол кивает ей, и она исчезает - потом разберутся. - Проверял уже его с кем-нибудь? - Ага. Местные сорокаградусные настоечки меня совсем по этому липкому столу размотали уже, надо признать. Музыка становится громче - пауэрнойз, или как там подобное называется? Мне нравится. - С кем, с Камиллой? Как она, кстати? Тянусь за сигаретами, тянусь очень долго, потому что руки свои ощущаю непомерно длинными и тяжелыми, а стол огромным, как десяток футбольных полей сразу. - Сол, ты чего, чувак? Камилла умерла в прошлом году, - незамедлительно вспоминаю длинные ноги и красные туфли. - Нихуя себе. И как ты, держишься? - А то, - щелкаю зажигалкой и не слышу щелчка, пауэрнойз отдается где-то в костях, в пустом черепе и в упомянутом разъеме тоже, - тем более, она сначала меня бросила, а потом уже заполучила свой распрекрасный передоз, я к тому времени уже на нее забить успел. - А ведь роскошная баба была. Ну и с кем ты теперь? - Да не важно, Сол. Не то, чтоб я не доверял Солу, но всё-таки. Почему-то про Луиса ему мне рассказывать совсем не хочется, хоть Сол мне и не только драгдилером приходится, у нас с ним еще и своеобразный симбиоз - когда-то услуга за услугу, а потом и вовсе дружба, подкрепленная весомыми скидками на вещества с его стороны, с моей же стороны - небольшой огнестрельной поддержкой в его временами конфликтных переговорах с клиентами. Я сегодня даже вместо работы сразу пошел в бар, встретиться с Солом. Он ведь зря звонить не будет, у него дело какое-то для меня есть. Заказы он мне тоже иногда весьма неплохие подкидывает. - Не важно, так не важно. Марк, я ж тебя не просто так позвал сюда, у меня дело для тебя есть интересное. - Давай, выкладывай, - машу официанту, потому что стаканы у меня пустые - все три, а это неприемлемо, между прочим. Сол мнется, а он таким бывает редко, Сол - он ведь парень резкий, как серп по яйцам, классический такой, картинный, с ножом в ботинке, с кастетом в кармане. Решается: - Нужна информация. Не обычная. Понадобится твой синхроразъем. Ты скопируешь информацию у объекта, а потом передашь ее моему человеку. Справишься? - Сколько, Сол? - Сто сорок. Славно. Я смог бы не работать потом целый год. И Луис тоже. Сидели бы дома, курили бы траву, трахались, заказывали бы еду, а когда надоест сидеть дома - полетели бы на море - ну там, шезлонги, коктейли с маленькими зонтиками, подводная охота - понятия не имею, чем люди на море занимаются, мне как-то ни разу не приходилось быть в отпуске. Должно быть, это классно. Луису тоже пошло бы на пользу отдохнуть, он совсем замученный в последнее время - ничего не ест почти, пропадает на работе с утра до ночи, хорошо хоть ночует теперь дома. Мы ужасно давно не трахались, да и как потрахаешься с человеком, который засыпает еще за ужином, не дождавшись чаю. Нет, конечно не то, чтоб меня только ебля интересовала, но да, я скучаю по тому, каким он бывает жарким и громким. Чего уж там, я просто скучаю по тому, каким он бывает выспавшимся и веселым. Интересно, брал ли он сам отпуск хоть раз в жизни? Я, кажется, увлекся, представляя себя в шезлонге. - Объект должен остаться жив? - Похуй, Марк. Главное - то, что у него в голове. Мне только это нужно. Очень нужно. - Пытать и спрашивать - не вариант? Сол качает головой, поддергивает рукава. Руки у него загорелые и идеально гладкие на сгибах. Сам он не колется - возможно, никогда в жизни не кололся. - Все сложнее. Он видел то, что мне нужно, но ничего не понял. Возможно, даже сам не заметил. - У объекта есть синхроразъем? Сол задумчиво смотрит на мою грудь. - Нет, в этом загвоздка. Сможешь подрубиться к нему напрямую со своим кабелем? Я выжидаю еще пару секунд. Никаких хуевых предчувствий, вообще ничего, кроме понимания того, что я стремительно трезвею. Кажется, алкоголь меня не берет с тех пор, как я встречаюсь с Луисом. - Да, Сол. Я возьмусь. __________________ Циклону я звоню уже из машины. Трубку он, конечно, берет только через пару минут. Циклон - осторожный ублюдок. С его занятием - неудивительно. Я не юрист, конечно, и уж тем более не полицейский, но подозреваю, что подпольные операции у нас незаконны. - Марк? Чего тебе? - голос у него то ли сонный, то ли он просто уже вмазался. - Привет, Циклон. Я надумал все-таки прокачать синхроразъем. Циклон зевает в трубку. - Вот и правильно. Отличная вещь, применений можно придумать массу. Подъезжай, позвони только заранее. - Я, может, не один приеду. Луиса помнишь? - Помню, конечно, - Циклон снова оглушительно зевает, проглатывая половину фразы, - вас что, обоих апгрейдить? - Пока не знаю. Я позвоню, - отключаюсь и зачем-то долго смотрю на телефон. Я обещал Луису, что никогда больше не полезу к нему с синхрокабелем, никогда не полезу к нему в голову, никогда не полезу к нему в воспоминания. Не знаю, что он там такое скрывает, но меньше всего на свете хочу его мучить. Проблема в том, что синхроразъем после апгрейда мне придется протестировать, слишком уж велик шанс облажаться на деле. Проблема в том, что ни с кем другим я не хотел бы этого делать. Я вообще не могу представить никого, кого бы пустил в свою голову, если это не Луис. В голове у меня кромешный ад, наверное. Я сам не знаю, помню ли я настоящие события или кошмары вперемешку с бэдтрипами. Это меня совсем не беспокоит, если честно, но я все равно хотел бы позволить ему заглянуть туда. У меня к нему даже не любовь, у меня к нему неестественное доверие, чудовищное и больное - снял бы с себя всю кожу перед ним, если бы он попросил. Я такой дурак. ___________________________ Удивительно, но когда я приезжаю домой, Луис уже там. Я думал, он засидится на работе до ночи, как обычно, а я успею подобрать нужные слова. Не успеваю. Слова все равно отправляются нахуй, когда я его вижу - как всегда - лежит с ноутбуком на кровати, еле как на ней помещается, с такими-то длиннющими прекрасными ногами, серьезный, сосредоточенный. Из слабеньких динамиков орет музыка - не разбираюсь, что это, у него вообще отвратительный вкус, что в музыке, что в одежде, что в выборе партнеров - иначе как бы мы вообще оказались вместе. - Эй, Марк. Он поднимает голову и улыбается мне. Нравится мне его улыбка, ничего с собой поделать не могу, улыбаюсь ему в ответ. - Наработался на сегодня? - Почти. Ты голодный? Может, я тебе еды закажу? - Нет. Что за пидорская музыка? - Постпанк, - говорит, - куда тебе в этом разбираться, - и делает еще громче. Я присаживаюсь на кровать и начинаю расстегивать рубашку. Разглядываю его. Красивый, такой красивый. - Ладно, выключай это дерьмо, пошли чай пить. Он обезоруживающе улыбается снова. - Не выключу, можешь меня хоть отпиздить, все равно не выключу. - Я, вообще-то, не любитель бессмысленных демонстраций своего превосходства. - Но спускать на лицо тебе, тем не менее, нравится. Это ли не бессмысленная демонстрация превосходства? - он скалится, и я опять не понимаю, что происходит у него в голове. - Глупости. Это не при чем. Мне просто нравится твоё лицо, оно такое, знаешь, неклассическое. И вообще, ловко же ты тему сменил. Он хохочет, запрокинув голову. - "Неклассическое" - это ты меня сейчас так изящно страшным обозвал? - Нет, придурок, это был комплимент. У тебя красивое лицо, просто ебанистически красивое, уж поверь. И мне нужно с тобой поговорить. Глаза у него становятся серьезными-серьезными, хотя он даже не отрывается от экрана ноута. - Ну? - Луис, я должен все-таки проапгрейдить свой разъем. Для работы. Мне предложили охуенный заказ, знаешь, такой заказ, что мы оба сможем целый год не работать, если я справлюсь. Но понадобится прокачанный синхроразъем. А еще мне придется его проверить сначала. Тебя я могу не трогать, могу проверить его и с кем-нибудь другим, с тем же Циклоном могу, но, если честно, ни с кем, кроме тебя, не хочу. Если ты согласишься, все будет намного проще. Если нет - я что-нибудь придумаю, ничего страшного. - Окей, без проблем, - просто говорит он, - тогда я тоже хочу себе такой. Я не верю тому, что слышу - я еще не забыл, как три недели назад он истерил и пытался вытащить из груди намертво заплавленный в плоть разъем - чудовищно варварским способом, между прочим - и успокоился только когда я клятвенно пообещал не лезть к нему с синхрокабелем и уж тем более, не смотреть в его воспоминания. - Луис, ты просто чудо. Он молчит. Странный у него сейчас взгляд. Не злится - это точно. Улыбается углом рта. В нем вообще очень много ассиметрии, острых углов и неясностей. С психопатами вроде него, наверное, всегда так сложно. - Лу, - говорю я, и он медленно разворачивается ко мне всем корпусом, вопросительно поднимает одну бровь - всегда хотел тоже так уметь, - Лу, что ты со мной сделал? - Это ты со мной что-то сделал, - он оскаливается нелогично и радостно, закрывая ноутбук. Я жду, пока он уберет его на тумбочку - для этого он тянется в сторону, и оголившаяся на секунду между джинсами и застиранной серой футболкой поясница ударяет по зрительным нервам своей белизной и странной непристойностью. У него длинные, безбожно длинные восхитительные пальцы, совмещение несовместимого ударяет мне в голову чистейшим приходом, контачит и искрит, вытянутая прядь волос резиново поскрипывает в моих не таких восхитительных, самых обычных пальцах. - Тебе бы подстричься уже. - Да не хватай ты так, - он шипит, а я и не хватаю пока, так, примериваюсь, и весь этот набор прекрасных разъемов и портов, космической ртутной переменчивости и новеньких приемников для моих собственных резонансов обреченно и отчаянно вцепляется в мои не такие восхитительные, самые обычные пальцы, которые так кстати оказываются у него во рту, а потом он меня сам целует, а потом мы - так предсказуемо, так логично - наконец-то трахаемся, и, кажется, лучше, чем сегодня, ни разу еще не было: сначала он тихий и настойчивый, а настойчивость в его исполнении в голову ударяет совершенно безбожно каждый раз, поэтому очень скоро от этого настойчивым становлюсь уже я сам, и тогда он перестает быть тихим - я смотрю ему в лицо, когда он воет и кусает губы - красивый, непростительно и жарко красивый - у него восхитительно узкая задница и горячие пальцы и припухшие яркие губы и по-тинейджерски чувствительный хуй и бархатное горло и весь он так хорош, что я сам захлебываюсь непрошенным воем, когда трахаю его: он стискивает мои предплечья, лижет меня в кадык, стонет и сжимается ещё теснее; больно ли ему? хочется думать, что нет, он ведь так яростно мотает головой, когда я задаю этот вопрос вслух, насаживается опровержения ради ещё яростнее, запрокидывает голову, вскрикивает коротко, жмётся грудью к моей груди, и когда я кончаю в него, мне кажется, что вся вселенная вот-вот схлопнется в ебаную сверхновую. Кажется, потом он не может даже шевелиться. Чего уж там, меня самого не хватает даже на простейший ритуал - потянуться через него к единственной тумбочке, достать сигареты, вытянуть одну, прикусить фильтр до хруста ментолового кристаллика внутри, свесить руку с кровати, нащупать джинсы, залезть в карман за зажигалкой, поджечь, бросить зажигалку обратно, поверх кармана - потом уберу. Вместо всего этого я держу ладонь на его мокрой спине. Кажется, я по-прежнему в него влюблен. - Я в душ, - говорит он очень ясным голосом и через пару секунд засыпает. Я разглядываю его, растрепанного и измученного. Он всегда выглядит лет на десять моложе, когда спит. Безразлично вспоминаю, что даже не знаю, сколько ему лет. Скорее всего, он немного старше меня. За что мне он такой, интересно? Я не сделал в жизни ничего хорошего, я ничем не заслужил такое счастье. Все-таки тянусь к джинсам и выуживаю телефон из кармана. "Завтра в 19 ок?" пишу я Циклону. Я засыпаю, не дождавшись ответа, потому что знаю, что Циклон ответит "ОК", и вот тогда уже отказаться и незаметно слиться будет нельзя.