Прости, если сможешь

      Вот чем Форсети меня удивлял всегда, так это тем, что он всегда становился хозяином ситуации. Недаром был судьёй. Мне стало страшно, неужели все решили, что Локи ещё мало, неужели Форсети пришел по его душу? — Я не к Локи пришел, а к тебе: — Форсети посмотрел на меня. Смотрит, как будто в душу заглядывает: — Скажи, ты понимаешь, что ты натворил? — Я не знаю, что ему ответить. Оправдываться, смысла нет — это слишком жалко. Я просто смотрю на Форсети и говорю: — Я все исправлю. Я, правда, исправлю. Локи оклемается, мы переживем это вместе. — Вместе, — судья задумчив, — давай я покажу тебе наиболее яркие моменты его памяти. Ты должен знать, с чем ты столкнешься: — Я молча киваю головой. Форсети берет меня за руку, а ладонь другой руки кладет мне на лоб. — Только учти, все слишком отрывочно. Локи утратил связь с реальностью. Это всего лишь отголоски мыслей, не более. Мир в моих глазах начинает кружиться, все сливается в цветную карусель. В ушах непонятно гудит. Через какое-то время я начинаю слышать голос Локи и видеть его прошлое со стороны. «Страшно. Боги как мне страшно. Как так? Я теперь раб? Тор мой хозяин? Брат, я умоляю, вмешайся. То есть, как лишить дара речи. Тор, ты в своем уме? Тор, скажи что погорячился!» — брат напуган, мне из прошлого все равно. Я смотрю на него с откровенным злорадством. «Я больше не могу так жить. Я точно помру от таких физических нагрузок и бескормицы. Если Тор позволит давать мне эту кашу три раза в день, я буду счастливейшим из всех живущих». — Локи сильно исхудал. Под глазами черные тени. Ему совершенно точно надо поесть и выспаться. Я помню, что приказал ему напоить всех лошадей в конюшне. Ведро слишком тяжелое. Лошадей шестьдесят, каждой нужно по четыре ведра. На дворе уже поздний вечер, значит, он опять не будет спать всю ночь. «Сегодня мой день рождения. Я уже привык, что Тор и его друзья вечно унижают меня. Мне все равно, что Тор ставит меня на колени каждый раз при всяком удобном и неудобном случае. Я не смирюсь». — В моих глазах жестокая радость. Я бью Локи по ногам тяжелым подкованным сапогом. Наверное, он вскрикнул бы, но он не может. Он пытается подняться, но я не позволяю. Мои друзья хохочут в голос. Сейчас я убить себя за это готов. - Ты хочешь кушать, — я вздрогнул, когда услышал в воспоминаниях свой абсолютно пьяный голос, — «да, очень хочу. Я нормально не ел уже полтора месяца. Брат пьян и благодушен, вроде как. На столе миска с мясным рагу, много хлеба, мед в кувшинах, фрукты. Может быть, он даст хоть кусочек». — я забываю, что это всего лишь отголоски прошлого и начинаю орать на себя. Мне мерзко и противно. Локи потерял, похоже, треть веса. Он и до этого не был богатырской комплекции. Почему я так с ним обошелся? Что мне теперь делать? - Жаль, но ты не заслужил. Пошел вон отсюда и не показывайся мне на глаза до завтрашнего полудня. — Мне становится больно в груди. А я ещё удивляюсь, почему он никак не реагирует на мои вопросы о еде. Он же просто считает, что я издеваюсь над ним. «Не могу больше. Руки болят от этой полироли. Сейчас я ему устрою. Даже в своем положении я смог организовать себе тайник. Гвоздь строительный, то, что надо. Чтобы такое тебе написать на доспехах… «— ничего себе гвоздик. Это же настоящий стилос. Почему он меня ночью им не убил, за такое к себе отношение? «Спать хочу! Спать хочу! Спать хочу! Спать хочу! Во сколько разбудить? В четыре утра? Хорошо! Ну, я тебе устрою!» — как же хочется теперь обнять Локи, накормить и отправить спать, но у прошлого нет сослагательного наклонения. «Забирай его». Тор отдал меня. Как вещь. Тор, скажи, что пошутил! Умоляю, скажи нет. Ты что, не видишь каков этот Орм?» — забывшись кидаюсь к Локи. Я никому его не отдам. Никто больше его не тронет. Падаю на пол, разбиваю колени. В сознание врывается голос Форсети: — Смотри! Это полностью деяние рук твоих!       Дальше идет какая-то путаница, воспоминания стираются, ступени, пол, потолок, ножки шкафов, наконец, я понимаю, что Локи жестоко избивают ногами. Он встает на четвереньки, из рассеченных губ и разбитого носа капает кровь. — Я сказал, раздевайся, ты все равно будешь моим. — Локи трясет от ужаса и отвращения, но он не выполняет приказ. Шаг, ещё один, и ещё один. Брат оказывается у окна и выпрыгивает в него. Если бы не истощение и хроническое недосыпание, он бы смог сбежать, но так шансов у него не было. Охрана возвращает его обратно. Орм зол. Очень зол. — Он ваш. Только не убейте его, я потом поиграю с этой замечательной игрушкой. А дальше не было ни одной связной мысли. Локи вырывался, хрипел, плакал. Он пытался отползти от своих мучителей. Он вырывался, когда острым ножом ему резали тело. Он дергался, когда ему спускали внутрь. Который это был день, который час в воспоминаниях было не разобрать. Под трикстером уже была лужа крови и спермы. Иногда появлялся Орм, судя по всему, у него были проблемы с мужской силой, которые он с лихвой компенсировал жестокостью. Чаще он просто смотрел, как охрана измывается над Локи. Хотя один раз он принял участие во всеобщем веселье. Он засунул в Локи руку, и, судя по всему начал сжимать и разжимать в нем кулак. Когда ему это надоело, он резко выдернул ладонь, не разжимая кулака. С каждым воспоминанием все более безжизненными становились глаза трикстера. Боль, осталась только боль. Чьи-то руки сомкнулись на шее Локи, и он начал задыхаться. Я снова услышал мысли брата. — «Убью!!! Сдохни тварь!» — Локи отбросил от себя Орма ледяным щитом. Это был явно тот момент, когда Один вернул ему магию. Из стены выползли ледяные шипы и «поймали садиста». Брат с трудом поднимался. Он в голос стонал, держался за живот. Из заднего прохода лилось, порезы на теле кровоточили, но Локи подошел к Орму. Брат выпростал вперед руку и послышался треск разрываемой плоти. Орм пришпиленный к стене завыл: — Убей! Убей! Убей! — Сам сдохнешь от потери крови! Локи отошел к стене, лег на пол и тихо сказал: — Всё, — именно в таком состоянии я его и нашел. Я видел, как нагнулся к истерзанному телу, как начал заворачивать его в плащ и услышал последнюю мысль Локи: «Зачем ты меня продал? За что? Почему не убил?» Форсети резко прервал поток воспоминаний. По моим щекам ручьём лились слёзы. Как исправлять эту ситуацию, я не знал. — Что мне теперь делать? — в отчаянии спросил я. — Не знаю, — Форсети был зол и решил меня добить, — а ты хоть знаешь, что он был влюблен в тебя? — Что? — Он был влюблен в тебя. Он был рад, когда узнал что вы не родные друг другу. Он был рад, что его не изгнали, он не хотел расставаться с тобой, думал, что ты поможешь. — Откуда ты знаешь? — Я говорил с ним перед судом. Предлагал изгнание… — Локи, — зашептал я, — я все исправлю, вот увидишь. Когда я вернулся в спальню, Локи уже начал просыпаться. Он застонал, открыл глаза и с ужасом уставился на меня. — Тише, маленький. Никто тебя не тронет, — я сел на край кровати и взял его руку в свою. Решение пришло внезапно. С Асгардом у Локи не было связано хороших воспоминаний, надо было увезти его отсюда. В двадцати милях от города у меня был охотничий домик. Локи охоту не любил и ни разу там не был. Надо отдать распоряжение слугам пополнить припасы в доме и забрать туда брата. — Как ты смотришь на то, чтобы уехать? — Локи затрясся и вдруг заикаясь сказал: — Пощадите, умоляю. Не отдавайте больше. Я буду послушным, только не надо… Я был не в силах слушать это и аккуратно прикрыл рот Локи ладонью. — Ты не раб. Ты это понимаешь? — Локи опустил голову и не ответил. — Мы уедем вдвоем. Там тебе будет лучше и спокойнее. — Как скажете, хозяин, — голос тихий и бесцветный. — Тор, просто Тор. Ты кушать хо…- я вовремя осекся, — я тебе сейчас еды принесу. — Спасибо, что мне нужно за неё сделать? — Ничего, — укладываю Локи обратно в постель и ухожу на кухню.