Прости, если сможешь

      Зима вступила в полные свои права. Из дома выходить на такую стужу не хочется никому. Вся наша жизнь теперь свелась только к тому, что мы с Локи подолгу сидим у жарко натопленного очага. Локи молчит, как и всегда. Теперь он читает самостоятельно, но я по привычке каждый вечер беру книгу и прихожу к нему в комнату. Он слушает, как я читаю, иногда просит прочесть ещё раз. Я ловлю эти жалкие крупицы внимания, мне хочется, чтобы он как раньше острил, шутил, смеялся, но Локи молчит. Больше всего я теперь боюсь того, что когда зайду в очередной раз с книгой в его комнату, он попросит меня уйти. И я жду каждого вечера с радостью и мукой одновременно. И каждый раз счастлив, что ещё один день провел вместе с Локи, и он меня не отверг. Я стал много читать. Мне одиноко, а тот, кто может избыть мою тоску, меня не замечает, как и я когда-то его. На улице все больше и больше снега, а у Локи все ещё плохо работает желудок. Он не жалуется мне, но копченое мясо для него слишком тяжелая пища, придется идти на охоту, чтобы добыть свежатины. Буран прошел и все вокруг по колено утопает в снегу, а сверху слепит беспощадное солнце. Поэтому слезятся глаза, целиться из лука жутко неудобно, поэтому удается добыть только пару зайцев, зато дома будет настоящее мясное рагу. В это вечер мы наелись до отвала. Даже Локи не пошел сразу в свою комнату, он сел на медвежью шкуру у камина и просто смотрел на огонь. Он сонно щурился и потягивался. Танцующие языки пламени бликами отражались на молочно-белой коже. Локи был похож на маленькую рысь. Такой же гибкий, красивый и безумно опасный. Я тихо подошел и присел рядом с ним. Он вздрогнул. Он все равно вздрагивает, когда я подхожу к нему внезапно. Танец пламени завораживает, на него действительно можно смотреть вечно. Как же хочется обнять Локи, прижать к себе и смотреть на огонь с ним вместе. Только когда я понял, что могу потерять Локи навсегда, я осознал, насколько сильно его люблю. На секунду я закрываю глаза и как во сне вижу, что Локи доверчиво прижимается ко мне и позволяет гладить себя, целовать. Я очень нежен, я помню насколько было плохо моему любимому. — Коль нет цветов среди зимы, так и грустить о них не надо, — вслух говорит Локи, встает и идет к себе в спальню. Вздрагиваю, как от пощёчины. Беру с полки первую попавшуюся книгу и поднимаюсь, чтобы идти с ним в спальню. — Не стоит, Тор, — голос спокоен, а мое сердце пропускает удар. Вот и все, он от меня отрекся. Как я когда-то от него, душа моя исходит кровью, но я пытаюсь возражать. — Локи, мне не в тягость. Я же вижу, что тебе это нравится, — смущенно мну в руках несчастную книгу. — Я очень устал ото всего. Уже ничего не исправить, — ты уходишь с прямой спиной, не оборачиваясь. Мне внезапно не хватает воздуха, в доме становится тесно, и я выскакиваю на крыльцо. — Упустил! Счастье свое упустил! — горестно вою, задрав мокрое лицо к небу. Холодные звезды равнодушно взирают на меня с высоты. Что мне теперь делать? Не найдя ответа я открываю книгу и бездумно листаю пожелтевшие хрупкие странички. Это старый дневник деда. Здесь в основном зарисовки разных растений, часть из них я собирал летом. А это что? Я даже протер глаза в изумлении. На листе зарисованы ярко синие цветы. Период цветения февраль. — Но это же не возможно, — шепчу я себе под нос и начинаю читать примечания. Синий Эдельвейс, растет у горячих источников в предгорьях ледяных скал. Цветет в феврале, запах этих цветов может помочь заглушить боль и душевную тоску. Угасшая надежда возвращается теплым весенним ветром. Может быть есть цветы среди зимы. А что если добыть цветок, всего один. Даже если он ничего не исправит, то порадует Локи. Возвращаюсь в дом и иду сразу в спальню брата. Стучу. Локи не отвечает, я уже хочу постучать еще раз, но дверь распахивается: — Да, слушаю, — голос холоден как лед. — Локи, я хотел бы отойти на дальнюю охоту, может быть добуду что-нибудь покрупнее зайца. Меня не будет дня три-четыре. Еды у тебя достаточно, дрова есть. Ты сможешь справиться один? — А тебя это волнует? Не бойся, Один уже давно на тебя не гневается! — Меня не волнует Один. Ты справишься? — Да, — дверь закрывается перед моим носом.       Нельзя терять времени. Я хватаю лук и колчан со стрелами, беру немного провизии и немедленно выдвигаюсь в путь. Уже углубившись в лес, понимаю, что забыл дневник деда на столике перед очагом. Да и ладно, дорогу я запомнил. Три дня, я почти три дня шел к горам, позволяя себе небольшие трехчасовые перерывы на сон. Все шло хорошо, правда, слишком много снега. Он сверкает на солнце, искрится и слепит глаза. Их немного жжет, ну ничего. Вернусь домой, и все пройдет. Долину гейзеров нахожу без труда. Спускаюсь вниз. Здесь тепло, даже очень. Зелень, много зелени. Я искал долго, часов пять и наконец, нашел. Они прекрасны, синие цветы. Я вдохнул запах и вдруг понял, что вот теперь все хорошо, что Локи поймет, простит и все у нас будет правильно. Цветок очень красивый, я не хочу его губить. Вытряхиваю из кожаного мешка продукты, да не жалко, дома отъемся, и выкапываю несколько цветов вместе с грунтом. Всё теперь домой. Подъем и спуск из долины гейзеров дается теперь куда труднее. Я бережно удерживаю цветы, чтобы не замерзли, снимаю с себя теплый плащ и укутываю их в кокон. Я рад, сердце поет, я уже представляю, как удивится Локи, как он обрадуется. Солнце больно слепит глаза, да не беда дойду, и тут нога проваливается в рыхлый снег. Меня всего пронзает дикая боль. Я ещё умудряюсь отставить осторожно цветы и начинаю голыми руками разгребать снег. Кровь, моя кровь заливает все вокруг. Рву плащ и накладываю жгут, моя левая нога зажата старым, заржавленным медвежьим капканом. Пытаюсь разжать его зубья своим ножом. Не выходит. Боли я пока не чувствую, но это дело времени. Был бы у меня Мьельнир и проблем бы не возникло. Выдергиваю обеими руками крепления капкана и пытаюсь идти. Боль дикая, нога почти не слушается, раны на ней до кости. Сухожилия повреждены, но я все равно беру цветы и ковыляю в сторону дома. Снег белый-белый, солнце беспощадное, а я слишком медленно иду. В конце концов, от невыносимой яркой белизны появляются пятна в глазах, а потом свет меркнет. Я все равно не отпускаю цветов, это так важно. Важно для Локи и для меня. В какой стороне дом? Я не знаю. Я слеп, дезориентирован и беспомощен. Запах свежей крови привлечет хищников, и я погибну. — Нет! Не могу! Не хочу! — голос срывается, — Локи не перезимует без меня. Пустите! Кого я прошу? Кого умоляю? Сам не знаю, но не сдамся. Ползком поползу. Локи должен знать, что и среди зимы есть цветы. Холод, чувствую только холод и боль. Похоже, я обморозил ноги. Сколько я ползу? А вот не знаю. Может я и ползу не в ту сторону. Всё! Смерть моя пришла, но цветы не брошу. Пусть будут рядом. Пытаюсь ощупать лепестки и вспомнить, какие они красивые. Из моих невидящих глаз льются слезы, и последнее что я могу ещё сказать: — Локи, прости за всё! Умоляю, прости, — тьма убаюкивает меня и я ухожу в небытие. Очнулся я от того, что удивительно сильная и горячая рука легла мне на лоб. Это шанс. Крошечный, но шанс. Меня начинают поднимать, рукой я чувствую сильные плечи незнакомца. — Подождите! Молю вас. Там, внизу есть охотничий домик. Там мой любимый, он тяжко болен. Я должен был вернуться ещё два дня назад. Он не сможет перезимовать сам. Помогите ему, пожалуйста. Ему, не мне. И скажите, цветы, они ведь не замерзли. Мне это очень важно! Передайте ему, что и зимой цветы бывают! — Бывают, — тихо соглашается голос, и я узнаю Локи. — Локи, боги, зачем ты пришел сюда? Ты же весь изранен. Это небезопасно. Я… — ладонь закрывает мне рот. — Ты должен был вернуться ещё пять дней назад. Хорошо, что я нашел книжку с картой. Идем. — Я чувствую, как мое тело отрывают от земли и несут куда-то.       Пробуждение, это кошмар дикой боли, отчаяния и надежды. В глазах зеленые пятна, но худо-бедно я вижу. Локи сидит в кресле рядом с моей кроватью, он бледен. Наверное, плохо ел и мало спал. Пытаюсь подняться и со стоном падаю обратно, ногу прошивает дикой болью. — Далеко собрался? — мне хочется кричать от радости. Локи говорит в своей прежней ехидной манере. — Тебе нужно поспать и поесть, — тихо говорю я, — ты очень устал. — Не откажусь, — Локи вдруг сбрасывает камзол и залезает ко мне в кровать. Откуда-то с тумбочки он достает миску с горячей похлебкой. В тарелке две ложки, он толкает меня в бок и говорит: — Налегай! — А ты не побрезгуешь, есть со мной из одной тарелки? Я ведь предал тебя, а ты меня спас. — Хватит уже, — вдруг сердито говоришь ты, — оставим прошлое в прошлом. Перешагнем и забудем как страшный сон. — Я начинаю плакать, не знаю что сказать и выдаю: — Но я же не заслужил твоего прощения, почему же тогда… — Не заслужил, но я прощаю. Если у тебя хватило дури в феврале в горы полезть ради свадебных цветов, то ещё не все потеряно, — я слышу в твоем голосе сарказм и мне становится так легко на душе. — Свадебных? — Ну да. Ты что дневник деда до конца не прочитал? Он эти цветы бабушке принес, чтобы любовь свою доказать. А ты их мне притащил! — Локи снова смеется и его смех бальзамом льется на мое сердце. — Ладно, ешь давай, — он зачерпывает ложку рагу и сует мне в рот. — Я люблю тебя, Локи, — выдыхаю я и с ужасом жду приговора. — Я тебя тоже, Тор, — легкие губы накрывают мой рот, и я бережно тебя целую. Теперь я знаю только одно, я никогда тебя не предам и счастье свое больше не упущу.