Помада (на моем воротничке)

– И кто учил тебя бриться, мистер? Фелисити не нравилась Изабель Рошев. И не только ей. Оливер почти вибрировал от ненависти к ней, и даже Диггл, который чаще был мягко-безразличен (если, конечно речь шла не о Дедшоте или Карли) к незнакомцам, а по отношению к друзьям страдал братской опекой, поджимал губы, стоило ему только увидеть Рошев. Мгновенно выпалив «Это не его кровь», Фелисити подняла брови и, чтобы поддержать прикрытие (как и всегда), облизала пальцы и принялась оттирать пятнышко крови с челюсти Оливера, при этом болтая о том, что он так не научился пользоваться бритвой. Она внезапно подумала о том, что это пятнышко, хоть не походило на помаду, но имело тот же влажный блеск, хоть, очевидно, и не было последствием флирта. Поэтому она и включила режим «сестринские шуточки об бритье». Любой, кто обладал хоть половинкой мозга, видел, что Оливер оброс щетиной (как обычно, собственно), то есть это пятно никак не могло появиться из-за оплошности при бритье. Но откуда еще оно могло взяться? Видно же, что это кровь. Она просто надеялась что Рошев, с ее-то презрительным отношением, не поймет, что это уловка. Диггл подошел к ней, когда Изабель закатила глаза и удалилась. Оливер обрабатывал гостей, как образцовый хозяин, с детства привыкший ориентироваться в деловой болтовне и запоминать имена тех, кого больше никогда не увидит. – Вы как старые супруги. Фелисити прищурилась: – Я должна была что-то придумать, – проговорила она, взглянув на него. – Как еще можно было объяснить кровь на его лице? Оливер Куин не из тех, кто ввязывается в драку. – Хорошо, сейчас ты оказалась пятым колесом, – ответил Диггл, – Не уверен, что оно того стоило. – О чем ты? – прорычала Смоук, явно не в том настроении, когда наслаждаешься осуждением. Ей хватило того часа и тех взглядов, которыми ее одаривала Рошев, пока сама Фелисити отчаянно пыталась не провалить прикрытие Оливера, и этого осуждения ей хватило сполна. – Ты же знаешь, что все думают, что ты спишь с ним? – Да, – она вздохнула. – Поймала слушок. Подслушала парочку интернов-придурков, которые не имели ни малейшего понятия, кто я, зато были в курсе того, как нынешняя помощница гендиректора заработала свою должность. Пришли к выводу, что мои юбки слишком короткие. Очевидно. – О, – проговорил Диггл. – «О» что? – рявкнула она. – Я должен был догадаться, – сказал он. – Ты это когда услышала, с неделю назад? – Восемь дней. – Совпадает, – проговорил Джон. – Мило, Смоук. Как твой друг, без всяких нападок на твою добродетель и уважая твой профессионализм, я все-таки выражаю тебе огромную благодарность за вид. – Я тебя не понимаю, – проговорила она очень натурально, но если кто-то и мог видеть ее насквозь, так это Джон Диггл. – Ты услышала, что твои юбки слишком коротки восемь дней назад. И с тех пор они стали еще короче. Опасно короче. Буквально как «Отъебитесь» офисным сплетням. – Я не знаю, о чем ты, – фыркнула она. – Современная женщина может носить юбки той длины, что ей угодна, и если чьи-то аккаунты в соцсетях взломали пару или тройку раз за последние… Восемь дней или около того, это не моя проблема. – Он тебя не заслуживает, Фелисити. – О, я знаю, – ответила она, – но если хранение его секрета разрушает мою профессиональную репутацию, я имею право повеселиться. Диггл улыбнулся ей, но это была печальная улыбка: – Он и понятия не имеет, да? – Оливер «Я-ничего-не-замечаю-если-только-оно-не-угрожает-городу-или-зовется-Лорел-Лэнс» Куин? Конечно, нет. – Его счастье, – сказал Джон, сжимая плечо Смоук. Фелисити перевела взгляд с Диггла к Оливеру, разговаривавшему с сестрой и двумя членами правления банка Уолтера. – Блин, – вырвалось у нее. – Что? – Я не все вытерла, – пробормотала она. – Смотри. Разумеется, пропущенное пятно крови красовалось над ухом Оливера. Она не видела его, когда стояла рядом, но с расстояния виднелось отлично. – Похоже на помаду, – сказал Диггл. – Забудь. – Но это же инвесторы, – ответила она, – кто будет вкладываться в компанию, чей гендир шатается перемазанный в крови или помаде? Ни то, ни другое не выглядит профессионально. – Привлечешь к этому внимание, – сказал Джон, – сделаешь только хуже. А Фелисити как раз заметила тот момент, когда Теа увидела пятно. Легкая улыбка появилась на ее губах, и она приспустила очки ко рту, чтобы скрыть улыбку. Оливер, с его ниндзя-чутьем, тут же заметил, как повеселела сестра. Он что-то сказал, но Смоук была слишком далеко, чтобы услышать. Теа в ответ подняла брови и сделала комментарий, заставивший Куина поднять руку, коснуться кожи над ухом и посмотреть туда, где стояли Фелисити и Диггл. Фелисити надеялась, что его ответ был достаточно невинным, но Теа заметила, куда смотрит он и тоже уставилась на Смоук. Не нужно было уметь читать по губам, чтобы понять, что Теа поддразнивала брата вопросом о той, кто оставила след «помады» на его шее. Оливер замер на месте, моргнул, тут же вытащил платок из нагрудного кармана пиджака и прижал его к шее, чтобы избавиться от улики. Но, как всегда, ему требовалась помощь. Прежде чем позволить себе хорошенько подумать, Фелисити зашагала к нему, и уже через секунду вытащила из его руки платок. Ей понадобилось всего два касания, чтобы стереть кровь с его кожи, но и этого времени хватило Куинам, чтобы обменяться многозначительными взглядами. – Готово! – довольно проговорила она, вкладывая платок обратно в карман Оливера. В процессе она столкнулась с Теей взглядами. – Рада встрече, – заявила его сестра и внезапно потрясла руку Фелисити. – Я еще ни разу не знакомилась с... Работниками Олли. – Я просто его ассистентка, – выпалила Фелисити. – Конечно, – ответила Теа безапелляционным тоном. Ничего, что могла сказать Смоук, не могло изменить ее мнения. Теа сделала свои выводы. – Я пойду... Пойду, короче, – пробормотала Фелисити и поспешно ретировалась. – Теперь я понимаю, почему ты так задерживаешься вечерами в офисе, Олли, – донеслось до Фелисити прежде, чем она отошла достаточно далеко. Все хорошо, все в порядке, есть вещи и поважнее, чем мнение Теи Куин о Фелисити Смоук. Но в то же время, это причиняло боль. Она уже не слышала ответа Оливера, ни его отрицаний, ни недовольства. Просьбы не лезть не в свое дело. Ничего этого Фелисити уже не слышала. Диггл, пока ждал, принес выпивку, так что, вернувшись к нему, Фелисити получила стакан и сочувствующий взгляд: – Он тебя не заслуживает, – повторил он. – Я как бы в курсе, – ответила она, но это не было правдой. Она бы пожертвовала многим, чтобы защитить Оливера, не важно, на улицах или в офисе. Чего стоила ее репутация против всех тех хороших дел, что он мог совершить? Ничего. Совсем ничего.