Полёт хищной птицы

30 брадана 953 года от объединения племён Сегодня не было ни одного эфира, хотя я неоднократно пыталась словить сигнал: даже на чердак поднималась и вытягивала руку к небу, но всё тихо. Подозрительно не похоже на Джубилитти. А ещё перед самым нашим отъездом произошла неприятная сцена. Отец с братьями собирался провожать дядю, меня и маму на вольвутюрный вокзал. "Он уехал из-за тебя", — внезапно раздалось в коридоре. Я вышла и обнаружила маму, набросившуюся с кулаками на враз ссутулившегося отца. Он пытался её обнять и успокоить, но кто может остановить разгневанную женщину, которая к тому же ещё и в слезах? А потом оказалось, что Крокен сбежал на фронт к Восточной Гряде. Стоит ли говорить, что дядя уехал один, а мы теперь боимся, что эфир всё же скоро начнется? Отрывок из дневника Сейлан Сибильды

— Предстаньте перед нами, — проговорил сухой, но хорошо поставленный голос, принадлежащий одной из трёх, закутанных в серые плащи с глубокими капюшонами, фигур. Они сидели прямо, за высоким столом и обратили бездонные пустоты спрятанных лиц в нашу сторону. Почему-то даже отличная способность видеть в темноте не позволяла уловить ни одной черты, столь тщательно скрытой. Я подумала бы, что это магия, если бы той могли обладать люди, а то, что за столом представители именно этой разумной расы — не могло ставиться под сомнения в данных стенах. — Велит Эндо и велит Ферхо прибыли по вашему желанию, — близнецы складывают руки на груди и синхронно кланяются. Я, завороженная этим зрелищем, невольно сама чуть не повторила их телодвижения. Была в нём какая-то грация и чувство единения, заставляющее опять чувствовать себя чужой. — Вы можете быть свободны, — кинул всё тот же безэмоциональный голос, казалось исходивший ото всех троих. Совершенно внезапно я осталась в полном одиночестве перед тремя незнакомцами в странных нарядах, нервно переступая с ноги на ногу, оттого что на конечностях неприятно заныли пальцы. Чувствовалась несвоевременная неловкость, парализующая тело. — Кто ты? Внутри всё перевернулось, удалось выдавить лишь слабую улыбку, граничащую с робостью. Знать бы мне ответ на этот вопрос и возможно всё сейчас сложилось бы совсем по-другому: я не повелась бы на призывные слова в записке от неизвестного Д.Р.У.Г.а, не доверилась бы первым встречным близнецам, не стояла бы сейчас в зале с приглушенным освещением, где надо мной возвышалась что-то по типу сцены со столом жюри, заставляя ощущать себя маленькой и хрупкой. — Абсолютно не помнишь? — этот голос другой, более мягкий, но устрашающе знакомый. До колик в голове, до спазмов в горле, до шума в ушах. Я кого-то из них знаю? — Отчасти, — повторила, поддавшись эмоциям, хотя первоначально намерена была играть безвозвратную амнезию. Самое страшное, что я до сих пор по прошествии стольких лет не знаю, в какой момент по моему телу прошлась судорога, а перед глазами предстали картины минувших дней: Академия, лошади, смерть единственного друга, дворец, семья, приговор, турм. Вспомнила пыточную компьютерную программу, заставляющую меня переживать кошмар за кошмаром и истошно кричать в темноту, пока голос не переходит в хрип, а потом и вовсе садится. Яркие краски, будто это происходит сейчас, но нещадно быстро. Программа турма слишком проста для понимания даже ребёнка — твоё тело будет жить, но рассудок постепенно претерпевает отклонения в восприятии реальности или её отражении. Она вытягивает на свет потаённые страхи, мечты и желания, вызывая в режиме действительного времени такие продуктивные симптомы, как слуховые галлюцинации, параноидный бред, дезорганизованную речь и мышление на фоне значительной социальной дисфункции. Ты просто не в состоянии противостоять технологиям, так как являешься всего лишь заурядным живым организмом, заброшенным на чужую территорию. Как я сумела сохранить свою способность здраво мыслить, отделавшись такой малостью как память? За всю историю "исправительного учреждения" не было ни единого благополучно закончившегося случая. Я обнаружила себя на полу в позе зародыша, всхлипывающую. Выходит недельное заключение превратилось в более чем годовое, а мой рассудок спасся благодаря забытью. Он вовсе не хотел ввязываться в ту игру, которую задействовала программа, устроив пытку ощущениями. — А теперь? — не обращая внимания на позу зародыша, задает вопрос третий властный голос. — Она — ничтожество, — шептал отчим, — исчадие ада, проклятие нашей семьи. — Мой позор, — вторила мать. Усилием воли, запихнула призраков в голове куда подальше, заставляя себя подняться и гордо выпрямиться, как и полагается девушке моего круга и воспитания. Вышло с третьей попытки, когда пошатнувшись, едва не упала, но успела удержаться за столешницу, затем оттолкнувшись, вернулась на место. — Помню, — просипела, сорвав голос во время экзекуции памятью, — всё помню. — Тогда назови теперь своё имя, — сказал тот первый, самый нейтральный и не вызывающий никаких посторонних ассоциаций. Кажется, принадлежал он женщине, но я могу ошибаться. Секундное сомнение. Раскрываться перед людьми во времена, когда в мире все друг друга предают и убивают, если рассказанное близнецами правда, как-то не хотелось. Но с другой стороны, я больше не знаю, как и где мне жить, если всё, с чем была знакома — уничтожено. Не знаю, частое ли это явление, но в детстве мне часто снился кошмар, как я прихожу к себе домой, а там больше никто из моих близких не живёт и вообще помещения заняты другими людьми, которые понятия не имеют, кто я и где родные. Возможно, этот кошмар был предвестником последующих событий или как иначе объяснить, что он сбылся? Набрав в лёгкие больше воздуха, величественно представляюсь: — Яртикада Айке. Едва удержалась, чтобы не проделать книксен. Не было возможности, желания или шанса, а то и сил врать этим трём могущественным незнакомцам, которые неизвестным образом заставили воскреснуть мои почившие в пепле воспоминания. Но мне показалось на уровне интуиции, что полного имени раскрывать в данную секунду всё же не стоит. Возможно, в последствии старейшины, коль они мудры, докопаются до истины, но сейчас проведение лишних параллелей может сыграть против меня. — Мы рады тому, что сумели помочь, — хрипло проговорил один из мужчин в балахонах. В их половой принадлежности я не сомневалась, а вот отличить бы не смогла при всем своём упрямстве. — А теперь, — продолжил тот, что слышался самым агрессивным, — ты сумеешь ответить на наш главный вопрос. Догадываешься, что же это будет? Тщетно прокрутила в уме всевозможные варианты. Это великое сборище явно знала обо мне больше, чем говорила. Осталось только понять, выгодно ли мне сотрудничать с ними? Я же так толком и не узнала, что произошло за время пребывания в состоянии сна. — Кто помог тебе выбраться и как ты попала в секретную штаб-квартиру оппозиционной группы? В области затылочной доли началось странное покалывание: голова непроизвольно откинулась назад, а спина выпрямилась. Каждый борется с болью, как умеет. Лично я предпочитаю вытягиваться по струнке смирно. Вдруг стало отчётливо ясно, даже не из-за скопившегося в воздухе напряжения, что так или иначе ответ они получат, а вот мне решать добровольно он будет или нет. — Программа отключилась сама, — почему-то не хотелось уточнять про записку, а рассказать всё в полутонах. — Видимо резервное питание за столько времени успело выйти из строя. — в этом месте я для достоверности нахмурила брови. — Долго брела по улицам города и совершенно случайно узнала о вараговцах от Джубилитти. Решила, что это мой единственный шанс. Такой сухой рассказ всё же ответствовал поставленному вопросу, так как боль прекратилась, оставив туманное облегчение. А ведь я не знаю, существует ли ещё та программа или её автор умер вместе с остальными девяносто девятью процентами людей. Совет долго молчал, видимо усваивая крупицу выданной информации. Вообще у меня возникла гипотеза по поводу их телепатического общения друг с другом. Слишком нереально представить, что равные между собой люди на собрании готовы будут вынести вердикт без вербального совещания. А меня, надо заметить, ещё волнует собственная судьба, и я против спонтанного решения. Через несколько минут тишина всё же прервалась: — Возвращайтесь в комнату, где вы сегодня ночевали, — следовал приказ балахона, что находился посередине. То, что это был именно он, я поняла по взмаху рукой. — После, вам придется пройти стандартную процедуру, которая окончательно введет в наш круг. Приговор приведён в исполнение и теперь точно отступать дальше некуда. Тяжело вздохнула, соображая медленно, будто бы всю центральную нервную систему пропитали прополисом. За последние несколько часов обнаружила в себе такую черту, которая позволяет охарактеризовать меня, как очень слабого человека, а именно — постоянные переживания по любому малейшему поводу. Довольно часто, когда размышляешь о чём-то теоретически, то представляешь себя бравой, сильной личностью, которая способна обойти все препятствия и покорить злодеев. Мой же максимум находится где-то между истерикой и обмороком. Не внушающая особого уважения картина. — Отлично, — простонала полушёпотом, сворачивая в очередной тоннель. По случайности или, точнее говоря, врожденной рассеянности, в момент прошлого перехода по подземным коридорам, больше интересовалась структурой строения, нежели отслеживала сам путь. Вот теперь приходилось искать нечто похожее на коллектор огромного диаметра, который упирался в нужный мне сектор. Самое обидное, что близнецы даже не задумывались о такой трудности, с которой я столкнулась и скорее всего, безмятежно коротали время за каким-нибудь очень интересным занятием. Иначе нет им оправдания. — Ну надо же, как занимательно, — нарушил тишину насмешливый женский голос. Стоит отдать должное, я не подпрыгнула от неожиданности, а всего лишь еле заметно вздрогнула. Силы почему-то восстанавливаться не спешили. Ровно позади меня стояла миниатюрная, по сравнению со мной, девушка с копной распущенных волос. Они отливали мягким солнечным светом, что в полутьме особенно радовало глаз, спадая на плечи крупными волнами. Этот цвет удивительным образом отражался в её глазах — вокруг глазного яблока горел пламенный обруч, будто бы зазывая кого-то попробовать прыгнуть в него. А эта идеальная тонкая фигура с загадочной улыбкой на кругловатом лице так и окутывает все её естество в сексуальную ауру с ног до головы. Решила благоразумно молчать и смотреть в упор на непонятную особу. Конечно, небольшая просьба о помощи прекратила бы мои мучения, но проснувшаяся неизвестно откуда интуиция заставила подозрительно щуриться в ответ. Не доверяю я красивым и уверенным в себе. Девушка была одета довольно неброско: широкие тёмные брюки и жемчужно-голубая трикотажная туника. Мой взгляд опустился на босые ноги. Так вот каким образом ей удалось столь бесшумно подобраться. — Наверное, ты на тренировку? — всё тем же тоном поинтересовалась она, разглядывая в свою очередь не менее внимательно. Обычно сложно прочесть впечатление людей в первые минуты разговора, если только они осознанно этого не пытаются демонстрировать. Однако тут я ощутила явную неприязнь, которая исходит от рыжеволосой холодом и колючими иголками бросаемых взглядов. — Нет, — как можно осторожнее подбираю слова. — Вообще-то я ищу спальный сектор. Девушка наклонила голову к плечу, подобно лисице, и как-то уж совсем издевательски протянула: — Да-а? Моментально стала опасаться её. В голову не вовремя заглянули мысли о диссоциальных расстройствах личности и их агрессивном поведении. — А может, лучше на тренировку пойдешь со мной? В зале сейчас мало народу и никто не будет показывать пальцем. В миг образ развоплотился и передо мной снова стояла милая девушка с густыми рыжими волосами. Даже пламя в глазах поубавилось, словно повернули переключатель на понижение. Теперь это кристально чистый взгляд цирконов с редкими жёлтыми искорками. Стало не по себе от такой мгновенной трансформации. Ведь даже маску на костюмированном бале составляет больше времени снять. — Пожалуй, мне всё же стоит придерживаться первоначального маршрута, — как-то неуверенно провозгласила, отступая на шаг от собеседницы. Небесного цвета глаза разрослись до невозможных размеров. — Неужели ты боишься. Вопроса как такового не прозвучало. Обычная констатация факта без каких-либо проявлений эмоций, что так не соответствовало удивленному выражению на приятном лице. Сцена из неловкой вылилась в драматическую, где ситуация усугубляется, а напряжение возрастает. В моей голове часто проносятся разнообразные варианты тех или иных решений, которые способны отразиться любым образом на происходящих событиях, поэтому готова часами "зависать" в мыслительном процессе, но так и не приступать от теории к практике. Проще говоря, моя жизненная деятельность представляется линейно-функциональной структурой, что помогает ликвидировать один из её недостатков, связанный с отсутствием звеньев стратегического планирования. Возможно, где-то в недрах стола бывшего дома до сих пор покоится проект под названием "Подробное долгоденствие некой Яртикады", но мне о таком неизвестно, а другие и вовсе забыли в связи с войной, что существовала такая личность, которая вела праздный образ жизни, но не имела права даже вздохнуть без дозволения высокопоставленных особ. Вот из-за недостатка банальной ответственности, я совершенно не умею отвечать за свои поступки. А сейчас и вовсе растерялась. Рыжеволосая мигера плавной походкой игривой кошки подошла к моей замерзшей фигуре, обхватила длинными пальцами прохладную ладонь и повела дальше по искривленной сетке узких коридоров. А я лишь только отметила почерневшие улыбки, забившейся под ногти грязи, так контрастирующей с девичьим ликом. Гадать над маршрутом долго мне не пришлось, так как неверие в наличие такой добродетели, как милосердие, заставило разум работать. Позднее пришло узнавание стеклянной двери с шахтой лифта за ней, от которой вела узкая дорожка в соседнее помещение — огромный сектор, полностью отведенный для спортивного зала, куда была перемещена вчера. — Я же сказала, что не хочу сюда идти, — занервничала и стала вырывать руку из цепких конечностей своей провожатой. Ответом был лишь мелодичный смех. В манеже находилось ещё меньше народа, чем в предыдущее посещение. Каждая пара отрабатывала ритмичные движения в медленном и быстром темпах и несмотря на то, что руководитель, который должен был проводить обучение, по всей видимости отсутствовал, тренирующиеся продолжали доводить до совершенства повторяющиеся пассы. По этим или другим причинам в этот раз наше появление вызвало более бурную реакцию. Пары распались и с интересом уставились на рыжеволосую спутницу, коим она и воспользовалась: — Наша новая адептка. Прошу любить и жаловать. После этих слов я была грубо вытолкнута в центр образовавшегося круга, а по контуру замкнулась живая цепь из представителей недавних бойцов. Их лица ничего не выражали, но все были представителями человеческой расы. Моя провожатая вплотную прижалась ко мне своим горячим телом, собрала двухцветные волосы в руки и приподняла их на манер высокого хвоста. — Не правда ли, это довольно интересный экземпляр? — обратилась она к зрителям. По моей шее пронеслось теплое дыхание, а чужие губы практически касались чувствительной кожи. — Красивая, но абсолютно наивная, беспомощная и такая ненужная, — тем временем продолжилась речь. С последним словом поднятые волосы захватили сильнее. Мне пришлось голову откинуть назад, чтобы не испытывать неприятную боль и встретиться с горящим ненавистью взглядом голубых глаз. Таким лютым, что я содрогнулась, ведь никогда в жизни не встречала людей, способных на подобные чувства по отношению ко мне. — Сколько из вас успело увидеть в своей жизни представителей прекрасного племени богини Туате де Дананн? — продолжала девушка, упиваясь всеобщим вниманием. — Эти гуманизированные нелюди с ниагарским оттенком кожи имеют замечательное покровительство. Им удалось не проиграть в Эпохальной войне и спокойно вернуться к себе на остров, в то время как наши родители погибали под гнётом форморов, как мы теряли былое могущество тех, кто раньше гордо носил звание человека! — Эрмигранда, — спокойно окликнул кто-то из окружающих. В возгласе не слышалось недовольства, просто призыв. Девушка на секунду замешкалась, оглядываясь на звук, чем я попыталась воспользоваться, чтобы освободиться из плена. Но к собственному удивлению, меня и без этого быстро отпустили. — Разувайся, — бросила та через плечо, отступив на несколько шагов. Круг людей разорвался. Большинство из них вернулись к тренировке, а некоторые, видимо самые охотливые до хлеба и зрелищ, остались, но отошли на максимальное расстояние. Я недоуменно уставилась на нее. — Разувайся, — прозвучал повторный приказ. Проверять шутка это или нет, да и было как-то стыдно при свидетелях. Вообще вся ситуация не доставляла ни малейшего удовольствия. Поэтому просто решила проигнорировать и попробовать ретироваться. В это время рыжая девушка собрала свои длинные волосы в высокий конский хвост и обернулась ко мне с гримасой раздражения, что совершенно её не портило. Пока она перебирала пряди пальцами, я опять заметила несвойственные тёмные полуулыбки под ногтями, будто грязь забилась под пластины во время работы с землей. Неужели такая девушка стала бы полоть грядки? — Я серьёзно говорю, когда предлагаю тебе снять сандалии. Ты и без них то, несмотря на свою генетику, не в состоянии нормально держаться, — звенящий от возмущения голос поднялся на пару децибелов. Мне было непонятно, отчего эта женщина решила подобным образом мне насолить? В прошлой жизни ни одного намека на её существование не было, да и уверенность в том, что сегодня мы встретились впервые, не отступала. Тогда почему ей просто физически необходимо унижать незнакомого человека перед собственными соратниками, если это не банальная месть? Посмотрела на свидетелей разыгравшейся сцены заискивающим взглядом, но ни одно из лиц выражало ни капли сочувствия. Большинство из них скорее выражало предвкушение или скрытую злобу, чью суть я не могла уловить. Неужели всё дело лишь в происхождении? Разве человечество успело настолько измениться? — Зачем тебе это? — озвучила преследующий меня вопрос. — Как зачем? — непомерное удивление. — Для развлечения. Идея с вступлением в саму организацию показалась мне ещё более глупой и бесперспективной. Единственные возможные союзники в лице двух близнецов сейчас пропадали неизвестно где, хотя им, наверное, было абсолютно всё равно, каким образом повернется моя судьба и что ждёт дальше. Да и вступились бы они сейчас — ставится под большое сомнение. Ведь прошлая ночь была для нас троих всего лишь эпизодом, который легко стереть, каждый тогда преследовал свои цели. Мне вот просто не хватало тепла, а уж в чем был профит братьев, ведомо только им. — Ну что же ты замерла с таким испуганным видом? — пропела моя персональная рыжеволосая бестия. — Я тебя не обижу. Считай, первым своим уроком, который всё равно рано или поздно бы провели. — Ну всё, баста, — выступил вперёд мужчина преклонных лет, невысокого роста, среднестатистической наружности, с вязью морщинок на успевшем увидеть не один десяток лет лице. Самым главным атрибутом, ярким штрихом в представленном образе выступала черная повязка на глазу, словно у пирата из книг про морские сражения. — Немедленно прекрати это безобразие. Икар будет в гневе, ты знаешь. Девушка уставилась на моего новоявленного заступника как на неразумного ребенка, который только что озвучил нечто неприличное, но при этом не имел понятия, о чем именно он говорит. — Кабал, бесспорно, что я тебя очень уважаю. Но пожалуйста, сделай милость, не лезь. Мужчина нахмурился: — Ты ведёшь себя, как ревнивая дура, ставя под угрозу всех. К чему это представление? Оно как-то поможет тебе вернуть расположение, воссоздаст страсть? Эрмигранда, повзрослей, наконец, и отпусти альбийку. Если он считает, что она должна находиться среди нас, значит, так тому и быть. Мысленно возвела хвалу этому неведомому Икару и его авторитету. Не знаю, что за чувства повлияли на и без того неприятный нрав рыжей особы, но ко мне они должны были иметь последнее отношение в силу хотя бы того, что упомянутого человека в глаза никогда не видела. Или он один из балахонов? Додумать до конца мне помешал злой наигранным смех девушки, после чего та проделала несколько отрывистых шагов в сторону Кабала. — И это говоришь мне ты? Казалось, в вопросе заключалась какая-то далёкая история. Явная отсылка в прошлое разом заставила мужчину насупить соболиные брови. — Ты должен, ты обязан их ненавидеть, а вместо этого предлагаешь поддержать решение Икара? Возникла почти ощутимая тишина. Лишь дыхание нарушало сгустившееся молчание осведомленных в какой-то страшной тайне людей. — И чем же это оно, интересно, тебя не устраивает? — вступил новый голос в разговор. И в нём чувствовалась мощь, которая наследуется вместе с породой, которая переходит от отца к сыну, но также и воспитывается в тяжёлых условиях. На сцену вступил представитель интеллигенции, я прям чувствовала аристократический запах, ударивший в ноздри. В отличие от всех в зале, мужчина привык повелевать, это не сколько ощущалось в тоне, сколько в выборе слов, построении предложений. Обернулась в сторону входа, где появилась фигура в балахоне, что, несомненно, принадлежал одному из сегодняшних старейшин. Получается, загадочный Икар и правда сильный мира сего. Рыжеволосая на глазах как-то сникла. Однако чувствовалось, что она готова повторить своё утверждение ещё раз, но что-то мешает и это что-то явно был не страх. — Я жду, — напомнил о себе новопришедший, будто кто-то мог забыть о его появлении. Даже атмосфера наполнилась непривычной насыщенностью, которая отсутствовала раньше. Стоит ли говорить, что остальные пары переключили своё внимание с отработки манёвров на фигуру в балахоне? — Легат, — почтенно склонил голову Кабал, но не более того. Привычного жеста приветствия не последовало. По моему разумению, лучшего момента для обличения своей личности не нашлось бы, но капюшон по-прежнему оставался на месте, закрывая большую часть лица Икара, а на нижнюю челюсть легла непроглядная тень, мешающая хотя бы частично разглядеть внешность прибывшего. — Я думал, что ты никогда с этим не согласишься, — прозвучал сухой ответ. Кабал подошёл к нему, положил руку на плечо, ещё раз поклонившись и еле слышно произнес: — Я всегда признавал тебя своим лидером и, в этом зале нет ни одного, кто мог бы оспорить сиё заявление. — Ладонь быстро была отдёрнута, будто обжёгшись, и тут же безвольно повисла фолом плети, а единственный зрячий глаз внимательно уставился в пустоту, в то место где должно быть лицо легата. — Ты мой предводитель, но я не твой раб, а равный тебе. Когда кто-то пытается оспорить твои решения, я на твоей стороне. Но почему же сейчас осмысленному поступку ты предпочел глупость? Мужчина в плаще замер, но спустя мгновение положил свою руку в серой перчатке на плечо товарища, зеркально повторив недавний жест. — Моя глупость гложет меня ничуть не меньше, чем вас. Но этот риск имеет смысл, и возможно, совсем скоро для нас это обернется грандиозной победой... — Или скандальным поражением, — перебила рыжеволосая, вздернув подбородок. — Или, — спокойно согласился тот. — Но мы этого не узнаем, пока не попробуем и не подождём должное время. В зале стояла абсолютная тишина, несмотря на то, что физически ощущались недосказанные слова, которые каждый из присутствующих хотел противопоставить в ответ, но сдерживался. В данном случае использование общеупотребительной лексики, создающей национальную самобытность, можно сказать — колорит языка, понятной даже ребёнку, не облегчила задачу для верного восприятия информации. Я совершенно никак не могла интерпретировать сведения, полученные от субъекта в плаще. Неужели меня хотят использовать? Но каким образом полукровка может помочь горстке несогласных? Не хотелось бы думать, что дело в происхождении. Просто если всё так, то задуманную выгоду вараговцам я принести не смогу, а это значит, что и они мне не отплатят тем же. — По какой причине ты не отправилась прямиком в отведенную для разных нужд комнату, как было велено на собрании, а явилась сюда? — осведомился прибывший легат недовольным и немного сварливым тоном. От недостатка сна и неспособности постижения событий, произошедших с самого моего внезапного пробуждения в турме, мне захотелось сделать такую вещь, которую я достаточно редко употребляю в разговоре с людьми, а именно — огрызнуться: — Простите, но всё произошло по причине полного неумения ориентироваться за столь короткий срок в этих катакомбах в отличие от здешних обитателей, которые, конечно же, впервые сюда попав, уже точно знали расположения всех жизненно важных секторов. Девушка с рыжими волосами по имени Эрмигранда оскорбительно усмехнулась. — Ну что я говорил, ещё ребенок, — отозвался Серый Балахон. — Теперь кто-нибудь проведите эту несведущую особу в жилой сектор, где ей была отведена отдельная комната. После демонстрации спального места, попрошу сразу же направиться в лабораторию для осуществления классической операции по вживлению микрочипа совершеннолетним обитателям Убежища. Несмотря на увлечение медицинской наукой, последнее утверждение мне было совсем не по душе, но спорить с планом действий не посмела. Сама обстановка как-то гнетуще сказывалась на моём рассудке, так что неимоверно хотелось уйти из этого зала. Лучше микрочип в черепной коробке, чем эти сверлящие недовольные взгляды, от которых хочется запереться в комнате и не выходить. А уж с остальным я в состоянии разобраться потом, главное — пока есть время. — Я провожу, — недовольно отозвался высокий очень худой молодой человек с ребристым лицом и непонятного цвета глазами. Волосы были тонкими, блёклыми. Фигура в плаще на это слегка кивнула, после чего решила отойти в другой конец вместе с Эрмиграндой, ловко заламывающей руки в показном раскаянии, видимо для выяснения отношений и причины его первоначального гнева. Мой высокий провожатый больше не разменивался на пустые слова — предпочёл сразу стремительно шагнуть в коридорного типа тоннель. На это мне ничего не оставалось, как тяжело вздохнуть и последовать за стремительными шагами. Поравняться не получалось до самих жилых помещений, поэтому шествие скорее напоминало догонялки в попытке избежания очередного раза заблудиться в этих подземельях. Повторно сумела оценить масштабы Убежища, в котором находилась организация вараговцев. Прокладки сетей располагались на разных уровнях, отчего, всегда приходилось быть начеку. Довольно часто не дойдя до очередного сектора, успеваешь наткнуться на перепутье или же дорога, хуже того, разделяется, как в сказке, на три. Каким образом в такой ситуации мой проводник не терялся, ума не приложу. — Ты случайно не знаешь, где сейчас Ферхо и Эндо? — осторожно поинтересовалась после долгого раздумья над озвучиванием этого вопроса. Парень передёрнул плечами и посмотрел на меня сверху вниз, что его рост позволял проделывать почти со всеми обитателями планеты кроме чистокровных альбов и вытянутых серпентов, пожалуй. — Твоё любопытство неуместно. Сказано было вовсе не зло, но как-то холодно, что увеличило обиду в стократ. — А если подумать? Не сбавляя темпа, в меня метнули полный презрения взгляд, словно остроконечный кинжал, пропитанный ядом саламандры. — Тебя сейчас не должен никто волновать. Они сами в состоянии о себе позаботиться. Постановка предложения меня насторожила. Неужели с близнецами могло произойти что-то неприятное из-за случившегося этой ночью? Но я не позволила самой мысли оформиться в словесную форму, а предпочла молчать всю оставшуюся дорогу.