Полёт хищной птицы

5 ила 953 года от объединения племён Феррсония почти полностью пала под гнётом форморов. Половина предместий сожжена с лица земли. На территории Империи паника. Часть родного Санчинга опустела, наши соседи побросали имущество и отправились ещё утром на первых вольвутюрах к океану. Говорят, альбы единственное наше спасение, но почему-то именно они не собираются спешить на помощь. Ма заперлась в комнате и отказывается выходить или кого-либо пускать. Она очень любила непутевого братца и возлагала на него большие надежды, хотела отправить на службу ко двору, подальше от этой Брееды. Как он там теперь? По трансмиттеру нашла статью о новобранцах: сразу их на линию огня не перебрасывают, а отправляют для начала в столицу. Надеюсь, Крок хотя бы с Элом свяжется, они были лучшими друзьями когда-то. Отрывок из дневника Сейлан Сибильды

Отведенная мне комната находилась на женской половине сектора и раза в два была уменьшена в размерах по сравнению с апартаментами близнецов. Ровный квадрат с небольшой картиной зимнего ноамкх фьёдха на стене: вершины сосен которого были припорошены белой шапкой снега, — видимо повешенной для замены столь привычных на поверхности окон. Из всей меблировки в помещении располагалась металлическая кровать тоже довольно скромных размеров и без какого бы то ни было ажурного изголовья. Таким образом, она не создавала впечатления громоздкости и массивности, хотя занимала половину комнаты. Возле нее стояла небольшая тумбочка с кнопкой-охладителем. То есть эту вещь можно было использовать вместо рефрижератора. Шкаф-купе тоже имелся в наличии и открывался по одному прикосновению или с помощью пульта ДУ, чем предполагалось экономить силы. Внутри висела парочка пустующих вешалок. За неимением другой одежды, я пошла на поиски лаборатории, в чем была на совете. Схемой подземных ходов меня никто снабдить не подумал, хотя в подобных местах она обязательно должна быть. Знаю лишь, что необходимое помещение находится уровнем ниже. Ступая по неровной дороге, старалась петлять как можно меньше и, к собственному удивлению, удачно вышла к сектору, отведенному под медицинский отсек. покрайней мере былые двери кругового типа и холодное свечение навели на положительные мысли. Стеклянные врата с датчиком движения отворились при моём приближении, впуская в узкий предбанник, который наполнился обеззараживающий газом и с шипящим звуком удалил с моей одежды все бактерии. После проделанной операции следом открылась другая дверь, куда смело шагнула, на пару секунд ослепнув от яркого белого света. Стены были здесь отделаны звукоизоляцией — более толстые, чем в других секторах, — стоило мне только переступить через порог, входя на территорию лаборатории, как по ушам ударил целый оркестр разнообразных тонов. — Здравствуй, половинка альба, — криво улыбнулся мне Ферхо, держа в руках странный шланг. Вообще обстановка здесь была истрёпанная: всё потертое, пол вымощен плиткой, аппаратура, по большей части видимо собственного производства, небольшое количество мониторов. Ничто не указывало на то, что ты находишься в месте, где происходят серьёзные операции по вживлению механизмов в тело. Коротковолосый близнец был в стандартном белом халате. — Ты проводишь операции? — совершенно без энтузиазма поинтересовалась я. Слишком неотточенными для лекаря мне казались его движения. За брата ответил Эндо, подошедший сзади и снимающий респиратор с лица: — Мы — техники-инженеры, кто угодно, но не врачеватели. Нашей главной работой является аппаратура, а вот человек, который займётся тобой, находится чуть дальше. С одной стороны, я испытала некоторое облегчение после произнесенных слов, но с другой, подозрения в душе стали подниматься с новой силой. Зачем необходима непонятная операция? Почему нельзя всё оставить на своих местах? А вдруг я всё-таки неугодна этому движению и оно, таким образом, решило от меня избавиться? В висках маленькими кулачками, но методично, забился страх, пытающийся выбраться наружу. — Спокойно, — поднял ладонь тыльной стороной к моему лицу Ферхо, — это всего лишь стандартное обследование и прибавление чуть больших возможностей человеку, чем дано первоначально. — А чип, без него ты долго не продержишься на поверхности, — добавил Эндо, вертя в руках нечто маленькое. — Демоны обладают возможностью порабощать ментально. Я с настороженностью проследила за переминанием детали. — Это не он, — коротко объяснили мне и вернулись обратно к своей работе. Человека, который будет проводить мою операцию, я всё же нашла, но тут же пришлось заключить, что это вовсе не человек. Бесполое абсолютно лысое существо среднего роста с четырьмя парами глаз, практически отсутствующим носом и тонкой линией рта. Рук, на удивление, тоже было четыре, а вот ног, как в обычном наборе — две. Больше похоже на паука. — Садитесь в кресло и готовьтесь. Сейчас будет проведена стандартная операция по стиранию отпечатков пальцев, очищению глазных хрусталиков, вшиванию записывающего устройства и внедрению чипа в черепную коробку. Я обрадовалась, что прежде, чем расслышать перечисление необходимых процедур, все-таки успела сесть. Никаких инструментов вроде пинцета на столике не обнаружилось, но в одной руке существа при этом находилась белая палочка безобидного вида. Пока операция не началась, решила задать важные для меня вопросы: — Почему не всем ставят данные чипы и для чего они нужны? — Эти чипы защищают твой разум от постороннего вмешательства и внедрения чужих желаний. Манипуляция в данном случае практически исключается. А внедрять их в мозг каждого невозможно, потому что опасно, особенно детям и подросткам. Я в замешательстве посмотрела на близнецов: — А почему они умеют читать мысли? — Каждому по таланту, — сверкнули заостренные кончики белых зубов. Ток пробежал по моим кончикам пальцев, еле ощутимый, казалось, он исходил из самого кресла. Удивленно проследила за искрами. — А почему у Вас четыре руки? — вопрос был задан без надежды на ответ. Я просто хотела на что-нибудь переключить своё внимание и подавить зарождающуюся панику. — До революции меня звали Ингрид и я работала гувернанткой в одном знатном доме — занималась воспитанием детей. На жизнь хватало, плюс любимое дело, — слова посыпались изо рта существа внезапно, но руки продолжали совершать подготовительные манипуляции без каких-либо промедлений. Своего рода аккомпанемент зазвучал с новой силой: — А потом к власти пришел Верховный. На улицах умирающей империи стало беспокойно, да и в домах тоже. Форморы однажды добрались и до нашей усадьбы. Тогда работодателей и их отпрысков просто стёрли с лица планеты, а за мою жизнь и так никто бы ничего не дал. Кого интересует обычная гувернантка? — Белая простыня с пластиковым шуршанием накрыла моё тело. — Только вот оставлять в живых всем было жалко. Форморы содрали мне кожу с лица, изнасиловали и отрезали левую руку. Как я не умерла на месте, загадка для всех. Потом моё бездыханное тело нашёл легат, повезло, что наша усадьба располагалась недалеко от предместий нынешнего Григоида, — кривая улыбка на бледном лице выглядела устрашающе. — Меня перенесли в ещё не обжитое подземелье, только становившееся Убежищем, немного подлатали, но вернуть в первоначальный вид так и не смогли. Единственное желание выжить любой ценой наступает, когда ты потерял всякую надежду на будущее. Я его хорошо запомнила, прочувствовала. Она нервно сцепила одну пару рук в замок, опустила глаза, а потом, видимо набравшись сил, продолжила: — Когда ты лежишь, давясь своей кровью и ощущая в себе нечто инородное, мерзкое, но не можешь оттолкнуть, потому что вместо одной руки у тебя огрызок, а другая вывернута и подмята под тело, ты понимаешь недостаток своих возможностей. В Убежище я просто помешалась на желании вернуть свою конечность и нашла способ. Но мне показалось, что две — это не слишком-то надёжно. Таким образом, я наградила себя ещё парой рук, ранее принадлежавших одному виконту. Кожу на лице тоже пришлось нарастить новую. Нервно сглотнула, живо нарисовав в воображении то, что было описано. Я ведь прекрасно понимаю, о какой усадьбе речь, их в месте нынешнего нелегитимного квартала было всего две. И это ведь я ещё смела себя усиленно жалеть последние дни. — А глаза? — выдавила для того, чтобы хоть как-то показать свою реакцию. От неловкости язык одеревенел и прирос к нёбу. Она улыбнулась: — Так я могу тебя лучше видеть. До прихода к оппозиционерам, но уже после того, как очнулась в холодной капсуле на юго-западной границе города, мне казалось, что я успела повидать ужасы. Впоследствии ментальной пытки в турме, доводящей до состояния амёбы, я испытала истинный шок, выйдя наружу. Мир был другим. По предместью ходили горстки запуганных людей, держась друг за друга и вздрагивая от каждого шороха. Низший класс. А в самом сердце Григоида передвигались запрограммированные на радость существа, лишь по дозволению свыше — соответствующему сигналу, живущие и умирающие. Однако ужасов на сегодня не закончилось, далее я узнала, что хуже всего во время гражданской войны было беднякам. Форморы любят извращения с людьми, а так как откупиться за протекторат нищим нечем, а лицензия на работу по каким-то причинам не была выдана, с ними забавлялись и бросали. Сейчас это вошло в систему, одобренную самим Верховным. Каждый анимал любая из отщепенцев семья должна была оплатить налог за сохранение безопасности в стенах города. Сумма была приличная — чуть больше прожиточного минимума. То есть вся зарплата обычного чернорабочего. Если человек был не в состоянии предоставить оплату в срок, то взамен принимался один член семьи всего лишь на одну ночь для совершения обряда бхат. Это ритуальное действие необходимое для расы демонов, когда они насыщаются с помощью человеческой крови и отрицательных эмоций: впрыснутый в вену яд не позволяет жертве потерять сознание, а также умереть от инфаркта. По сути это самый отвратительный закон, принятый действующим правительством. Григоид не просто место, призванное защитить человеческую расу от вымирания, это тюрьма. Вот так я впервые столкнулась с жертвой преступных действий жестокого обряда. Ингрид, а теперь вараговец, призванный свергнуть тирана с его трона и избавить землю людей от гнёта расы форморов. причина одного адепта заключается в ненависти и мести, так же, наверное, дело обстоит и с остальными. Местную анестезию ввели через шприц прямо длинной иглой под кожу в висок. Я попыталась скосить глаза, чтобы увидеть дальнейшие действия, осуществляемые просто светящейся палкой, похожей скорее на жезл, чем на хирургический инструмент, но ничего не смогла понять, как и почувствовать. Голова полностью онемела, уши заложило, все звуки стали проходить как сквозь толщу воды, если бы я нырнула на глубину в бассейне. Не знаю, сколько прошло времени, в таком состоянии оно тянется, будто патока, но очень скоро за мной подошёл высокий мужчина, практически копия предыдущего провожатого, но не он сам. Представившись провизором, о чем свидетельствовал белый комбинезон и резиновые перчатки, он без лишних слов помог встать с кресла и довёл до нового спального места. И тут я растерялась в мыслях, действиях, вообще! Впервые отданная сама себе за долгое время, ведь то, что прошло в бессознательном состоянии или когда пряталась по крышам и подвалам города, пробираясь к городскому кладбищу, не считается. Сейчас я могу передохнуть, взвесить, действительно ли хочу туда, куда решила вскоре отправиться во чтобы то ни стало и, наконец, просчитать точки давления, чтобы старейшины сами толкнули в нужном направлении. После того, как я осталась одна, первым делом по стеночке пробралась в отходный отсек, перемежающийся с комнатой и отдельной маленькой незаметной дверцей того же цвета слоновой кости, что и все стены в помещении. Подошла к зеркальной стене, ввела параметры стандартного отображения со всех сторон и фиксирования изменений от того, что последний раз было занесено в архив. Лицо имело нездоровый землистый цвет, казалось, и без того треугольный подбородок заострился ещё больше. Волосы с одного бока были слегка забриты, но на гладкой коже так и не смогла заметить следы вторжения. Голову плотно заклеили антибактериальными полосками, которые безболезненно отклеивались от кожи с помощью специального растворителя, коим я не обладала. С большими сложностями могла представить в голове инородное тело, но в миг, когда пришло отчётливое осознание, что там что-то всё-таки должно быть и привносить новые ощущения, стала прислушиваться к себе более внимательно: сначала это было похоже на странный мотив, отдающий в ушные перепонки еле заметным звоном. На этом промежутке начинаю понимать, что он отдалённо похож на знакомую мелодию, которой не помню ни начала, ни конца. Затем, немного погодя, звон приобретает мыслеформу. И вот, я осознаю, как выглядит маленький чип. Я понимаю, когда он находится в спящем режиме, а когда излучает импульсы, те маленькими зарядами искрятся по стенкам сосудов. Моя первая ментальная защита вышла комом, как принято говорить о вещах, которые ты не умеешь делать, но пытаешься. В этот же день, как только прошло головокружение, близнецы потащили меня к известному только по словам Эрмигранды — мужчине с тёмно-русыми волосами по имени Икар, который по неизвестной причине решил взяться за меня собственноручно. — Теперь тебя оснастили средством, способным защитить от многих неприятных процедур. Но одного наличия мало, — баритон с лёгкой хрипотцой музыкально растягивал слова. Самоназначенный наставник обошел меня по кругу, с презрением оглядывая то, что перед ним. — Я готов дать тебе шанс. Но только один. Разочаруешь и ни секунды не останешься больше в Убежище. Вздрогнула, понимая, что после этих слов моя жизнь может превратиться в больший кошмар, чем она была после пробуждения, но также слова давали надежду. Уж что-что, а учиться я любила всегда, ведь только поглощая новые знания, можно расширить свою вселенную от одного шага до миллионов вперёд. Осторожно кивнув, даже не почувствовала как это началось. Просто сначала я переминалась с ноги на ногу, неловко посматривая сквозь длинные ресницы на мужчину напротив, который откровенно пугал, а потом тело скручивает спазм. Когда я была маленькой, то очень много плакала, так как все кругом меня ненавидели. Даже собственная мать. Однако когда я выросла и очнулась после многолетнего сна, соленые капли на лице до конца не просохли, образуя кривые дорожки на щеках. Они падали на пол, когда меня первый раз хотела забить палками на улице горстка обозлённых грязных рабочих после звонка отбоя, приняв за нелюдя, коим являюсь наполовину. Частота слёз увеличилась, когда меня попытался изловить один из фоморов, оцарапав предплечье своим кривым рогом. Как я убежала из смертельного захвата, нет догадок до сих пор. Наверное, сработал элемент неожиданности для нас обоих. Острая заколка для волос вошла в единственный глаз, будто нож в масло — плавно и со смаком. Хватая ртом воздух, я хрипло дышала, видя только вздымающуюся грудную клетку. Поднимать голову было больно. — Будем считать, что мы познакомились, — заговорил голос сверху. — Это...— попыталась откашляться, но смогла лишь приподняться на локтях, — было подло! Мужчина стоял напротив не предпринимая каких-либо попыток приблизиться, чтобы помочь встать. Он, казалось, вообще не озабочен моим состоянием. — Демон не станет предупреждать, а будет бить исподтишка. Я увидела рядом голые ступни, длинные с аккуратными для человека пальцами, большими ногтевыми пластинами. Задрав кверху голову, уставилась в холодные стальные глаза наставника. — Я хотел проверить, на что ты способна, — всё-таки решил протянуть прохладную ладонь тот, немного согнувшись. — Но как вижу, — рывок и мы уже оба в вертикальном положении, правда меня немного пошатывает, — работать предстоит много. Сняв обувь по примеру учителя, шагнула на дутый мягкий настил, слегка пружиня при каждом шаге. Кожа ощущала упругое прогибание циновки. Убежище это не просто пустая надежда едва выжившего народа, не побег от тирании и её приспешников, это не отголосок прежнего бытия. Убежище — признак сильных, единственная оппозиционная мощь, имеющая небольшой шанс дать отпор и помочь людям выжить. — Что я должна делать? — нарушила наступившую тишину, видя, что наставник не торопиться продолжать наше занятие, а просто стоит в нескольких шагах. Глаза Икара непостижимые, сейчас они приобрели цвет гречишного мёда, хотя всего несколько минут назад ртутно светились под воздействием увиденного, были обрамлены густыми каштановыми ресницами. Тёмные кустистые брови тяжело нависли сверху, чуть сойдясь к переносице. Он прищурился, передернув по-военному широкими плечами: — Ты наш козырь в рукаве, если правильно суметь тебя приспособить. Для человека мой учитель был слишком быстр. Просто поразительно, с какой скоростью и ловкостью можно суметь выхватить шестиконечную плеть со свинцовыми шариками. — Доберись до выхода! Три слова оживили механизм и привели в рабочее состояние все тренажеры на подготовительной площадке. В одну секунду множество элементов пришло в движение: из обшитого пола со скрипом выдвигались перемещающиеся препятствия, с потолка полетели ловчие сети, часть из которых была обработана клейким раствором, а воздух рассек первый удар. В этот день я так и не сумела добраться до выхода из тренировочного пункта. По крайней мере, целой. Всю спину саднило, ткань в нескольких местах прилипла к телу, голова нещадно кружилась, а мышцы дрожали, как у загнанной лошади. Дальше следовали три часа ментального воздействия, когда я училась пользоваться своими новыми возможностями, вычисляя непрошеное проникновение в голову или же попытку манипуляций над сознанием. Как потом оказалось, Икар состоял в совете не зря. Главным умением любого управленца является влияние на массу путем создания иллюзий для контроля над поведением. В свою очередь работа чипа, помещенного в голову должна препятствовать такой грубой силе. Его принцип прост — любая атака извне предупреждается сигналом, что позволяет изолировать важную информацию в самых дальних ячейках памяти, до которых добраться сложнее всего даже собственному осознанному «я». Очередная боль в висках — это расплата за пропущенный ментальный удар. Очень громкий писк в голове и картинка перед глазами, где холодная мозаичная плитка под щекой, другая горит красным пламенем пощёчины. Та я, которая из прошлого, пытается привстать в длинном чёрном платье и встречается глазами с собственной матерью, которая одёргивает юбку и, стремительно развернувшись на каблуках, покидает залу. Слуги никогда не вмешиваются в семейные разборки господ... — Давай я тебя провожу до медотсека, — вызвался Эндо, цепко подхватывая меня в тёмном коридоре за плечо, покачивающуюся после разбережённых воспоминаний. Альбийские гены способствуют быстрой регенерации, но даже в этом случае им необходимо какое-то время для полного восстановления организма и избавления от неприятных ощущений. До революции и смещения власти в стране ученые разработали сканер-коробку для выявления скрытых болезней и повреждений. Наиболее лёгкие из заболеваний легко им же и вылечиваются. Спустя столько лет часть выживших отнесла и перепрограммировала старые конструкторы, сделав их более мощными и пригодными в условиях современной мобилизации. Ума не приложу, каким образом, такие чудеса техники попали в Убежище, если строительство Григоида было секретным проектом Торагога, но весьма благодарна, что они есть и сильно упрощают жизнь вараговцам. Меня положили в устройство с лампами холодного света и лазерами. Синий пряный дымок, который за полчаса здорового сна избавляет даже от намека на сегодняшние происшествия, убаюкивал сразу, как попадал в ноздри. Пропал даже рваный, не успевший зажить, шрам, оставленный рогом того озверевшего одноглазого. Ингрид зафиксировала на мне непонятные провода, отмерила кровяное давление, взяла какие-то пробы, вынесла данные на планшет и разрешила покинуть эти белые стерильные стены. Так что можно считать, я прошла первое в своей жизни испытание и несмотря на то, как же плачевно выглядела, наставник от меня не отказался, я выжила и сейчас полноправно могу считаться одной из повстанцев. Так и тянулась череда дней, обрисованная в примерное расписание — с самого утра, после девяти, когда закончится общий завтрак в специальной трапезной, рассчитанной на целый полк, я шла в тренировочный зал, чтобы отработать несколько физических упражнений на выносливость, растяжку и развитие мышечной массы. Для проделывания таких монотонных заданий наставник приставил ко мне одного из молчаливых вараговцев со странным именем Чоко. Парень примерно перешагивал свой подростковый возраст, то есть близился к восемнадцати годам и вскоре мы даже смогли наладить наше общение, хотя первоначально я чувствовала точно такую же агрессию и страх, как ото всех. — Не вижу за тобой ярко выраженных особенностей к эмпатии или телепатии, поэтому более двух раз в неделю встречаться нам нет пока смысла, — наведавшись ко мне в комнату в один из первых дней, объявил Икар при этом не позволив себе переступить порог моей обители, а я не была столь милостива, чтобы пригласить его. В нашем общении чувствовалась некая натянутость, потому что мне было неловко говорить или вести себя как-то не так в его обществе Дело в том, что на каждое своё слово или действие я ощущала отклик в виде едва прикрытого презрения. Но тогда возникает вопрос, зачем моему наставнику добровольно браться за столь неприятное обучение? Расправила тунику на коленях, более не шелохнувшись. Рядом лежал пульт дистанционного управления, с его помощью я впустила мужчину, не вставая с дивана. — Понимаю, — посчитала нужным ответить, не смея поднимать взгляд. Нельзя смотреть в упор на заведомо сильного противника, он может счесть это за вызов. Икар откашлялся в кулак, но продолжил: — Для начала будем развивать способности к концентрации и вхождению в транс до тех пор, пока не произойдет слияния субъекта с объектом. Продолжая рассматривать свои коленки, стала прислушиваться к малейшим изменениям в тембре, а они действительно не заставили себя ждать: сухость в голосе видоизменилась в звон, гласные приобрели некую растянутость, голос повысился на пару децибел. — Тренироваться нужно, опустошая сознание, добиваясь абсолютного покоя. Поэтому силовые тренировки в эти дни будем переносить на вечернее время, — продолжил мужчина. Не выдержала и подняла глаза, чтобы встретиться с расплавленным металлом. Считается, что плавление характеризуется потерей дальнего ориентационного межатомного порядка в кристалле с переходом к «жидкоподобному» или «газоплотному» беспорядку. Однако на деле для раскаления стали достаточно сделать что-то вопреки. — Я поняла, — повторно согласилась. По непроизвольно сжатым в кулак пальцам и выехавшей вперёд челюсти, я заметила, что мужчина опять старается подавить в себе вспышку гнева. Но наставник не являлся бы аристократом в Оганахинианской империи, если бы не умел превосходно скрывать свои эмоции. — Раз в анимал экзамен. Быстро развернувшись на пятках, Икар покинул зону действия датчика, и ушёл в другом направлении, а дверь в комнату посчитала, что имеет право закрыться. Так как большинство повстанцев были заняты разными полезными работами, то встретить их в утренние часы на циновках или тренажерах было практически невозможно, поэтому зал являлся пустым и полностью в моём распоряжении. Днём же я всё чаще выполняла мелкие поручения типа фасовки продуктов, помощь на кухне, прибраться в общих гостиных и тому подобное. Труд, в целом, не пыльный, но более чем скучный. А ведь не так давно, хотя это было и в прошлой жизни, ещё до турма, я училась в университете, постигая медицинские науки. Моя семья не считала эту деятельность достаточно благородной, но соблазн избавиться от меня на срок обучения был слишком велик, ведь тогда не придётся краснеть или признавать наше родство на публику. А возраста выхода в свет я как раз тогда не успела достигнуть. — Вот это уцелевшие карты, — похваставшись электронным файлом, Эндо уселся рядом, не спрашивая разрешения занять место. Старший близнец хмурой копией остался стоять подле, заведя обе руки за спину и отрешённо смотря вдаль. Жадно уставившись на трёхмерную графическую модель, я осторожно, самыми кончиками пальцев, стала ощупывать Восточную гряду. Если верить составителю, то географическая точка, в которой указывалась расположение города, затерялась возле Иинкунского леса, это всего в нескольких сот километров от границы с нейтральными землями, то есть гораздо севернее Ривердоса — бывшей столицы. — Вы когда-нибудь видели эти места? — осторожно спросила у близнецов, с которыми привыкла проводить свободное время. Не сказать, что мы сдружились, всё же само понятие личных взаимоотношений подобного рода предполагают доверие, искренность, взаимную симпатию и общность интересов. В нашем же случае это скорее лекарство от скуки и желание получить свою выгоду. Мне ведь тут совсем не с кем обсудить свои планы, а если получится стать ближе с братьями, то смогу почерпнуть несколько дельных советов от людей, рождённых в подобных условиях и знающих этот мир гораздо лучше меня. — Мы были на стене, — высокомерно заметил старший, усаживаясь на столешницу, хотя на диване между мной и Эндо оставалось достаточно места для ещё одного. — Но там кроме верхушек деревьев ничего не было видно. — Ночью, — пояснил второй. — Днём рискованно подходить к какому-либо генератору и пытаться покорить стену или снять купол. Схватившись за важную информацию, попыталась очистить голос от излишнего энтузиазма и спокойно уточнить: — А были случаи? Парень по соседству свернул карту и заговорщицки подмигнул, освещая лицо шкодливой улыбкой: — Вообще эта запрещённая тема. Ферхо цокнул языком, вздыбив свои и без того лохматые волосы: — Говорить о запрете тоже табу, иначе это рождает новые вопросы. Несмотря на всеобщее умалчивание многих моментов, контроверзы в голове только росли, но, придерживаясь общих правил, старалась их не высказывать вслух, делая зарубки в голове на будущее. Через анимал я уже почувствовала, что привыкаю тут ко всему, в том числе к такому графику и темпу, с лёгкостью выполняя поставленные задачи: на подъёме прихожу в тренажёрный зал и проделываю норматив, даже с каким-то внутренним трепетом ожидаю занятий с Икаром, хотя последние чаще проходят в форме пыток, а как иначе можно назвать ту боль и эмоциональную опустошённость, которая наступает после выворачивания из меня новых подробностей моей прошлой жизни? — Представь стену, щит, купол, запертые ворота, если не умеешь просто абстрагироваться, — убеждал наставник, накручивая беспокойные шаги, когда я в очередной раз пытаюсь привести дыхание в норму. — Наши методы должны давать прогресс, а не наоборот! В теле каждого, даже не магического существа вроде человека, протекает субстанция под названием прана, которую скорее можно отнести к тонкой энергии обмена со средой. Проявляется та по-разному, но известно несколько видов передачи. Вот именно их я и пытаюсь освоить в течение всего времени в Убежище. Пока безрезультатно, но рано опускать руки, когда на кону целая жизнь. По окончанию выделенных полутора часов, мужчина всегда молча встаёт и уходит, не прощаясь. Возможно, всё дело в том, что положительной динамики действительно не отслеживается и нам приходится каждый раз топтаться на месте, а может за это время я успеваю его вывести из себя. Почему-то заметила, что в последнем у меня гораздо больше прогресса, нежели в телепатии. Тем не менее Икар покидает учебный класс, не обмениваясь на лишние слова, передёрнув плечами, будто эти занятия морально ему также тяжело обходятся, как мне физически. Общественные работы в Убежище это целый культ, хотя и не в таких масштабах, как на поверхности. Тут не ведётся агитационных речей, нет жетонов или графиков. Просто за каждым членом числится определённая форма вклада в всеобщее процветания: уход за урожаем, уборка, готовка, пополнение запасов. Мне не повезло быть зачисленной в ряды местных фермеров. С другой стороны, о какой фортуне может идти речь, когда главным за распределение работ выступает рыжеволосая знакомая, которая и слушать не хотела о моём неоконченном медицинском образовании? Так за прополкой и посадкой овощных, помеченные в графике, как наиболее удачные соседи, прошло много недель моей полной интеграции в среду вараговцев.