Полёт хищной птицы

3 гидха года от объединения племен Писал Эл, говорит, что приходится туго, а о Кроке он ничего не знает. Относительно недалеко от бывшей столицы всё это время разворачивалась масштабная стройка нового городского поселения, а ведь столько времени никто и не догадывался. Людей смещают. Завтра император подпишет документ, лишающий его всех прав. Мир меняется и я не вижу будущего. Кажется, будто все, кого я раньше знала, либо ушли на фронт, либо потонули в океанических водах. Мне по-настоящему страшно. Отрывок из дневника Сейлан Сибильды

Солнце восходило медленно, чинно. Жёлтые бледные лучи пронзали насквозь ватные бока серых облаков, проплывающих вдоль горизонта. Где-то у самого основания всё ещё доминировали брусничные оттенки, навевая воспоминания о тёплом осеннем пейзаже, в сухих сосновых лесах. Там, на высохших торфяниках с нарядными кустарниками, украшенными блестящими зелёными листьями, притаились спелые яркие плоды, называемые в народе «царь-ягодой». Они всегда являлись любимым лакомством детворы, однако и взрослые не считали чем-то зазорным делать из них различные настои. Деревенские лекари так вообще придерживались мнения, что шелковица восстанавливает циркуляцию энергии в крови, помогает поддерживать чуткий слух и ацципитриное зрение, да и вообще продлевает молодость. По серебряной дорожке из света, отражающегося от хлопьев снежного покрова, протаптывало себе путь медлительное рогатое стадо бурых зубров из двенадцати особей к ряду. Животы у всех животных подтянуты, хвосты игриво заканчивается кисточкой длинных волос. На макушке их шерсть выглядела скорее густой и рыхлой, но ниже, спускаясь по исподней стороне головы, шее и выгнутой вперёд массивной грудной клетке, она формировалась в длинные очёсы. Между двух самок, которые отличались менее внушительными размерами, затесался дрожащий детеныш, который еле переставлял копытца, следуя за взрослыми. Раньше никогда настолько близко не наблюдала бычье семейство. Поэтому несмотря на восторг, разделяемый вместе с близнецами, в душе поселилось грузная ноша в виде опасений за реакцию на наше соседство. Как следствие, поджав на лету ноги, показала пример, как лучше обогнуть мигрирующий гурт. Последние, что нам удалось разглядеть, прежде, чем полностью удалиться, что на подбородке каждого зубра под порывами колючего ветра забавно шевелится длинный пучок шерсти, напоминающий козлиную бородку. Пробивая клювом гладкий светло-серый ствол дерева, справа примостился, вцепившись коготками, красноштанный дятел, нарушая воцарившуюся тишину в рассветный час своим пронзительным «тук-тук». Звери и птицы оголодали. В этом лесу почти отсутствовали кустарники как таковые, но впереди, где образовался неприметный овражек, видный с высоты трёх метров, были замечены тесные объятия небольших голых купин. Они окружили отвесы крутосклонной незадёрнованной ложбины, сплелись ветками-закорючками, не пропуская пешых путников, цепляясь за одежду. Сухие ломкие стволы казались обезображены скорым увяданием. Стало непонятно, что их привело в такой упадок, ведь остальные растения в округе, что вылезали из-под редеющих снежных сугробов, казалисьбольше спящими, чем замёрзшими. — Их образ часто встречается в различных религиозных трактатах, — задумчиво проводя взглядом кустарник, заметила в пустоту. — Да? — тут же оживился младший, сокращая расстояние. Его зелёные глаза блеснули, будто настраивая нужное свечение под ситуацию и замерли на моём лице. — Ну в империи мы предпочитали иметь книги, отпечатанные на станках, — будто оправдываясь, ответила ему. — Ну знаете, специальные полиграфические машины для растиражированная. — Знаем, — с другой стороны вступил Ферхо. — Стоило баснословных денег наверняка, а носить с собой неудобно. Сжав руки в кулаки, чуть не сверзлась с вольтпланша, неосторожно забыв про равновесие. Конечно, сброшюрованные листы бумаги, к тому же если ещё и твёрдые переплёт, по стоимости всегда превосходили различные электронные варианты. Однако в моём доме была целая библиотека, довольна обширная и берущая своё основание от первого императора. Однако делиться такими подробностями с этими двумя парнями, даже несмотря на то, что у нас вывешен флаг временного перемирия, не хотелось. — Дело в том, что религиозные труды, касающиеся в первую очередь священных писаний Рифпассо и догматы трёх ктиторов должны были храниться в каждой уважающей себя семье, — раздражённо заметила, бросив в сторону старшего. — Это было так же важно, как выбрать небесного покровителя. Эндо нахмурился, едва слышно заметив: — Наша мать выбрала нам покровителя, а вот книг не осталось. Смогла лишь пожать плечами. Неудивительно, что в пылу войны, если верить тому, что я знаю о рождении близнецов, их родительница не смогла вынести с собой из дома священные книги. Уже то, что она спаслась в таком состоянии самим по себе является чудом. Мы летели без передышки несколько часов подряд, иногда замедляясь для наблюдения за небогатой в это время года фауной. Неугомонные близнецы постоянно испытывали жуткое воодушевление от полорогих зубров и длиннотелых белок в рыжевато-сереньких шубках, притороченных белым мехом на брюшке, которые то тут, то там мелькали в ветвях деревьев. Когда Эндо впервые показалась из-за ствола кругленькая головка с большими чёрными бусинами глаз и острыми ушками с кисточками на концах, его удивлению и исступлению не было предела. Это были первые животные, которых люди, рождённые в подземельях Григоида и никуда дальше периметра самого города не выходили, видели воочию. — Я хочу поймать эту бэл-ку, — по слогам произнёс мало употребляемое до этого слово Эндо, спикируя над сугробом. Мохнатый грызун быстро почувствовав преследователя, скрылся в кронах деревьев на прощание сверкнув пушистым хвостом. — Ну и зачем она тебе нужна? — вопросил Ферхо, усмехнувшись. Со временем к живности попривыкли все. Ведь даже зимний лес постоянно был живым и кишащим различными существами, а удивление, как впрочем и остальная энергия, от усталости имеет свойство исчерпывать себя. Поэтому к концу восьмого часа тишина между нами затянулась. Сверившись с картой, Ферхо и я определились, что до ближайшего поселения лететь осталось всего лишь пару десятков минут. Конечно людей тут не было больше двадцати лет, но вполне вероятно удастся найти неплохой ночлег. И опять глубоко в груди защемила тоска. Ведь когда-то давно, около тридцати лет назад, несколько иным способом я также путешествовала по землям Оганахинианской империи в сторону университета. Безусловно дорога была недостаточно длинной, да и внутри вольвутюра через боковые стёкла вряд ли возможно в размазанным от скорости передвижения пейзаже много разглядеть, но Пиран Рамендарский всё равно не упускал ни одной возможности вставить шпильку по поводу моего приклеенного взгляда. — Ну право же, Яра, больше семнадцати лет, а ты всё ещё не научилась скрывать свои эмоции, — беззлобно послышалось из соседнего кресла. Внутри кабины нас было двое, хотя она была рассчитана максимум человек на шесть, в отличие от общественных продолговатых вольвутюров, способных вместить около девяноста пассажиров. На панели управления виднелась карта с проложенным компьютером маршрутом. К штурвалу из двух джойстиков никто из нас прикасаться не собирался, потому что по этой дороге ручного управления не требовалось вовсе. Вертикальные ручки едва заметно вибрировали, но сдвинуть их случайно у нас бы не получилось, прежде необходимо было снять блокиратор. — Зато тебе с лихвой удаётся скрывать свои эмоции. Ты со этими ледяными глазами вообще тянешь на лет сорок, — не отвлекаясь, заметила назад. Дело в том, что у моего друга была весьма своеобразная внешность. Светлый блондин почти с белыми холодного оттенка волосами всегда казался будто выструганным из монолитного куска наслуза. — Вот как, — хмыкнули сзади. — Ну тебе не стоит вообще опасаться тогда старения, как морального, так и физического. Больно закусила костяшки пальцев на правой руке, чтобы не всхлипнуть от навязчивого воспоминания. Пришлось с силой выровняться вслед за двумя фигурами сопровождающих. которые успели немного оторваться вперёд. Когда мы только вылетели из леса, солнце уже вовсю висело над горизонтом ровным раскаленным шаром, озаряя землю своим светом и слабым теплом. Снег остался лежать белыми горками в пределах участка чернозёма с синей далью сжатых незасеянных полей, покрытых серой землёй и жёлтой травой. Самое сильное и дикое желание сейчас было спрыгнуть со своего летательного аппарата вниз на поверхность и закрыть глаза, забывшись глубоким сном. Веки будто покрыты пластичной медью со значительной атомной плотностью, их тянуло вниз, они устали. Близнецы перестали спорить и оба синхронно снизились к земле, наклонив торс вперёд для ускорения. Они взяли направление бывшего когда-то коттеджного посёлка курортного района Ортагхианской империи, который сейчас пустовал и находился в полуразрушенном состоянии. «Добро пожаловать в Санчингу», — покосившаяся от времени надпись возвестила нас, что мы преодолели границу и теперь можем споро искать место гнездования. — Что-то стряслось? — успела поймать, пробежавшую по лицам близнецов негативную эмоцию, когда указала на простой большой пластиковый щит, являющийся по совместительству знаком. — Вам не нравится это место? На самом деле наименование такого посёлка я не помню, как и событий с ним связанных. Всё-таки университет лежал совсем в другой стороне, а часто встречаемыми в новостях населёнными пунктами являлись скорее крупные административные, торговые и промышленные центры вроде Дидракты, Феррсонии или же Огасферона. — Всё хорошо, — будто через силу растянул губы в кривой улыбке Эндо. — Просто неприятные воспоминания. Ферхо вообще посчитал своим долгом промолчать, будто я и вовсе ничего не спрашивала. Замедлив корпусом движение доски, лишь в очередной раз пожала плечами. И в самом деле, какая мне разница до их химер? Тут бы со своими справиться, которые с каждым разом бередили душу всё сильнее. Возможно, не стоило так скоро решаться на попытку добраться до острова. Ведь я до последнего не верила, что за стеной Григоида все действительно погибли и только сейчас, смотря на этот безжизненный посёлок-призрак, начинаю осознавать весь ужас прошедшей войны. Через минут двадцать перед глазами предстали коробки из двух— и трехэтажных домов с четырёхскатными крышами, строящимися по вальмовой стропильной системе и особыми стенами с теплоизоляцией, как у двухметрового слоя кирпича. В лучшее своё время это были умные жилые здания, тепло и электричество которых поступало прямиком от солнечных коллекторов. Пролетев вдоль самой широкой улицы, с проваленной дорогой почерневшей от холода земли, мы выбрали наиболее уцелевший, на наш общий взгляд, чертог. Здесь после придирчивого изучения, казалось бы, что на конструкционном кровельном элементе сохранились все оконные ставки, чьи стёкла даже не потрескались. Подойдя к парадной распашной двери цвета коричневого кондора, я смело потянулась к ручке, чтобы открыть её полностью. Однако от времени видимо механизм захирел — не поддался. Поэтому как был проём на одну четвертую, так и остался. Уже с натугом насев на полотно, я устало оглянулась назад, в поисках подручных элементов вскрытия. Ферхо тем временем складывал наши вольтпланши у крыльца, рассчитывая, где солнце будет дольше всего освещать встроенные аккумуляторы. На помощь мне поспешил его брат, надавив плечом на дверной массив. Всего мужского веса всё-таки тот не выдержал, нещадно скрипнул и скрипуче поехал в сторону. — Надо же, уровень земли с того времени тут заметно поднялся, — с удивлением взглянул на рваную борозду, оставленную от нижней части полотна, Эндо. Я кивнула, делая шаг вперёд и чуть за свою усталость и не поплатилась. По голени почти сразу скользнуло что-то острое и стремительное — если бы не ткань, моя нога сумела бы ощутить всю прелесть предназначенного удара. Подобравшись, переключилась на инфракрасное зрение, так как первый этаж у порога практически не освещался из-за тени, отбрасываемой огромной лестницей. Успела лишь заметить серую тень, прошмыгнувшую мимо и еле удержала себя от вскрика. Нехотя, но я всё же полуприсела в коленях, резко оттолкнулась от пола и выбросила руки вперёд. Близнецам, вошедших внутрь за мной, открылась потрясающая картина растянутой по полу девушки с отбивающимся серым комком шерсти и блох. — Прошу любить и жаловать, кошка обыкновенная, — вытянула подальше от лица руки, демонстрируя шипящую и разгневанную особь раскраса табби-макрель. — В своё время пользовалась большой популярностью у имперцев среди домашних животных. Мужчины скептически уставились на нас со зверем, который, наконец, перестал вырываться и настороженно посматривал круглыми зелёными глазищами, в свою очередь, на вновь прибывших. — Почему она такая агрессивная? — удивлённо поинтересовался младший близнец, после неудачной попытки погладить недовольную мохнатую гостью. Видимо вспомнил учебное зоологическое пособие из архива, где описание было примерно таким: «одиночный охотник на грызунов, на протяжении десяти тысяч лет ценился человеком наравне с собаками, как социальное животное-компаньон». Оттолкнулась ногами и выпрямилась, продолжая удерживать беспокойно ёрзающую тушку. — Думаю, потомство защищает, — осторожно разжала ладони, откуда выпрыгнула обманчиво спокойная киса. Затем это животное, будто бы подтверждая сказанные слова, опровергла теоретические знание людей, выросших в стенах города: на вытянутых лапах колесом изогнула спину, вздыбив ёршиком шерсть, стараясь казаться, таким образом, выше и внушительнее. После длительного шипения кошка взлетела в воздух чуть ли не под самый потолок, метясь когтями в лицо одного из близнецов. Оба отпрянули в стороны, пропуская яростную мать обратно к детям. — Мы же ничего плохого делать не собираемся, — задумчиво проговорил вслед Эндо. Я поджала губы на это легкомысленное заявление. Ведь получается, что за двадцать девять лет в этом месте не было ни единого человека, который имел бы возможность прокормить и приучить к рукам домашнее животное. То есть за прошедшее время — с последних дней войны и вплоть до нашей вылазки за стены Григоида, в этом доме успело вырасти около трёх поколений диких зверей, которые, возможно, и не видели никогда ни одного представителя разумных рас. Почему-то меня терзали сомнения, что по этому посёлку перемещались альбы или хотя бы кочевничьи племена свободолюбивых первёртышей в своей двуногой ипостаси. Поэтому реакция на трёх нарушителей спокойствия, шагнувших на землю, будто свою собственность, вполне могла побудить оборонительные меры. Втянув чувствительными ноздрями запах, поморщилась от кислых паров, выделяемых различными испражнениями, но на отдалении явно ощутила тёплый аромат пяти живых существ. — Предлагаю занять второй этаж, чтобы не мешать обитателям, — делая первые шаги по г-образной лестнице с широкими ступенями из закаленного стекла, предложила я. Пальцы руки дотронулись до холодных полированных перил из нержавеющей стали: забытое ощущение чего-то отдалённо родного. — Предполагаю, что там располагаются спальни бывших хозяев. Не знаю, как вы, а я мечтаю об отдыхе. Верхний этаж, прошитый пластиковыми панелями, был полностью покрыт слоями серой пыли и пах стройматериалами. Осколки когда-то поистине огромной напольной амфоры острыми кусочками покрывали пол среди скопившихся на поверхности сухих частиц. Наверное, ваза разбилась от метаний человеческого тела. Возможно здесь когда-то жила целая имперская семья обычных ремесленников, которые до последнего не верили в творящиеся ужасы на границах и надеялись на благополучный исход. Перешагнув особенно крупный кусок фарфора, задев перекатывающуюся под подошвой крошку, направилась дальше, присматриваясь ко всем деталям вокруг. Длинный коридор с арочными сводами запрятал в своих недрах пять однотипных дверей. Тут мы с близнецами разделились, выбрав каждый свою. Мне досталась самая крайняя левая комната, выходившая окнами на восточную часть неба. Светлая просторная, она принадлежала раньше молодой девушке, если конечно судить по огромной картине с изображением портрета, висевшей у изголовья: серое платье на тонких бретельках, накинутых на острые женские плечи — одно чуть выдвинуто вперёд, слегка напирая на камеру. Плавно изогнута длинная шея, с увенчанной на ней аккуратной головкой смуглой брюнетки. На лице россыпь шоколадного оттенка родинок, пухлые губы, ореховые глаза и чёрные дуги чуть вздернутых бровей. Волосы заплетены в каштановую косу, не сильно густую, не сказать, чтобы очень длинную, но игриво переброшенную через то самое плечо, на которое сразу падает взгляд. Насколько помню, у среднего сословия тогда было в моде имя Ария, которым я мысленно и нарекла бывшую хозяйку помещения — ей подходит. Улыбнулась портрету, подмечая, что усталость добавляет немного безумия, но ложиться сразу спать, не осмотревшись, посчитала дурным тоном. Дальше шла широкая кровать с витыми колоннами по углам на манер эпохи правления династии Рашманов Жемчужекоронных — за полторы тысячи лет до прихода к власти дома Милосских. Высокий синтепоновый матрац, обтянутый постельным бельём насыщенно голубого цвета, такого воздушного, что так и хочется провести по нему рукой. На высоком четырехъярусном комоде я приметела небольшого формата блокнот, обшитый мягкой тканевой обложкой, перетянутой пластиковой лентой. Это было странно, так как от руки почти никто никогда, особенно в собственное удовольствие, даже в то время уже не писал. Не удержавшись от любопытства, подняла ежедневник, присела на кровать и раскрыла: на каждой странице ровным каллиграфическим почерком были выведены записи о событиях прошедшего дня. Дневник — пережиток прошлого, анахронизм, встреченный в пустых стенах покинутого дома. Неожиданный сюрприз, который чем-то зацепил моё любопытство, заставляя откладывать желание сна на второй по значению план. Нырнув в полузабытые завитушки, присущие только письменности от руки, я полностью отреклась от действительности, пока глаза сами не закрылись и не унесли меня в сизые дали. В коридоре зазвучали тяжелые шаги одного из братьев, которые ворвались непрошеным гостем в дрёму, заставляя приоткрыть, протестующие против такого обращения веки. Мысль о завтраке не давала покоя, поэтому я всё же постаралась привстать с кровати, на которую поместилась не раздеваясь, заснув над чтением очередного дня из жизни семнадцатилетней девочки по имени, как оказалось, вовсе не Арии, а Сейлан. Выпрямилась, прогнув затёкшую ото сна спину. Элементарные упражнения на растяжку решила проделать уже сейчас. Всё-таки нельзя терять форму даже вне убежища. На последок вытянув руки высоко над головой, сжатые в кулаки, не смогла сдержать едва слышный стон, сорвавшийся с губ . Всё же тело болело после побега из города и не успело полностью восстановиться. Выходить из комнаты не хотелось категорически, особенно возвращаться в то запустение, которое лишний раз подтверждало плачевное состояние данной суровой реальности. Ведь до сих пор каждый раз просыпаясь, я надеялась, что моя жизнь в убежище, смена власти, форморы — всё окажется просто картинками моего подсознания. Надела на ноги наспех снятые мягкие низкие ботинки на кожаной эластичной подошве и осторожно прикрыла за собой дверь, не позабыв подхватить блокнот. Внизу располагалась просторная светлая кухня, переходящая в столовую с длинным стеклянным столом, рассчитанным на большую семью. — Предлагаю подкрепиться и в путь, иначе мы расслабимся и кто знает, на какой патруль тут можем нарваться, — Ферхо помешивал изумительно пахнущее варево в тефлоновой посудине. Откуда в этом доме неиспорченные продукты, я даже предположить побоялась, но не могла лишить себя удовольствия занять своё место за столом в ожидании горячего завтрака. Когда-то давно, больше двадцати девяти лет назад, любая трапеза сопровождалась такими божественными ароматами. В залу по одному входили слуги и сервировали место разными яствами, а уже господин в зависимости от своего желания, выбирал из предложенного что-то на свой вкус. Сейчас в Григоиде люди вряд ли могут похвастаться особым разнообразием в пище. Я не говорю об убежище, где все его жители питаются ровно тем, что приготовил кук и его команда, а о среднестатистическом жителе изоляции. Стоит признать, остатки человечества живут бедно и лишь в немногочисленные праздники могут порадовать себя тем, что лакомо, а не тем что просто полезно и питательно. — Мне было не по себе спать на поверхности. Все эти звуки, да и матрац скрипел, — пожаловался младший близнец, пытаясь нарушить затянувшееся молчание. Эндо в принципе, как я успела заметить за время нашего знакомства, всегда предпочитал создавать лёгкое настроение в любой деятельности. Если бы не то предательство, даже несмотря на приказ Икара, мы наверняка сумели бы построить с ним весьма тёплые отношения. Я не говорю сейчас о чём-то романтическом, всё же в отличие от того же легата, братья в моей душе не затрагивали ни одной струны, но вот сильная и глубокая дружба, почти родство, этого можно было бы без проблем достичь. Однако сейчас всё изменилось, и теперь эта наигранная роль меня всё больше раздражала и утомляла. Где-то в коридоре раздался мягкий топот нескольких лап, видимо кошка со своим выводком потеряла осторожность и решила не обращать внимание на невольных соседей. А может уловила запах съестного и для себя в воздухе. Уже сегодня мы должны будем покинуть эту иллюзию нормального дома и я опять потеряю ощущение того, что живу в этом мире не зря, что в моём мироздании есть смысл. Затикали часы над сервантом. Конечно же они были электронными со встроенной функцией воссоздавать этот доисторический звук, оповещающий о том, что наступил полдень. Надо же, спустя столько лет и смену целого поколения, часы всё ещё могли воспроизводить время, не останавливаясь. Видимо то всего лишь глупые предрассудки, как и многое другое. Осторожно подув на ложку, с упоением проглотила кашу, едва ли не обжигая гортань. Лица напротив приняли примерно такое же умиротворённое выражение, которое, я подозреваю, было и у меня. Рассеянная улыбка витала от одних губ к другим, будто мы играли в «Флим-Флам» — игру, основанную на перекидывании мяча специальными ракетками. В своё время она была очень популярной даже среди знати, но теперь, когда люди забыли, что такое праздные развлечения, едва ли найдётся хотя бы пара умельцев, способных правильно подавать снаряд.