Полёт хищной птицы

11 Брана от объединения племен Сегодня я впервые увидела формора. Они большие быкоподобные и очень агрессивные. Не знаю, мы лишь чудом, то есть те остатки боеспособных мужчин, что остались в нашем захолустье, сумели его умертвить. У них страшные глаза, ни у одного животного или разумного существа я не видела таких глаз - в них нет жалости или злости, сплошное безразличие. По сути война проиграна, хоть и не по всей империи люди сложили оружие, не всех пленили или убили. Но самое страшное, что проиграли мы этим существам без морали и ценностей, демонам, истинно так.

Из отрывка дневника Сейлан Сибильды

Кто никогда не лицезрел океана Сумерек, не сможет понять, как синие пучины бурлящих вод, способны влиять на встретившее его открытое сознание, поглощая своими пожранными мотивами. Изумрудные штрихи на горизонте проявились почти сразу за порывом ветра, принесшего коктейль морских запахов, вдыхаемого неподготовленными ноздрями. Свежесть ударяет в голову метким выстрелом, заставляя кружиться в танце, парить сквозь кумарную дымку. Я вспоминаю своего друга - молодого маркиза Рамендарского, показавшего мне мир за привычными рамками с дикой природой и петляющей вдаль капризной дорогой, где две лошади гнали на пределе своих возможностей в сторону побережья. Мы смеялись и мчались навстречу холодным струям ветра с песком, пригнанного с пустырей. Дорога была покрыта гравийно-щебененым битумом, остававшимся совершенно бесшумным под поступью тяжелых копыт жеребца и кобылы. - Я не понимаю, почему ты не захотела поехать на остров. Там бы было больше толку развивать свои таланты, - в который раз приговаривал Пиран, доставая из сумки две капсулы с питательными веществами. Мы покинули столицу на закате, уехав на первых вольвутюрах прямым рейсом до Дидракты. В городе пришлось арендовать лошадей, но так как наездниками мы были неважными, побережья на горизонте, несмотря на пятнадцатиминутный галоп, пока ещё не было видно. Откинула непрошеные волосы с лица и заметила: - Ты прекрасно знаешь, что к альбам меня никто не отпустит. Да и никакого дара во мне так и не проснулось, чтобы требовать на законных основаниях полноценного обучения. Поэтому довольствуйся материком. Пиран скривился совсем не по-дворянски, но промолчал. Он не любил лишних напоминаний о своей основной цели пребывания со мной, как, собственно, и я. Знать, что к тебе приставили человека, чтобы докладывать о каждом твоём шаге - очень похоже на отчима. Неприятно, но зато теперь у меня появился близкий и единственный друг. - Причем здесь дар и магия? Я сейчас о том, что у тебя есть право по рождению поехать туда за лучшей жизнью, - возвёл очередной воздушный замок мой спутник, вызывая карту на трансмиттере. Мы должны были успеть к прибытию делегации во главе с самой Бин-Альбе. Мне очень хотелось в живую посмотреть на племя богини Туате ден Танан и найти в ком-нибудь из них собственные черты. Возможно, там будет и мой биологический отец, хотя глубоко в этом сомневаюсь. - Ты мечтатель, Пир. Я удивляюсь, почему выбор пал именно на твою кандидатуру? Новообретенный друг был холодным блондином, практически альбиносом, с прозрачными ресницами, бровями-домиком и пышными тонкими волосами, ореолом обрамляющими узкое лицо. Треугольный подбородок чуть выпирал вперед, а на нем виднелась едва заметная ямка. Глаза ледяные, такие же светлые, как и весь образ, часто смотрели на собеседника прямо, не мигая, чем очень пугали, надо заметить. Мужчина пожал плечами: - Нам осталось преодолеть поворот и мы приедем в порт. Ты не передумала? Твой отчим заметит долгое отсутствие и выразит серьезное недовольство. Тогда я отнеслась к этим словам беспечно, совершенно не зная, что ждёт за поворотом помимо океанской глади, но и та поразила меня больше, чем многое в этом мире. Сегодня его красота уже не валила с ног, вряд ли он успел сильно измениться за эти года, но вот мировосприятие моё это сделало, а конечности добила усталость. Они нещадно болели от хождения пешком, так как аккумуляторы не выдержали долгой автономной работы и требовали подзарядки в наших вольтпланшах. Первым издох мой летательный аппарат, следом - Ферхо, а затем и Эндо не заставил себя долго ждать. В своё время мы редко передвигались пешком, так как для этого существовали более удобные и почти мгновенные способы. А уж об исконных жителях Григоида и говорить не стоит - им просто было негде испытывать свои стопы на прочность. Для того, чтобы не обращать внимание на ноющие ощущения, я погрузилась в переполняющие меня воспоминания. Особенно их порождала бросающаяся в глаза разница пейзажей: сейчас даже щербатая дорога кажется заброшенной, с черными проломами на серых каменистых боках, а там, за повтором, где виднеются низкие здания из красного полиуретана, армированного стекловолокном - сердце порта совсем опустело. А ведь раньше, когда я побывала здесь впервые, к берегу было пришвартовано огромное количество суден-паромов, которые разгружали служащие в специальной униформе. Совершенно безлюдное место - лишь волны приносят тину и иногда янтарные минералоиды, переливающиеся по песку всеми оттенками красного, как маленькие произвольные возгорания. - И как мы собираемся переплыть океан? - задумчиво проводя пальцами по отросшей щетине, обернулся к нам Эндо. Проводила взглядом, вскрикнувшую у самой воды белую чайку, которая на миг нырнула и взмыла в воздух уже с добычей в длинном клюве. Странно, что в самой южной точке материка, практически единственном месте на людских землях, откуда можно держать пути сообщения с Эмек Амир-Хананом, отсутствует хотя бы небольшой отряд форморов. Либо альбы до сих пор удерживают магические щиты такого огромного радиуса, что было бы глупо с их стороны - достаточно просто построить корректную оборону острова, либо война наших демонов, как их часто в народе называют, больше не интересует. Неужели кровная вражда, длящаяся не один век способна сойти на "нет" за какие-то двадцать девять лет? К первой птице на пиршество присоединилась другая, не менее громогласная. Развернулась к близнецам: - Думаю, что этот порт всё ещё действующий, несмотря на первый и второй взгляды. Я не верю, что ближайшие соседи, будь то г'нола, несмотря на техническую безграмотность, или сами альбы его не используют по прямому назначению. Предлагаю подождать. Мужчины послушно кивнули, принимая мои мысли за правду. Так уж сложилось за время нашего недолгого путешествия парни и я стали немного доверять друг другу, не боясь подставить спину или подвергая сомнениям доводы другого. Это хорошо при работе в команде, залог успеха. Однако до сих пор не уверена, что мы смогли бы назваться друзьями - слишком большая яма, грозящая перерасти в пропасть, была вырыта между нами, чтобы так быстро её преодолеть. В порту, придерживаясь древним традициям, складские здания были выкрашены в красный цвет, имитирующий выкладку из глиняного кирпича с последующей обжигом. Так как самое высокое из них стояло довольно близко к пристани, а его огромные окна позволяли рассмотреть практически весь берег, мы решили, что оно наилучших образом подходит для нашего временного местообитания. Громко перелистнула шуршащую страницу дневника, которая до этого слиплась с последующей. В пустых неживых стенах звук прозвучал очень отчетливо, почти как настоящая бумага. - Что ты читаешь? - скорее для того, чтобы занять себя хоть чем-то, нежели из настоящего любопытства, спросил Эндо, собирая свои волосы в тугой жгут на затылке. Поспешно захлопнула книжку под любопытным серым взглядом. - Да так, нашла в первом доме, в котором мы остановились. Дневник одной девушки. - Любовные переживания, как это пошло, - прокомментировал Ферхо, картинно покривившись. Он занял оборонительную позицию возле окна, выходящего прямо на пристань, и пытался настроить свой смарт-трансмиттер. Мне стало обидно за свою находку, поэтому в оправдание произнесла: - Её зовут Сейлан и она описывает последние дни войны, страх и горечь от потерь. Не думаю, что это можно назвать пошлостью. Ожидаемой реакции не последовало, вместо этого старший близнец развернулся всем своим корпусом, закрыв достаточно широкими плечами свет, исходивший от солнца в стеклопластике. - Как ты сказала? Лица не было видно, но вот тон являлся настолько морозным, словно в зимнюю стужу босиком выставил на снег, даже мурашки побежали по коже, как только вибрации заглохли в воздухе. - Сейлан Сибильда, ей было семнадцать лет, - осторожно произнесла, видя метаморфозу, произошедшую и с младшим братом: взгляд опущен и сосредоточен на сцепленных ладонях, а губы сжаты в тонкую волнообразную веревочку. Я не знаю, кто из них вздохнул тяжело с придыханием, рваным звуком из легких, но в комнате стало как-то неуютно и дневник, покоившийся до этого на коленях, как-то сумел разом потяжелеть и нагреться настолько, чтобы стать обжигающе горячим, вызывая желания откинуть его подальше. - Вы знаете её? - подозрительно спросила, не понимая, чем может быть вызвана их странная реакция. Ведь два этих человека родились уже в закрытом городе и никак не могли встречать девушку, которая на тот момент должно быть уже и в живых-то не было. Вспоминая хроники прошедшей революции, я могу привести в аргумент цифры, доказывающие то, что весь средний класс, как впрочем и первый был уничтожен под предводительством младшего брата бывшего Императора. Тому ничтожному количеству, которому удалось выжить, пришлось прятаться в недрах земли, иллюстрируя фразу "залечь на дно" дословно. Прибывая в Убежище, я не успела перезнакомиться со всеми его обитателями, но могу сказать наверняка, никакой Сейлан Сибильды там не было. Ферхо не посчитал нужным ответить. Резко развернувшись, он вышел из комнаты, даже не глядя в нашу сторону, а Эндо продолжил заниматься прической. Лишь неуверенное движение длинных пальцев говорило о том, что что-то не так. - Может расскажешь? Я подняла дневник и положила его на стол между нами. - А что тебе интересно? - попытался изогнуть губы в улыбке собеседник, но получилось у него это из рук вон плохо. Мы заняли бывший кабинет заведующего складскими помещениями с огромным письменным столом и двумя большими плазменными панелями по обеим стенам. Окно здесь было продолговатым с двойным стеклом, разделенным на мелкие небольшие квадраты, начиналось от самого пола до высокого потолка, который я могла обозреть, только полностью запрокинув голову. Пульт дистанционного управления до сих пор работал и позволял выставлять количество раскрытых пластин, регулируя проветриваемость помещения. Я подвинула кресло вплотную к мужчине, отчего наши колени соприкоснулись. Эндо рефлекторно отодвинулся, но на секунду замерев, вернул себя в исходное положение, подняв свои серые глаза к моему лицу. -Неужели ты меня опять хочешь соблазнить? - последнее слово было выделено особенной интонацией с бархатистыми нотами. Я поспешно отвернулась, несмотря на то, что понимала - это всего лишь элемент морального давления, сделанный с намерением заставить меня отступить с расспросами и больше не пытаться настаивать на удовлетворении своего любопытства, но так просто взять и сдаться я не могу - дело принципа. - Откуда вы могли знать девушку, которая умерла до вашего рождения? Эндо раздраженно повел плечом, но разжал губы и еле слышно ответил: - Она умерла после, а не до. Непонимающе взглянула: -То есть? Я прочла много записей из жизни этой девочки, которой судьба уготовила странный подарок - разрушения привычного мироустройства У неё было всё в отличие от Яртикады Ливербэкус: любящие друзья, семья, человек, но даже это не смогло послужить гарантом хорошего конца. Для неё, надеюсь, всё же не для меня. - То и значит, мы успели её застать, - как-то зло повторил Эндо и рывком встал из-за стола. - Перестань лезть не в своё дело. В комнате воцарилось молчание, прерываемое приглушенным криком чаек за окном, да собственным сердцебиением. Я проследила, как высокая фигура покинула помещение, притворив за собой дверь и оставив меня в полном одиночестве. Дневник лежал всё на том же месте, хотя можно было бы предположить, что хоть кто-нибудь из братьев лишит меня этого источника информации, раз они так не хотят, чтобы я узнала тщательно скрываемую историю. Немного выждав, решила подхватить тетрадь и последовать за старшим близнецом, который всегда был чуть более рационален в любых вопросах, не считая сегодняшнего инцидента. Спустившись по поворотной маршевой лестнице на второй этаж, взяла направление налево, ощущая каким-то шестым чувством, что Ферхо решил найти уединение в самом пыльном и темном углу этого здания - в бывшей когда-то холодильной камере. Большая комната, отделанная металлическими пластинами, с холодным голубым светом, вмонтированном в потолок, навевала скорее нерадужные мысли о будущем. Мужская фигура находилась возле противоположной стены, отбрасывая большую, размазанную кляксой, тень. Раскрытая верхняя панель явила встроенный конденсатор с присоединенным поршневым компрессором старого типа, которые использовались ещё когда на трон только сел император Амаэтон Великий: цилиндры его были расположены строго по горизонтали, с той же стороны, что и коленчатый вал сложной конструктивной формы. - Изучаешь? - осторожно поинтересовалась в напряженную спину. Широкая, обтянутая синтетическим полиамидом, она бугрилась мускулами и даже не дрогнула, после пронзившего тишину короткого вопроса. Ферхо ничем не хотел выказывать своего удивления моим приходом, хотя и шагала я осторожно, беззвучно, неуловимо для его человеческого слуха. Лишь едва слышный вдох сквозь плотно сжатые зубы выдал неудовольствие мужчины. Осторожно протянула ладонь и коснулась твердого плеча. - Может поговорим? Поворачивался он долго, с показным нежеланием. В какой-то момент было даже подумала, что так и простоим до прихода второго брата, но все же наши глаза встретились и стало ясно, что на меня больше не злятся. - Вообще это тебе нужно просить у меня прощение, - возвела прошлую крепость между нами, отступая на шаг назад. Мы команда, это я напоминала себе каждый раз с того момента, как стена Григоида скрылась за толстыми стволами деревьев и растопыренными ветками куцых кустов. А команда должна считаться с чужим мнением и чувствами, которые у меня были и которые они так нещадно растоптали. Когда я была маленькой, большую часть своего детства мне необходимо было оставаться на попечении графини Дашерберской, уважаемой и честной женщины, представляющей собой образец справедливости, правдивости и истинной женственности. Она сумела породить во мне привязанность и, возможно, даже любовь, так как исполняла свои обязанности с большим усердием, чем моя собственная мать. Но так случилось, что однажды воспитательница покинула меня, ничего не сказав и не оставив напоследок ни весточки. Спустя года я осознала, что это был первый опыт разочарования и подорванного доверия в жизни. Кажется, что с годами процесс начинает переживаться легче, но на деле былая неуверенность оттого, что ты что-то сделал не так, гложет ни капли не меньше и сейчас. - Ты всё ещё не можешь забыть? - уставшим тоном вопросил мужчина, взъерошив свои короткие каштановые волосы длинными пальцами левой руки. Я хотела ответить, но была прервана резким, похожим на крик, звуком гудка, резонирующим эхом, разлетевшимся по пустому побережью. Не сговариваясь, мы помчались к огромному окну начальника склада, чтобы увидеть, как неспешно причаливает огромный алюминиевый катамаран, со стальными крыльями и литым остроносым корпусом. Последний выполнен из карбона и способен погружаться на небольшую глубину. Силовые установки судов подобного типа экономично затрачивают не более одного контейнера биотоплива, выделенного из морских водорослей, за полноценное путешествие между материками. - Кажется, у нас гости, - шепотом заметил Эндо, вертя в руках белый нейробластер небольших размеров. Второй близнец вытащил такой же, сводя брови к переносице. По данным самого Убежища и сводкам Джубиллити, всё человечество, которое осталось на планете, живёт в Григоиде, но сейчас перед нашими глазами предстала картина, как молодой человек, принадлежащий к упомянутому биологическому виду, определенно не являющийся жителем города, широкими шагами пересекает раздвижной трап. Темная поросль на щеках и подбородке, оттеняла слегка закругленные черты лица, придавая какой-то чужой, иноземный вид. Волосы подхвачены некой тряпкой, часть которой покрывала лоб. Высокий, широкоплечий, по мускулатуре чем-то напоминал близнецов, но был менее утонченным, более грубым. Огромная рука взметнулась к лицу на манер козырька. Солнце как раз выбиралось из зенита, ослепляя ярким светом привычные к полумраку помещения глаза. То, что нас заметили стало понятно по предупреждающему выстрелу, который заставил рассыпаться стекло громоздкого окна на маленькие звонкие осколки. Это не был промах, лишь предупреждение, позволяющее сделать нам верные выводы. - Шрам, - не сдержалась я от возгласа, на гласной, возводя слово на несколько децибелов выше. Кривая полоска неровно сросшийся выбеленной кожи, пересекающая щеку от основания глаза до правого уголка губы, стала заметна почти сразу, стоило мне выйти из помещения вместе с напряженными парнями по обеим сторонам. Даже короткая бородка не сумела скрыть такое уродство. С каждым шагом я стала отчетливей видеть потрескавшуюся кожу, обветренную, должно быть, у неспокойных вод океана, каждый отрывистый штрих кривого разреза лазера по живому мясу. Когда мы подошли достаточно близко к судну, я заметила, что следом за бородатым мужчиной полезли такие же заросшие члены команды с вздернутым в руках оружием. Одежда на них висела пузырящимися лосинами и мешковатыми майками. Плечи у всех открыты, выставляя на обозрение разноцветные татуировки. В Григоиде, да и еще в имперские времена, излишняя растительность на лице у мужчин была скорее праздным исключением. Про неё можно было забыть на несколько анималов, проделав несложную быстротечную процедуру у любого косметолога. Поэтому видеть столь первобытное общество было для меня чем-то диким и пугающим. Наверное и близнецы со своими гладкими мальчишескими лицами испытывали схожие чувства. - На форморов не похожи, - с белоснежной улыбкой заявил обладатель шрама, беспечно оборачиваясь к своей команде. - Ни рогов, ни шерсти. Голос был приятный - слегка насмешливый баритон с гросирующими "р". - А кто тогда может быть в этом богом забытом месте? - спросил детина с тучной фигурой, подозрительно щуря на нас глаза. - Альбы? - будто в издевательство повторил длинноусый щуплый напарник, поудобнее перехватывая бластер. Их главарь, по крайней мере, за него я приняла человека со шрамом, справедливо отметил: - Она похоже, но парни определенно люди, не перевертыши. Я поймала удивленный взгляд Эндо, который в отличие от брата гораздо хуже умел скрывать свои эмоции. - Тебе так не понравилась эта неприятность, случившаяся со мной несколько лет назад? - указывая на своё лицо, спросил мужчина в бандане, обращаясь ко мне. Непроизвольно сделала полшага назад. Эта группа ассоциировалась у меня с иллюстрациями из материальных носителей про представителей первобытного общества и их дикие нравы. - Мы когда-то не сошлись во мнениях с одним из демонов, он порвал мне щеку, я вспорол ему глотку, - усмехнувшись в в пряно-шоколадную бороду, продолжил мужчина. Уже давно были изобретены хирургические лучи, способные заживлять практически любую материю, не оставляя последствий природной регенерации. В нашем обществе нет шрамов, бородавок и неправильно сросшихся костей, это не просто моветон, это как забыть надеть одежду на выходе из дома. - Почему вы посчитали, что мы нелюди? - не выдержал Эндо, переадресовывая свой вопрос главарю. Тот почесал подбородок и вперив умный взгляд в собеседника, почти серьезно объяснил: - Ну почему же нелюди? Очень похожи, только на каких-то тепличных, чистых, идеальных: без прыщиков, родинок и секущихся кончиков. Вы будто ненастоящие. Я посмотрела на "своих" братьев, понимая, что в чем-то этот непрошеный гость прав - по сравнению с ними, парни были образцом мужской красоты со своими подтянутыми телами, густыми волосами и точеными чертами лица. От них не пахло потом и чем-то кисломолочным, а осанка оставалась прямой даже под дулами направленного оружия. - Мы из города, - почему-то решил признаться Эндо, видимо понимая, что данный паром - единственно возможное для нас средство передвижения до Эмек Амир-Ханана. - Из какого? - в своей насмешливой манере, продолжил человек со шрамом. - Сейчас каждое поселение гордом зовется, уж со счету сбились. Была бы там хоть одна семья и на тебе - город очередной. То, что информационные источники обманули, было очевидно - после войны выжившие люди остались не только в пределах четырех стен и одного силового поля, но и на территории бывшей империи, образовывая небольшие поселения. Судя по внешнему виду, слегка регрессировавшие, но вполне здоровые представители славной расы. - Мы из Григоида, вы когда-нибудь слышали о таком? - берет слово старший близнец, дипломатично первым опуская оружие. Мы повторили его движение, безропотно научившись доверять чутью Ферхо после стольких дней тесной совместной работы. - Город-призрак, - поморщился детина на заднем плане, смачно плюнув себе под ноги. - Почему призрак? - не выдержала. - Очень даже существующий. Огромная и тучная фигура приблизилась почти вплотную, уперев полный указательный палец с пушком курчавых волос на основной фаланге в солнечное сплетение: - Мужчины говорят, женщины молчат. Эта плебейская мудрость была прервана спокойным: - Хиронимо, угомонись, - и уже нам: - Город-призрак, потому что ни один человек, попытавшийся добраться до него, не вернулся живым. Прискорбно, но Григоид стали причислять к выдумке старообрядцев. - Неспешно, проговаривая каждое слово, мужчина после выждал театральную паузу и обронил: - Очень приятно, домин Каэтано. Для них я капитан, для вас пока не решил кто. Этот шрам, он как часть образа отчаянного искателя приключений, добавлял если не шарм, то некую загадочную таинственность. Немного искривляя уголок губы при улыбке, опуская его вниз, мужчина тем самым не стеснялся показывать белые зубы с ровной поверхностью, увеличивающейся от шейки к режущему краю, с правильным прикусом и пропорциональными розовыми деснами. Вишневого отлива карие глаза блестели яркими сердоликами под светлыми широкими дорожками бровей, а в тон им в ухе мигал на солнце минерал, впаянный в серьгу. Когда они опустили оружие, мы вздохнули спокойнее, будто часть напряжения спала. Ферхо в очередной раз успел просчитать всё верно, решили мы с его братом. Только не успев полностью расслабить плечи, на нашу компанию скопом налетели большие разящие тела, оглушили и пленили, а последнее, что сумела осознать, прежде чем с темнотой в глазах потерять последние крупицы сознания - руки в запястья потяжелели до боли, а капитан не перестает жизнерадостно улыбаться, глядя на всё это безобразие.