Полёт хищной птицы

29 гидха 953 года от объединения племён Мне всё сложнее заставлять себя брать в руки стилус и выводить буквы от руки. Не собрать мысли воедино, не унять внутреннюю дрожь. Вчера я впервые расплакалась, за всё время, что прошло с того моменты. Надеюсь, Крок будет счастлив в том мире. Отрывок из дневников Сейлан Сибильды

Нос корабля рассекал темные воды обманчиво спокойного Океана Сумерек. Солнечные лучи плавились над головой, выставляя дымовую завесу от глаз, будто мутное стекло не позволяет в подробностях рассмотреть изумрудное небо. Палуба едва дрожала. К брюху тонконосого корабля была присоединила расположенная над водой платформа, помещенная на два понтона с четырьмя опорами - такое строение позволяло образовывать минимальную площадь сечения по ватерлинии. Именно поэтому паром, с игривым именем Жаржет, был мало восприимчив к океанским волнениями. После почина, мотор ревел, подводя нас всё ближе и ближе к Эмек Амир-Ханану, большому острову, закрытому от тяжб и войн материка. - Сколько осталось? - приложив ладонь козырьком ко лбу, усиленно вглядывалась в горизонт. Вольготно облокотившись на перила и смотря в диаметрально противоположном направлении, Ферхо скучающе произнёс: - Капитан пророчит неделю, но всё зависит от того, позволят ли нам подплыть или нет. Бросив всякие попытки разглядеть хоть что-то живое, вторила позе старшего близнеца. - А что нам может помещать? Двигатель починен, плавучее средство функционирует исправно, дети на ногах. Так как квалифицированных санитарных работников на корабле не было, выявить природу вируса никто не взялся. Хотя, откуда среди шайки пиратов - бородатых детин под два метра ростом, можно обнаружить ученого мужа, тоже вопрос интересный. С развалом империи отщепенцы умели только выживать, поэтому образование в современном мире не в ходу. А уж для того, чтобы изучать медицинские науки, следует потратить на зубрежку не один год. Мой смарт-трансмиттер тоже ничего путного не сказал, на общий анализ крови лишь подсчитал количество тромбоцитов, лейкоцитов и лимфоцитов, которые не соответствовали норме. Но с помощью такой диагностики кроме подтверждения наличия бактерицидной инфекции больше сказать нельзя, а по температуре и степени заражения мы это и без компьютера выяснили. Конечно, я вовсе не самоубийца, а уж геройствовать в последнее время, после стольких предательств и смертей, мне совершенно не хотелось. Степень гуманизма граничила с отметкой минус где-то глубоко внутри, но я все равно подстегивала себя надеть стерильный костюм работников машинного отделения, и в маске спустилась детям вместе с едой. Зрелище, скажем сразу - печальное. Тонкие дрожащие тела валялись по всей каюте для ценного груза. Вместо кроватей на полу были скинуты пенные ковры и тряпки, заменяющие одеяла, свалены вонючими мятыми кучами прямо где попало. Судя по следам испражнений по углам, тут помимо привычной заразы, можно подцепить и другие не самые приятные расстройства. Синие потные лица, зрачки с желтизной, на языках налет, на сгибах коленок и локтей сыпь, волосы лезут, ногти слоятся. Полтора семестра Университета не могут помочь мне разобраться и всё же создать лекарство, да даже если бы я все курсы отучилась, не факт, что двадцать девять лет назад нечто подобное вообще существовала в силу чистоты и особенностей климата. - Кто из вас старший? Насчитав дюжину тел, я внутренне содрогнулась. Как к ним поступиться и вообще, что делать. Один из самых низких мальчиков привстал на локтях, пытаясь сфокусировать взгляд. - Я Джан, - прохрипел он и постарался откашляться в руку. К счастью или сожалению, но я заметила, что инфекция уже успела поразить бронхи и помимо мокроты из горла выходили капли крови. - Джан, я принесла вам всем покушать, чтобы набраться сил и побороть те вредоносные бактерии, которые сидят внутри. - Почему вы пришли только сейчас? - как-то по-взрослому обронила маленькая девочка в каком-то старом поношенном платье - такое три десятка лет назад носили маленькие барышни. Заметила, что на бледном лице практически отсутствует испарена, взгляд чистый, сыпь минимальна. - А для тебя у меня есть несколько витаминок, давай их скушаем. В общем, было это, не сказать, что очень сложно. Сначала медикаменты, снимающие воспаления тратили на тех, кто не выказывает сильных проблем со здоровьем, потом уже и остальным помогала. Итог - семь детей уже через два дня вполне себе оправились и мне было позволено перевести их в соседнюю палату а также выводить в туалет и принять душ. Оставшиеся пять рабов вызывали наихудшие опасения, особенно старшенький - Джан. Инфекция успела добраться до внутренних органов и особого толка от жаропонижающих в данном случае не было. Осталось уповать лишь на то, что детский иммунитет сильный. И вот, наконец, спустя шесть дней, я могу с уверенностью сказать, что болезнь миновала, забрав с собой лишь четырех детей и того самого матроса. В сложившийся ситуации такой исход просто чудо. - Альбы не такие уж хорошие, какими ты нарисовала их в своём сознании, - продолжил Ферхо, обращая свой взор на меня. На самом деле такое заключение никак не соответствовало моему мнению, сложившемуся благодаря прочитанным книгам об этой расе. Прекрасный народ, опасный, но хороший ли? С каждый прожитым днём жизнь мне всё чаще преподносит уроки, что сам по себе данный тезис, включающий в себя абсолютное благодушие и добродетель, ровно такой же вымысел, как и то, что полукровок от двух разных народов на свете быть не может. Икар, Каэтано, Ферхо - с этими людьми мне пришлось сойтись по той или иной причине, но они далеки от идеалов, по крайней мере два последних точно. Но если моя ненависть к капитану охладела после истории его отца и связывающего элемента в нашем прошлом, некой общности, хотя смерть Эндо я и никогда не смогу простить, то Ферхо стал мне чем-то огромным - враг, друг, ненависть, любовь. привязанность, отвращение. Границы смылись и сейчас я с каждым днём понимаю, что если бы всё это происходило в другой жизни, то застрелила его из эхоружья, но сейчас странный человек мне необходим, как воздух. Единственная темная смальта из настоящего в моей мозаике жизни. - Я не считаю альбов хорошими, - озвучила мысли, осторожно нащупывая смарт-трансмиттер. Последние два дня я полностью отключила мессенджер, встроенный в него, так как мой наставник не оставлял попыток поговорить, а это ворошило в моей душе непонятные и пугающие эмоции. Сейчас холодный металлический браслет будто нагрелся и мне очень хотелось включить и заглянуть, сколько не принятых вызовов зафиксировано, есть ли сообщения, но я гнала желания прочь, понимая, что обратного пути нет и Эмек Амир-Ханан это моё будущее, нужно привыкать к этой мысли. - Альбы сильные маги. Они живут иначе чем мы, смотрят на мир по-другому и ценности у них, как понимаешь, совсем иные. Иронично усмехнулась, просто не сдержалась, на что Ферхо нахмурился: - У меня есть ценности, чего бы ты там не думала, но речь-то сейчас не обо мне. На улице было душно, казалось, воздух пропекся настолько, что обжигал легкие. Такое ощущение, что мы стояли в специальном помещении с горячим сухим паром и дышали. - Чтобы не говорили о твоей принадлежности к Айке... - только вступил старший близнец. - Подожди-ка, - протянула указательный палец вперед. - Это второй раз, когда я слышу это имя в таком ключе. - Недоуменно взглянула на свою руку. - Я пыталась найти ему объяснение, которым так и не побаловал капитан, но информация в сети мало что раскрыла. Оказывается, в переводе с альбийского "айке" это птица, но причем здесь птицы? - Да-да, всё верно - перебил нетерпеливо Ферхо, - капитан же разъяснил, что это вовсе не имя, а принадлежность к роду. - Мужчина оттолкнулся руками от перил и выпрямился, сделав шаг вперед. - По легенде только правящей семьи, то есть Айке Альбе, имеют волосы любого оттенка синего. На лицо как раз падали и виднелись сапфировые пряди, отросшие черные с собрала вместе с помощью заколок. - Как известно, у Фер-Альбе ультрамариновые волосы, а у его сестры - нефритовые. Это их цвет, а айке они, потому что по приданию каждый представитель главного холма на Эмек Амир-Ханане может превращаться в птицу. Каэтано не знает, в какую именно, но когда этот дар проявляется, на руках выскакивают парные виртутес - священные татуировки. Удивленно, но несколько скованно кивнула. А ещё меня поражало, насколько капитан много рассказал Ферхо, который никак не связан и не заинтересован в информации об этом народе и как ничтожно мало, он потешил моё любопытство, когда я просила. - Покажи руки. Внезапная просьба заставила меня вздрогнуть, но требуемые конечности на всякий случай спрятала за спину. Дело в том, что с каждым днём боль и зуд усиливались. Сейчас мои запястья напоминали опухшие отбитые эскалопы с кровавыми бороздами. Прятать это пришлось практически сразу после оглашения новостей об эпидемии и моего в ней участия. Ведь эта странная реакция на коже началась раньше того, как я стала контактировать с инфекционными детьми, но команде это, смотрящей на меня косо, не докажешь. "Виртутес" звучит безумно знакомо, но где я раньше слышала или читала данное понятие совершенно не всплывало в голове. Слово незнакомое, явно заимствованное из чужого языка, то ли сарринского, то ли напрямую из альбийского. - Почему ты их прячешь? - длинный, как жердь, Ферхо, навис надо мной, по привычке вцепившись в плечи. - Что там? Как отреагирует на мои болячки старший близнец, представлять я не желала вовсе. Всё чаще так выходит, что мне с ним сложнее предугадать дальнейший ход и реакцию на что бы то ни было. Мы слишком разные по природе своей. - Обычные руки, лучше бы занял себя другими важными вопросами, - пробормотала, попытавшись отстраниться. В последнее время я заметила за собой небольшие изменения. Во-первых, мой организм стал более выносливым, особенно это стало заметно во время тренировок по ближнему и дальнему бою. Не знаю, с чем это связано, но я наконец сумела достичь той гармонии, что даже поход с шестом по натянутой веревке над кострищем может завершиться благополучно - именно этого от меня на протяжении нескольких анималов пытался добиться Икар. Во-вторых, сон. Сначала я все связывала с перенесенной утратой, но сейчас стала замечать, что двух часов полноценного сна мне стало достаточно, для восполнения сил. Раньше мне были необходимы стандартные семь-восемь, не меньше. И последнее - слух и обоняние. В связи с моей природой и строению ушных раковин, я в слышу множество звуков, которые не подвластны человеческому уху. Однако сейчас у этой возможности увеличился радиус действия, если сосредоточиться. Также я теперь могу различать похожие звуки, которые практически не отличаются друг от друга. Так, гул мотора этого теплохода я могу выделить из множества таких же идентичных моделей. С запахами ситуация примерна аналогична. - Дай посмотреть, - Ферхо грубо вытянул одну из моих рук, отчего пришлось сдаться. Тонкое мраморное запястье с голубыми отливами с внутренней стороны пестрело красными и сиренами кровоподтеками, в некоторых местах выскочили язвы - зрелище, заставившее нас обоих поморщиться. - Это ужасно, ты пробовала какую-нибудь мазь? В голосе будто бы даже слышалось сострадание, но на деле я видела с каким неподдельным интересом старший близнец принялся изучать уже вторую конечность. - Ни одна мазь не помогла, становится лишь хуже, - стойко произнесла, подсчитывая в уме мои возможности выжить в карантине без пищи и воды до остановки на острове. - Это намечаются виртутес. Думаю, чем ближе ты к Эмек Амир-Ханану, тем сильнее твоя связь с магическими генами альбов. Твой народ, ещё не зная, признаёт в тебе кровь Айке и скоро на твоих руках будут живые татуировки правления. - Что?! Из горла непроизвольно выскочил крик отчаяния, ведь теперь я вспомнила, где слышала это слово. Виртутес представляли собой вечно переливающиеся изображение в абстрактном стиле, издалека похожее на пару глаз, на деле чьи зрачки в виде холма, а веки покрыты чешуей. Эта татуировка есть у всех представителей правящей ветки и выступает как знак долголетней власти и силы. Но зачем она полукровке, которая не имеет никакого веса на неведомом острове? - Да, теперь ты однозначно не простой альб и не аномальный человек, - пробормотал мужчина, выпуская мои запястья из теплого плена сильных пальцев. Для продолжения беседы мы спустились в каюту, пройдя через пост бородатых амбалов Каэтано, которые привыкли к нашему свободному перемещёнию по коридорам судна. Детей же, напротив, нигде видно не было, в это время, да и в любое другое, не считая кормежки на камбузе, капитан предпочитал, чтобы они отсиживались в товарном отсеке ниже травы и тише воды. За время моего лечения юных рабов, я успела к некоторым из них по своему привязаться. Так бывает, когда видишь в чужих глазах ту силу, которой подчас не хватало тебе самому, и ты понимаешь, если этому маленькому человеку вовремя помочь, он готов потом и горы свернуть. Увы, помочь мне было нечем, но поддержать и рассказать парочку забавных историй из далекого имперского времени могло пойти на пользу и им, и мне, время такими темпами летело в несколько раз быстрее. Знакомая каюта, почти полное отражение собственной: стерильный белый цвет на стенах, холодные лампы вкручены во встраиваемые светильники на потолке с вмонтированными датчиками движения. Стоило двери открыться, как свет включился, позволяя нам видеть пол. - Зачем тебе на остров? Как гром среди ясного неба тот самый вопрос, который сама неоднократно себе задавала после прочтения наставления Д.Р.У.Г'а. Ведь что по сути может ждать меня в Григоиде или вообще на материке? Мои родители, если их таковыми можно назвать, уже не живут на белом свете, в то время как на Эмек Амир-Ханане не просто возможно обрести семью, но и найти пресловутый смысл жизни, а также неизвестного спасителя, который сумел уберечь моё тело в турме и навёл на Убежище. Ферхо не выдержал затянувшегося молчания, раздраженно опустился на небольшой диванчик и сложил ногу на ногу: - Допустим я верю в идеалы вараговцев и их цель - освобождение города от гнёта тирана с помощью привлечения союзников из вне. - Белые порошковые сливки с шипением высыпались в стакан и стали там пузыриться. - Я даже могу поверить в то, что Совет совершенно не знал о выживших людях, но в то, что ты ринулась за пределы города, не имея особой подготовки просто чтобы стать приманкой собратьев я никак не могу взять в толк. Вроде не дура, так в чём твоя выгода? - Граненый стакан с напитком подлетел к самым губам, но пригубить его мужчина так и не решился, вместо этого он с нетерпением уставился на меня в ожидании ответа. Я смотрела в серо-зеленые глаза напротив - обычные, человеческие, среднего размера, невыразительной формы. Верхние веки слегка провисшие, отчего кончики чуть-чуть опущены вниз. А в голове моей проносились мысли, которые совсем не хотелось озвучивать, но рано или поздно этот вопрос должен был быть поднят и лучше сейчас, когда кругом океан, связь ловит через раз, а щупальца вараговцев не в силах меня вернуть обратно. - Я не вернусь в Григоид, там не осталось ничего, что может меня держать, - вступительное слово давалось сложнее всего. - А как же Икар? - ехидно сказано, но выражение лица продолжало быть серьёзным. Причём здесь наставник, я стала понимать после того, как включила смарт-трансмиттер и заметила, что тот уже пару дней молчит. Это меня как-то нелогично задело, хотя не так давно я молила всех богов, чтобы непонятные чувства этого мужчины не портили нам жизни. - Он останется в Григоиде, - вот так просто, будто меня совершенно не терзает совесть за побег. - Нужно найти биологического отца и ещё одного человека, узнать тайну своего рождения и попробовать обрести мир там, где возможно я буду менее чужой, чем среди людей. Мужчина не перебивал. Он крутил в руках стеклянный цилиндрический сосуд, но не отрывал взгляда от моего лица. Иллюминатор был задернут пластиковой шторой, которая слегка подрагивала, стуча по стеклу от включенного на обдув кондиционера, но внутреннее нутро подсказывало, что на улице уже вечереет и скоро нужно идти на ужин. В каюте же, напротив было светло и тепло. - То есть ты воспользовалась нами? - одна из широких бровей поползла вверх. - Зуб за зуб, - припомнила древний архаизм. - Меня хотели бросить альбам в качестве подарочка и приманки. Видимо старейшины прекрасно были осведомлены о том, кем является мой настоящий отец. Так что кто кем пытался воспользоваться это ещё спорно. - Он бы это не одобрил. Мы оба прекрасно понимали, кто этот загадочный "он", но называть Эндо по имени всё ещё было выше наших сил. - Хотел идеального мира, за что и поплатился! - не сдержалась, вскакивая со стула. Разговор уже перестал клеиться и скорее выводил из равновесия, а в животе нарастал неуемный голод, обусловленный непонятно чем. Поправив рукава, я вышла из чужой каюты в желании побыть в одиночестве. Ещё три дня прошли без особых приключений. Будто отражения самих себя, они тянулись словно эластичный спандекс, после деформации принимая изначальную форму. С каждой пройденной милей на руках стала слазить кожа и под огрубевшими слоями эпидермиса с его роговым слоем, стали проявляться плавные линии, постоянно извивающихся очертаний вертутеса. С этим открытием слова Ферхо перестали казаться сущим бредом и я действительно верю, что кровь моих предков, текущая по сосудам, как-то почувствовала приближение к родным силам и возликовала. Боль стала ослабевать, будто пожар от части погасили. Глаза стали узнаваемы, когда на горизонте стала различима мелкая черная точка. Великие земли альбов казались настолько хрупкими и едва заметными, что не верилось, будто уже вечером мы сможем ходить по гальке, покрывающую побережье Эмек Амир-Ханана. Вместо привычного вытянутого или круглого зрачка, в очках были изображены остроконечные холмы с плавными изгибами, которые будто осматривались, когда я открывала им обозрение, приподняв рукава. Было странно наблюдать, что у обычной татуировки есть двигательная активность, тем более столь стремительная. - Мы почти приплыли, - не утруждая себя стуком в дверь, вальяжно прошёлся старший близнец и уселся в своё любимое кресло, вытянув ноги и водрузив их на журнальный столик рядом. - Сегодня может уже познакомишься со своим отцом, если тут не столь чопорные нравы, как были в империи. Упоминания о мире, в котором я воспитывалась, заставили отвлечься от рисунков на руках и недовольно воззриться на нежеланного гостя. - С любым правителем нужно соблюдать субординацию. Холодно проговорив последние слова, встала с дивана и прошагала к монитору. Переключиться на внешние камеры, к которым был доступ у всех ближайших соратников капитана и почему-то у меня, попыталась увеличить очертания, чтобы рассмотреть, но даже десятикратный зум не способен приблизить то, что скрыто. - Уже свыклась с новым клеймом?- Ферхо, как ни в чем не бывало, направленно рассматривал открытые края вертутес. - Тебе идёт. Эти шуточки будто запустили механизм машины времени и вернули нас на несколько анималов назад, когда тренировки с Икаром были самым изнуряющим с течение дня, а к близнецам я испытывала сильную неприязнь и не было этих смешанных душащих эмоций по отношению к обоим. Ведь после потери Эндо мужчина не позволял себе привычного тона, пропитанного ядом сарказма. - Что ты хочешь найти на острове помимо союзников? Этот вопрос был неожиданностью не только для Ферхо. Я внезапно поняла, что и у моего собеседника есть какие-то свои скрытые мотивы, которые гнали его из Григоида, иначе чем ещё может быть вызвана радикальная смена настроения? - Хочу воссоединить тебя с родственником, - косая ухмылка на тонких губах. - А серьёзно? Начало казаться, что должного ответа я не получу. Тишина стала давить на барабанные перепонки почти ощутимо. - Альбы владеют матемпсихозом. Недоуменно нахмурила брови: - Чем? Присев напротив и сложив руки на колени, я внимательно посмотрела на собеседника. - Я по-настоящему не хотел ехать, - признался Ферхо, отворачиваясь от моего пристального внимания. - Нам приказали и пришлось подчиниться. Любопытство, а что там за пределами привычного нам города, терзало лишь брата, я оставался равнодушен, впрочем как всегда. Мне было непривычно слышать искреннее признание из уст этого человека. Каждый раз стараюсь бороться с удивлением и непроизвольно не открывать рот. - Лишь после всего, - громко сглотнув ком, продолжил близнец, - я действительно задумался, а кто эти альбы и что может там ожидать. Перерыв всю сеть, я нашёл тот ответ - зачем мне нужно на остров. - Матемпсихоз, - кивнула торопливо, - но что это такое. Серо-зелена радужка напротив блеснула, поймав рассеянный луч света от светодиодной лампы: - Переселение души умершего во вновь родившийся организм. Внезапно пол завибрировал, что-то зашумело и нас тряхнуло так сильно, что я не выдержала равновесия и по инерции полетела вперед на Ферхо, подмяв под себя мужское тело. В коридоре послышался топот нескольких десятков ног, а сквозь металлические двери распространялся звук включенной тревоги. Теплоход остановился и мотор сначала воспротивился резкой перемене хода с переднего на задний, издал скрежет негодования, а потом и вовсе заглох. Всё ещё включенный монитор зафиксировал, как погнулся нос корабля, будто мы умудрились тараном взять невидимое припятские, однако оно оказалось нам не по зубам.