Полёт хищной птицы

15 кайлиха 953 года от объединения племён Брат дошёл до нас, меня...Нет больше нас. Они тоже были. Дома нет. Во время борьбы разбилась древняя амфора и всё. Остался лишь дневник и тот не настоящий, а всего лишь приложение по трансмиттеру, которое позволяет заполнять записи дистанционно пока мы пытаемся найти хоть какое-то укрытие. Отрывок из дневников Сейлан Сибильды

Через толстое стекло заблистала заря, багряным облаком расползаясь по небесному покрову. Сиреневая дымка поглотила слепые рассредоточенные лучи, пригубляя их яркость и насыщая полутона. Занавешивать арочное окно я посчитала неправильным, жажда в это раннее утро встретить рассвет была поистине нестерпимой, поэтому проснувшись от очередного ментального толчка, присела возле ставень с чашкой ароматного травяного напитка. В этот раз с самого начала я стала признавать холмистый пейзаж и ухабистое плоскогорье с камненными глыбами цвета маренго, даже плащ с большим капюшоном, расшитыми позолоченными нитками, переливающимися на солнечном свете. В очередном сне я опять попыталась натянуть синюю ткань, пока та опасно не затрещала, но видно качество было настолько хорошим, что не поддалась материя и потянула своего носителя назад. Отхлебнула глоток, слепо всмотрелась в горизонт. Вот главный герой моего сновидения оборачивается, но в отличие от корабля, когда несколько ночей подряд смотрела это видение, вышвыривало назад - в реальность, где я благополучно просыпалась, так и не сумев припомнить черты незнакомца, сегодня у меня получилось доглядеть все до конца. Погрев ладони о толстобокую кружку без ручек, припомнила плотно сжатые губы и чуть выпирающий вперед подбородок. Я признала этот плащ только сейчас, хотя видела его уже какую ночь и день подряд. - Мо Фер-Альбе? - почему-то обратилась к т’хальмавею, что наваждением достался мне с памятного визита в Нивельхайм. - Я ждал, - будто по волшебству ответил он без акцента. - Давно, а сегодня слишком поздно. Где-то далеко отчаянно вскрикнула птица, но обернувшись на шум, я сумела заметить лишь плавно опускающееся на землю черное перо. - Психофора, - проводя взглядом небесное создание, проговорил повелитель. Я поравнялась с ним, поймав ту самую точку, на которой остановились заостренные зрачки напротив. - Зачем? - высказала вопрос на предыдущее предложение. Мы стояли, обдуваемые ветрами, но во сне потоки воздуха не страшили и не мешали. - Тоссах ан когатх, - потеряв все навыки изъясняться на имперском, промолвил Кедеэрн, протягивая руку и дотронувшись до меня. - Ро-дхеанах. Теплое прикосновение было по ощущениям таким настоящим, что я невольно забыла, как дышать, прислушиваясь к новому чувству. - Что? - выдавила из себя запоздало, не смея вырвать руку, хотя понимая, что жест какой-то некорректный. - Время ушло, - последняя фраза, которую я услышала, прежде чем оторвать голову от подушки. Но для чего же поздно, хотелось мне узнать, однако в комнате проснулась совершенно одна в бессилии смотря в ровный белый потолок с фигурными резными плинтусами. Окрасилось небо, медленно наступало утро. Теперь, раскрыв секрет моей полуночной обсессии, стала замечать какие-то путанные думы, сковывающие разум и тело. Они пугающе пронзали и одновременно заставляли забывать обо всем. С новым остервенением стала отдаваться урокам с адуином Льопе, пытаясь отвлечься от того, что творится внутри. Помимо очевидных изменений в пластике и самоощущении, потихоньку начала слышать на грани сознания знакомое верещание, которое с практиками становилось все больше. - А айке во мне это птица? - боясь показаться глупой, все же решила уточнить у мастера, вздрогнув от очередного вскрика. Постепенно стало казаться, что схожу с ума и это первые звоночки шизофрении. - Птица, - уверенно кивнул мужчина. - Дословный перевод с о’силибриена - птица и есть. - Задумчивый взгляд прошелся по всей мне, заставляя немного замедлить дыхание, которое сбилось после бега. - Нужно заняться твоим языком. Чуть не застонала в голос, понимая, что свободного времени тогда у меня совсем не останется. А ведь итак местоположение Ферхо, как и Каэтано остается под вопросом. На личность Д.Р.У.Га выйти не получалось, хотя старалась прилагать как можно больше усилий. Конечно, с моими планами, для этого остается вся жизнь, благо, немного освоится на острове у меня получилось, даже начала привыкать к замашкам дивного народа. Но нельзя забывать основные цели. Что касается Эсунджениуса, то даже в нем я начала замечать положительные стороны. По сути он неплохой парень, хотя и по возрасту далеко перескочил за цифру пятьсот. Альбы, они мыслят иначе, их сложно оценивать общепринятыми стандартами, но по тому, как строиться наше общение во время занятий, могу утверждать почти с полной уверенностью - отвращения этот конкретный индивид ко мне не испытывает, хотя и тяготится ролью педагога по нескольким очевидным причинам: одна из них заключается в том, что он и сам недавно перешел порог зрелости, другая в том, что мы с ним не обменивались никакими мьённ. А вот это введенное у т’хальмевей понятие стоит говорить отдельно, так как оно связывает любое взаимодействие. Как говорил сам Фер-Альбе (почему у каждый раз в этот момент я ощущаю аритмию?), у этой расы есть три круга: чиид, дара и труйи бхабхта - все они крутятся вокруг самого тебя и позволяют легко определить, кто друг, а кто враг. Самый первый и есть самый личный. Он, как правило, включает в себя всего пару особей, их мьённ чаще всего настолько сильна, что при смерти одного, способна прихватить с собой и других членов. Второй же состоит по большей части из родственников, знакомцев и просто приятелей. Если между вами и произносились какие-то клятвы, то общего характера, способные скорее поддержать относительно честные действия, не более. Третий круг - изначально все альбы в него входят. Разговаривать с ними можно лишь по необходимости, тактильных контактов по возможности избегать. В первую очередь это неприлично прикасаться к кому-то не из персональных кругов, во-вторых, взаимодействуя с одним т’хальмевей, значит всегда иметь в виду чиид бхабхта, а кто в нем состоит и как может отреагировать для тебя является загадкой до самого последнего момента как правило. Есть ещё одна особенность, о которой я узнала сравнительно недавно, сидя на скамье и медитируя, будто мимикрируя с окружающей средой цветущего сада, где проходили учения. Его территориальная принадлежность одним из главных холмов острова обеспечивала очень редкую посещаемость, если не сказать полное уединение. Но и здесь иногда можно было ненароком встретить некоторых индивидов. Благодаря толстокожему призиместому дереву, раскинувшему свои крючковатые ветки по бокам, меня сложно было заметить, чем по большей части и пользовалась, пытаясь отыскать в себе альбе. - Нам нужно поговорить, - раздалось в нескольких метрах от этого места, а раскрыв глаза, приметила огромное мускулистое тело ветморфа и Бин-Альбе рядом. Фраза прозвучала на имперском, видимо ожидая, что благородные т’хальмевей не поймут его, придерживаясь политики о’силибриенофонии. - Отпусти, вдруг увидят, - оборачиваясь по сторонам, прошептала альбийка, пытаясь вырвать тонкое запястье из каменного захвата. - Я должен признаться, - начал было ветморф, но зарычав, резко дернул девушку на себя - Лиция, да прекрати, это о коконе! Та стала ещё исступленнее брыкаться, пытась отойти на додстойное расстояние. - Для тебя я Хендрика, ты не вхож ни во второй ни в первый круги. - Наконец, обретя опору и оправляя платье, она перешла на более вкрадчивый тон. - Кокон украли, сейчас это уже прошлое дело, как ты понял. - Косо глянув на мужчину в форме, она перешла на родной язык, - Ту саор ин сатке. Резко развернувшись, альбийка быстро увеличивала расстояние, будто этой встречи и вовсе никогда не было. Теперь, спустя некоторое время, я припоминаю первое наше столкновение в тронном зале и то, как повелитель подозвал сестру тем тайным именем, которое знает и Дайре. Является ли тогда телохранитель настолько приближенной к Бин-Альбе фигурой, что вхож в какой-то из личных кругов? Оказывается, у каждого т’хальмевея есть второе имя и знает его лишь ограниченное количество индивидов. Это почему-то заставило меня в очередной раз почувствовать себя чужой здесь. Ведь несмотря на кровь, единственное известное имя, которым я располагаю - Яртикада, больше и нечего предложить. Однако строить большие предположения по поводу межличностных отношений между Хендрикой и Дайре не стала. Всё-таки сложно представить, что т’хальмевей станет помышля о паре с верморфом. Но даже если так и есть, какое мне дело до её личной жизни? И своих проблем много, особенного с недавним сновидением, пропавшим другом, несколько волнующим капитаном, раскрытием личности Д.Р.У.Г.’а и попыткой наладить быт на острове. Благодаря тому, что моё второе “я” стало чаще о себе напоминать, причем не всегда это происходило в состоянии внутренней сосредоточенности, самосозерцании для достижения духовного прозрения, а всё чаще и в обычное время, часы на медитации резко сократились, благодаря чему, к всеобщему удовольствию, у меня и у мастера образовалось окно, которым я не преминула воспользоваться, пытаясь разведать обстановку. Что гостевой дом, что резиденция были выполнены в изысканном стиле, это делает их настоящими дворцами, пусть и представляющие собой смешение дерева и камня. Здесь присутствуют все известные мне элементы, использованные в постройках для знати ещё в имперское время, но все же синтез рождает некую самобытность. Наверное, не стоит даже упоминать, что обе они располагаются на небольшой возвышенности - холме, на вершине которого разворачивается великолепными маленькими павильонами и беседками, где можно полюбоваться изысканной красотой природы, коллекциями оригинальных камней и каменных бассейнов, прекраснейший сад. Помимо дворцово-паркового ансамбля, тут расположилась двухэтажная закругленная постройка комплексного строения - макра кор, с выгнутой строны имеющая выпусклую полуротонду. По сути те же кавалисткие палаты, предназначенные для тренировок и проживания местных войск. Воины альбы на вид весьма впечатляющие - высокие, суровые, молниеносные, сильные и полностью порабощенные мьённ. Именно поэтому среди т’хальмевей никогда не бывает ренегатов, таковы основы их бытия. Форма любого солдата состоит из кожаного непробиваемого железом доспеха, сделанного из панциря дракосаурии, холодного оружия и специальных лат, для усиления колдовства. Но в таком виде по холму никто не ходил, я успела их увидеть лишь однажды и попала под большое впечатление. Если бы альбы участвовали в Эпохальной войне, то вероятность победы была бы гораздо выше. Однако без присмотра холм не оставался ни днем, ни ночью, по нему часто снует охранная команда из пяти-семи т’хальмевей в облегченном варианте специальной одежды - несгораемых комбинезонах. Сегодня среди них дежурил один, кого я запомнила, сидя верхом на заборе. Уж больно гелиотропные волосы были редкостью на Эмек-Амир Ханане. Осталось подождать, когда группа разделиться и проследовать за единственным возможным информаторов. - Простите, - решила начать на имперском, зная, что все же большинство им неплохо владеет. - Адуин.., - опустила взгляд на вышивку на груди, но иероглифическая надпись была мне неясна. - Борво, иньон Альбе, - прижал руку поперек груди и поклонился охранник с явным акцентом. - Чем могу помочь? Плана в голове как такового не было, но действовать было необходимо, поэтому незаметно оглядевшись, ровно, как и учили на уроках этикета, проговорила уже на осилибриен, осторожно подбирая слова: - Тог дом ан присонаг фьяр. Примерно дословно это звучало: “Проводите меня к пленнику человеку”. Сомнений в том, что Ферхо держат в одной из темниц, я не испытывала. По крайней мере надеялась на самое меньшее из двух зол. - А? - “к какому”. Значит Каэтано тоже там, отметила в сознании, но поняла, что за ограниченное время нужно расставлять приоритеты, а всё-таки Ферхо это моя единственная и неповторимая проблема, от которой я пока не готова отказываться. Объяснив, к кому хочу попасть, я не встретила никакого сопротивления и спокойно последовала за охранником. Думаю, все дело в том, что несмотря на мой непонятный статус, цвет волос играет весомую роль, а он у меня насыщенно лазурный, если не считать нескольких прядей у висков. Темницы располагались в нижних помещениях кавалерских палат. Для этого нужно было пройти несколько лестничных пролетов по спиральной лестнице. Но зловонный запах ударил в нос практически сразу. Паутина, пыль, потрепанное состояние потолка - все говорила об антуражности данного места, которое блюдет свою репутацию. - Заключенный держится в отдельной камере, - разъяснил Борво, после того, как проставил необходимые подписи у смотрителей. - Не больше получаса и я вернусь за вами, - открыв огромную деревянную дверь, впустил в темноту меня альб. Скрип и мы остались наедине, разделенные одной лишь решеткой. Сначала в этом тюке грязных лохмотьев я и не признала своего друга, пока тот грузно и медленно не развернулся в моем направлении, даже не пытаясь встать с пола. - Ферхо, - прошептала, подходя ближе и впиваясь пальцами в металл. - ЧТо они с тобой сделали? Оба глаза оплыли, на лице нет нетронутого места, напоминающего больше шмат мяса. - Прости, Яра,попривествовать должным образом не могу, ноги перебиты, - прохрипел парень, криво усмехнувшись и открывая кровавые проемы между зубами. Закусив нижнюю губу, я наконец поняла, куда мы вляпались, приплыв на этот остров. - За что? - выдавила, глотая всхлип. - Обвиняют в покушении на Альбе. - тихо и почти неразборчиво. - Думал, уже не придешь. Прошло полтора-два анимала с того момента, как нас разлучили. За это время я не предпринимала особых попыток узнать, что с моим другом, чувствуя какую-то пустоту после посещёния Сторала Маит. Эсунджениус сказал, что это побочное действие от избавления от тяжелых воспоминаний. - Я и подумать не могла, прости, - грустно произнесла, присаживаясь рядом с ограждением и облокачиваясь на то спиной. - На Эмик-Амир Ханане я очень сильно меняюсь и внутри что-то происходит. - Ты становишься ими. Обернулась, услышав презрение и осуждение в голосе друга. Почему-то мне стало обидно за своих родственников, хотя я и понимала, что такое бесчеловечное поведение не имеет оправдания. Что в голове у этого Кедеэрна, будь он хоть трижды моим отцом, непонятно, но от него следует держаться подальше. Невольно прижав руку к солнечному сплетению, где что-то подозрительно заухало, обернулась на парня. - Я постараюсь тебя отсюда вытащить, - слова вырвались прежде, чем успела их взвесить. Сухой надрывный смех, переходящий в кашель, послышался в этом зловонном месте. - А тебя кто вытаскивать будет? Вытаскивать? С каждым днем я начинаю думать, что моя человеческая семья, несмотря на вечные издевки и нюансы была более сострадательной, нежели островитяне. С другой стороны, мне больше некуда бежать, если только не уйти в горы к серпентам, но там уж вряд ли найду убежище, в вечной демонической осаде и холодных льдах. Нет, придется жить здесь. - Я поговорю с повелителем, - полностью уверившись в своих мыслях, кивнула, абсолютно не обращая внимания на протестующие звуки со стороны. - Фер-Альбе почему-то начал это, он должен пояснить свое поведение. Потолки в темницах были покатые, серые, низкие, будто давили на посетителей, заставляя рефлекторно вжимать голову в плечи. - Ты отдаешь себе отчет, что говоришь о т’хальмевей? Они не такие как люди. - Ферхо громко сглотнул, подавляя стон боли от смены положения. - Икар рассказывал о том, как во время дипломатического съезда у них не получилось дать достаточно веских аргументов, чтобы склонить этот народ на свою сторону. - на мгновение парень затих, чтобы потом чуть повысить тон: - А ведь пока альбы тянули с ответом, на другом конце страны форморы убивали его жену и сына! Напрасно! Ты правда думаешь, что им знакомо милосердие? Когда мне было всего одиннадцать лет, мой старший брат запер меня на чердаке просто за то, что я его позорю. За два дня никто не поднял тревогу и не искал. Если бы не горничная, которая решила избавиться от старых портьер, я бы просидела там и неделю. Мой отчим по профессии был убийцей. Нет, он не приставлял холодную сталь к яремной вене, но часто отдавал приказы, чтобы это сделал кто-то за него. Моя мама пыталась убить свое новорожденное дитя несколько раз и если бы не пара случайностей, кто знает, была бы на этом свете Яртикада. Так стоит ли требовать такие высокопарные чувства по отношению к целой расе, с абсолютно иными принципами и социальными устоями? Все мы не без греха. - Я тоже не человек, - напомнила, поднимаясь с земли и отряхивая длинную юбку с двумя синхронными вырезами по бокам. Пришлось одеваться по здешней моде, чтобы не привлекать излишнего внимания общественности. - Всего лишь наполовину, - возразил пленник. Мой чуткий слух уловил размеренный шаг адуина Борво. Полчаса пролетели так же быстро, как пара мгновений. За отведенное время я толком не успела узнать, насколько тяжело моему другу. Одно утешенье - серьезные раны здесь вылечивают магически, но без анестезии, то есть очень болезненно. - Ты держись, - напоследок сказала, протянув ладонь к стальным прутьям. А после ушла без оглядки обратно в солнечный свет, пряный от цветения воздух и жаркий зной конца Ката-Чи. Киферодик с гелиотропным волосами вскоре растворился в окружающей среде, позволив мне остаться наедине со своими мыслями. Конечно, одно дело давать в порыве чувств обещание, что я выбью аудиенцию с Фер-Альбе, другое - действительно её пытаться осуществить. Он личность занятая, властолюбивая и не сильно словоохотливая. Обивать пороги придется долго, если вообще кто в резиденцию пустит, так как дворцовый терем охраняется вдвое сильнее, чем гостевой или любой другой. Отследив время по ладони, как учили альбы, а более удобного способа, вроде смарт-трансмиттера в наличие не было, направилась в одну из беседок с видом на фигурный каменный мостик, протянутый над ручьем. - Опаздываешь, - недовольно покривился Эсунджениус, отрывая взгляд от книги. - Я хотела попросить тебя об одолжении, - подумала пойти ва-банк и начала без предисловий. Т’хальмевей поднял выпуклые глаза, которые разом стали будто ещё больше, поджал длинные уши с пушком, отложил в сторону книгу и настороженно произнёс: - Тебя? Одолжение? Набравшись больше храбрости, присела рядом со стороны чтива, выдерживая достаточно большое расстояние. - Наше тесное общение тянет минимум на второй круг, - уверенно заявила, складывая ногу на ногу и с любопытством рассматривая обложку. “Лютмор Саогал: мировые войны и перемирия” - гласила позолоченная надпись с завитками, переплетающимися между собой в иероглифы. Название нашего мира на о’силибриене отсылает к тому, что этот трактат претендует на звание мировой исследовательской работы. - Девчонка, - усмехнулся альб, перекладывая книгу. - Понимаешь ли ты, что так никто не поступает? Пожала плечами: - Не согласишься и я дотронусь до тебя в обществе, сам будешь пожинать этот позор. Льопе как-то нехорошо замолчал, обдумал и кивнул: - Твоя взяла. Что хочешь? Удовлетворенно заметила, что дышать полной грудью гораздо приятнее и взмокшие ладони больше не реагируют на нервозность. - Мне нужно поговорить с Фер-Альбе с глазу на глаз, - установив зрительный контакт, позволила себе озвучить. Называть повелителя отцом язык не поворачивался,а внутри все протестовало. Не чувствую я его отцом, хотя и вряд ли представляю себе, как в таком случае должна была ощущать, если в жизни его видела от силы два раза. Сердце как-то застучало в груди с увеличенной амплитудой. Солнце на мгновение ослепило и глаза под косыми лучами защипали в самых уголках. - С ума сошла? - перестал сдерживаться мой собеседник, больше не скупясь на эмоции. - Просить аудиенцию тебе самой моветон! - Почему? - Ты женщина! Улыбнулась: - Значит за меня проси ты, всё-таки дара бхабхта должен к чему-то обязывать Театрально схватившись за виски, мастер произнес: - И это твоя айке ещё не вылетела, что будет после? Осторожно прислушалась к внутреннему “я” и поняла, что хорошего будет пропорционально меньше. Спустя пару дней я поднималась по белым мраморным ступеням большой парадной лестницы с резными балюстрадами. Убранству стен, их изящным гипсовым фигурам и позолоте эффектно противопоставлены гладкие колонны из оливиновного габбро - простой серо-зеленой кристаллической породе с примешанной зернистостью. В прошлый свой визит, детально рассмотреть помпезный интерьер не было ни времени, ни сил, но сейчас, несмотря на попытку поддержания боевого духа в крови, с удивлениям разглядывала красивую статую богини Дану с мягкими чертами, несмотря на узнаваемость характерных отличий её детей. Все та же неизвестная древесная порода, выделенная под лакированный трон. Этот материал оказался прочнее любого другого в зале аудиенций и именно на нем восседал правитель т’хальмевей - Фер-Альб,мой кровный отец. Последняя мысль заставила судорожно вздохнуть, но вовремя вспомнила наставления и согнулась в должном поклоне. - Яртикада, - заметил мужчина, не выказав никакого удивления моему приходу, хотя на этом месте должен был стоять Эсунджениус. - Съя, мо Фер. - Что привело тьебя сюда, - не сумев побороть кавекующий акцент, на имперском поинтересовался повелитель, подозвав рукой. Неуверенно проделал два небольших шага ближе. - Не гневайтесь только, но я пришла просить комильонадхе. Осторожно подняла лицо, выждав пару секунд. Конечно, без Льопе я никогда не узнала об этой лазейке. Оказывается, являясь хоть и неофициально признанной до конца, но не скрываемой от общества Альбе, у меня была возможность просить что угодно, но один раз. Обычно такое распространялось только на тех, кто имеет мьённ в запасе, но риск стоил того. Повелитель сжал подлокотники и невольно нагнулся. Ни один мускул не дрогнул на мужественном лице. - На каких же основаниях? Чуть не крикнула, что я дочь, а он родитель, но вовремя сдержалась от лишней и несвоевременной сцены. Злить Фер-Альбе это потерять возможность спасти Ферхо. Возможность обсудить наши родственные связи ещё представится. - Та мё Альбе, - стараясь не дрогнуть голосом, ровно произнесла заученную фразу. Усмехнулся, криво и самыми краешками губ, но гнева не выказал. - Действительно, ты наша по крови, - оглядев ниспадающие за спиной отросшие лазурные волосы, подтвердил мужчина. - И что же это? Тон абсолютно праздный, будто подобного рода просьбы повелитель слышит несколько раз на дню. - Освободите моего друга-человека, - в очередной раз нагнулась, прижав руки к груди. - Друг, - резко, каркающе, куда-то в сторону. - Он нарушил моё слово и поплатился. - Встав с трона, мужчина обошел его по дуге. - Это и твой урок, Яртикада. Ты показала свою слабость и я этим воспользовался. Удивленно и с какой-то злость воззрилась на Фер-Альбе, постепенно осознавая всю наигранность ситуации. Так переломанные кости Ферхо, выпавшие зубы и грязные одежды всего лишь попытка доказать всю никчемность идеи дружбы и её последствия? - Съя, мо Фер-Альбе, - проглотила возмущения и сдавленно подтвердила. Мужчина сложил руки на резную спину и слегка поднялся на носках, отчего его рост стал превышать меня не в два с половиной, а в целых три раза. - Я исполню твою комильонадхе, Яртикада. Постаралась сдержать вздох облегчения и не поднимать раньше времени головы. Самое сложное пережила, осталось дождаться завершения аудиенции и можно инспектировать свою портативную аптечку на предмет самого необходимого. - Приходи на бларан кальи двадцатого айрха, - внезапно озвучил повелитель, будто не обращая на меня внимания. - Обязательно. А теперь - амах. Кивнула и быстро воспользовалась дозволением хозяина холма, стараясь не пуститься бегом к выделенным покоям. Сейчас я готова согласиться явиться хоть в саму геенну огненную, лишь бы исполнить обещание другу.