Полёт хищной птицы

21 кайлиха 953 года от объединения племён Я ободрала все ноги, но самое страшное, если не остановить вовремя кровь. По её запаху может спокойно набрести один из демонов, а там где один патрулевик, следом приходят другие. Эл успел познакомиться с хорошими ребятами, а ещё говорил про какое-то Убежище. Им сейчас все выжившие бредят. Якобы нужно успеть, пока на закрытый город не натянули колпак. Я мало, что понимаю, да впрочем, болье и не хочется понимать. Отрывок из дневников Сейлан Сибильды

Вот уже несколько дней иссушливый и расплывающийся воздух заставлял передвигаться лишь вдоль объектов, испускающих и бросающих на землю хоть какую-то тень - возможность не получить солнечный удар и пойти освежить свою изможденную горnань каплями прохлодительной влаги. Более привычные т’хальмавей не обращали абсолютно никакого внимание на тропическую жару тянущихся бездождных дней. Казалось, им совсем не мешал жить подобный климат. Мы с Ферхо, отпущенным на волю буквально сразу после моей встречи с повелителем, находились в гостиной с редким научным фолиантом, раздобытым нам Эсенджениусом в качестве откупа от нескольких дней отсутствия и временного приостановления учебы. Дело в том, что уже через неделю приближался важный для многих альбов праздник и ритуал в одном лице - а’гельях деалан-де, которому видимо было необходимо предпринять некоторые приготовления. Фер-Альбе показал подозрительную доброту, распоряжившись не просто об освобождении моего друга, но и полном излечении того. Единственным условием, помимо посещёния бларан кальи было поставлено - комендантский час для нашего общения, а именно не позже, чем солнце начнет заходить. - Не верю я ему, - вполне закономерно поделился со мной своими подозрениями Ферхо, перелистывая следующую главу. - До Григоида и людей ему нет дела, но при этом они как-то все это время поддерживали торговые отношения с Каэтано. - Густые брови насупились из-под рваной челки, успевшей отрасти за время пребывания на Эмек-Амир Ханане. - Почему тогда он посадил капитана под замок? Ладно меня, тут понятнее. Оторвалась от конспектирования необходимого инвентаря и подняла голову от клочка настоящей бумаги: - Зачем же он заключил тебя? Этот момент я до сих пор до конца не могу понять. Урок, но для чего? - Он твой отец, - пожал плечами приятель, скучающе вертя перед собой книгу. - Скоро наступит важный день выбора пары. Может он показывает тебе таким образом, что человека в этом качестве не потерпит? Щеки подозрительно стали испускать большее тепло, температура в теле подскочила. - Внезапная родительская любовь? - протянула сомнительно, полностью отложив письменные принадлежности. - А зачем тогда он вообще тебя отпустил? Потеряв всякий интерес к предмету разговора, парень полностью погрузился в чтение. Непривычно круглые человеческий зрачки проделывали прямую линию слева направо и возвращались в исходное положение. - Что-то интересное? - недовольно обратила на себя внимание. - Кажется я теперь знаю, кто нам поможет, - наконец нарушил паузу тот. - В этот раз навестим кондотелум. От иронии сложившейся ситуации мне даже не хотелось улыбаться. Прошлый несанкционированный визит в общественное место этого острова сыграло с нами злую шутку. Несмотря на официальное разрешение Фер-Альбе в нашем общении, я не верю, что запрет с подобного рода мест с нас тоже снят. всё-таки кондателум главное религиозное сооружение. - И кто нас туда пустить? - решила отложить спор и прежде услышать аргументы. Ферхо встал с утопающего в своей мягкости дивана и прошелся по прямоугольной комнате к окну. - Я слышал кое-что о сибилле Морганике, - начал друг, ведя длинным пальцем по подоконнику. - Она настолько властна на этом острове, что может оспорить приказ самого хозяина холма. - О да, - добавила в голос побольше яда и демонстративно показывая ладонью на свою бровь, а именно зеркаля то место, на котором у приятеля ещё не успел полностью сойти небольшой, но глубокий рваный шрам. - И с чего бы ей нам помогать? Вообще саму задумку я стала воспринимать как игру ещё с самого начала, как мой друг опять повторил эту безумную идею с переселением души. Признаться, я об этой цели уже успела и забыть, как и о том, что Ферхо безумно любит своего брата. - Дура ты, Яртикада Айке, - произнес как-то беззлобно мой единственный на данный момент друг с этом безумном мире, когда я спросила, каким был Эндо. После посещёния колодца, часть моих воспоминаний исчезла и лишь черные, будто засвеченные пятна между сценами в голове говорили о том, что там чего-то не хватает, не все паззлы на месте. Теперь, оставшись без брата, Ферхо абсолютно все равно стало, чего требовали от нас вараговцы, а именно попробовать склонить альбов на свою сторону и освободить Григоид. Он стал одержим единственной вещью - оживлением своего близнеца, без которого он успел утратить собственную целостность. С каждым днем в темнице это была единственная сила, которая придавал ему уверенности и не давала сойти с ума. - Ты её попросишь, - спокойно и уверенно. - А мне-то ей с чего помогать, видя в первый раз? - попыталась размять затекшую шею. - А сибиллы не видят, они слепы от рождения. Перестала крутить головой из стороны в сторону. Книга, которую нам презентовал единственный альб из моего второго личного круга, как раз-таки подробнее объяснила саму концепцию метемпсихоза и вероятности его осуществить. И буквально в самом начале мы встречаем огромную проблему - где найти оболочку для переселения души. Даже если по чистой случайности на острове почти бессмертных существ у нас получится найти недавно умершего, то в данном случае работа с тонкими материями предполагает некую корреляцию, а именно: генетическая схожесть, значит т’хальмевей не подходит как вместилище сразу. Более того генотипом предопределяются некоторые свойства в психической структуре, способные дать возможность ему работы “ретранслятором” внешнего влияния и общения с потусторонним миром, это является наиболее рекомендованными и благоприятными условиями для подобного рода вмешательства в силы природного равновесия. И последнее, между душой умершего и душой воскрешающего должна существовать своего рода связь, то есть они должны были быть знакомы при жизни. - Понимаешь, что исходя из всех характеристик, наиболее подходящим сосудом являешься ты? - осторожно взяла из вазы сладкую ягоду в синей оболочке и отправила в рот. Эти многосемянные плоды произрастали только на Эмек-Амир Ханане и имели достаточно тяжелое для произношения название - милисгомсмьяр. Ферхо вернулся на свое место и присел рядом с книгой. - Я уже думал об этом. Протестующей всплеснула руками, не в силах себя сдерживать. Сама идея мне первоначально казалась несколько авантюрной и бессмысленной. Ведь те, кто мертв, должны занимать свое место там и не в коем случае не возвращаться. Но узнав, что альбы практикуют данную манипуляцию много столетий, стало немного легче. - Думал, но понимаю, что Эндо не сможет жить таким же недочеловеком, каким себя чувствую я все эти дни. Судорожно вздохнув и осторожно подбирая слова, заговорила: - Ты человек, полноценный и с годами боль уйдет. - Горько улыбнулась, вспомним Пирана и нашу первую встречу. - Поверь мне, я спец по тяжелым потерям. Парень вскочил, едва не опрокинув за собой вазу из цветного стекла, сверкнувшую ярким светом в хрустальных гранях: - Прости, Яра, но ты не поймешь! Никто не поймет. Он заметался по комнате, будто запертый в клетке зверь, широкими шагами преодолевая квадратные метры. Я следила за столь несвойственной экспрессией, понимая, что что-то черное, гнетущее и до этого хранимое где-то в недрах собственной боли, сейчас сочится через поры, будто лава выбрасывается разными по силе взрывами из жерла. - Мы всю сознательную и бессознательную жизнь друг друга дополняли, были вместе и в полной уверенности полагали, что это наше вечное состояние и если не станет одного, то и другой умрет следом. - Осунувшиеся щеки, синие круги под глазами, если приглядется выдавали нездоровое состояние моего друга. - Я был олицетворением всех наших пороков и негативов, он же старался вобрать лучшее. - Ферхо внезапно остановился и прикрыл серо-зеленые глаза длинные коричневыми ресницами, будто зашторил окна и закрыл доступ к своей душе. - Мы были одним целым, а сейчас Эндо нет и я ничто. Человек без рук, без ног, одни сплошные рефлексы вырабатывают привычку жить. От неловкости перевела взгляд на свои сцепленные поневоле руки, покоившиеся на подоле длинной юбки. Мне казалось, что я являюсь невольным свидетелем интимной сцены и чувствовала себя лишней, однако встать и выйти тоже казалось мне неправильным, будто я оставляю своего приятеля наедине со собственной болью и рано или поздно она его размоет, словно он - это толстая корка вечных льдов,а она - вода, пробивающаяся шахту сквозь. - Ты не виноват в том. что так произошло, - прошептала в пустоту комнаты. - Ты не помнишь, - возразил парень. Однако, несмотря на конфликт, проблема начала казаться нерешаемой, хотя это было практически единственное дело, кроме небольших прогулок до праздничных дней, которым можно было себя занять. Тем временем весь остров выжидал, возводя огромные столпы и завивая бетульные венки. В воздухе сосредоточился аромат мускуса с цветочным коктейлем из сизигиума семейства миртовых и ясиминума маслинового. Это было круговорот красочных штрихов - новая оболочка все ещё до конца не понятого мной Эмек-Амир Ханана. Мы практически отказались от затеи с метемпсихозом и я с огромным облегчением начала смотреть в будущее, но потом произошло одно событие. которое будто бы откликнулось на мольбы Ферхо. Я даже начала подозревать, уж не виноват ли мой друг в таком совпадении? - Старшина второй статьи с корабля Каэтано, - слегка сбив дыхание, просипел Ферхо, врываясь по-хозяйски в мои покои. К такому бесцеремонному поведению мне пришлось привыкнуть ещё на корабле, поэтому ничуть не удивившись, запахнула полы шлафрока и устало подняла голову от грамматики по о’силибриену. Вопросительно выгнула бровь, все ещё с расфокусированным зрением летая в спряжении глагола “йолру”, то есть “множить” на имперском. - Умер, - кратко заметил парень, не пытаясь скрыть блеска в глазах. Первую минуту я не сразу поняла, к чему меня склоняет данное объявление, ведь с человеческой командой капитана у меня сложились не самые лучшие отношения сразу с самого первого знакомства. Потом я припомнила упомянутого человека с неприятным рябым лицом, остатками пережитой оспы и начала понемногу понимать. Ошарашенный взгляд в сторону двери: - Сам? - этот вопрос мне был сейчас очень важен, сердце ухнуло куда-то между ребер. Мгновения тянулись прежде, чем вздохнуть облегченно, услышав заветное: - Сам. Одержимость Ферхо была сродни моей, только в его случае это брат, перед которым он чувствует себя виноватым. - А это не тот самый старшина, … - начала было, но сразу споткнулась об выражение лица напротив. Сторала Маит лишило меня воспоминаний, но наведенное дуло и безразличие некрасивых черт я не смогла забыть даже магическим путем. Вот и мой друг сейчас напоминал ангела возмездия - черты по-хищному заострились, жесткие каштановые волосы непривычно зачесаны назад на манер Икара, губы поджаты в тонкую ниточку, треугольный подбородок выпячен вперед, а рост, казалось, увеличился, будто люди способны трансформировать свое тело подобно перевертышам. - Откуда ты это узнал? - удивленно спросила. Наше общество здесь было существенно ограничено и помимо немногословной прислуги его иногда разбавлял Эсенджиниус, а в последние два раза его избранная - Зенерва. И несмотря на то, что вид у обоих был более чем печальный, прознать об их романтической связи не составило труда. Короткое пожатие плечами: - Твой знакомец Борво спросил о человеческих обрядах погребения и пояснил, кто пал жертвой дизентерии. Совершенно удивленная села прямо в своем кресле. Альбы не смогли вылечить инфекционное заболевание? - Да, понимаю, я тоже несколько поражен. Оказывается зараза спала внутри ещё на корабле, та самая, которая косила детей, а от ограниченной подвижности, так как команду держат в закрытых помещениях, поражение желудочно-кишечного тракта дало свои плоды. Мы оба помолчали, понимая, к чему сейчас ведется этот диалог и что это возможно единственное решение для Ферхо. - Ты уверен? - попыталась скрыть омерзение в голосе. всё-таки воровать труп не самое приятное должно быть занятие. Кивок. - Сегодня тело доставляют в кондотелум. Нужно переговорить с Сибильдой до отпевания. Моча согласилась, слабо представляя себе вообще возможность благоприятного исхода, но если мы не попробуем, парень никогда не перестанет мечтать. Небольшой стеклянный фасад разделен на три стрельчатых портала, порубленных на арочные входы. Над центральным помещено изображение, выложенное из драгоценных камней, портрета богини Дану, которая, кажется, смотрит в самую душу, решая впускать ли внутрь или нет. Над козырьком возвышается массивная башня, по габаритам похожая на храмовую колокольню, однако внутри расположено большое устройство, позволяющее отслеживать малейшие изменения в небесных объектах. Самое удивительное, что снаружи кондотелум кажется ледяным или хрустальным, но абсолютно прозрачным, когда, как внутри ты абсолютно изолирован от окружающего пространства. Соединительные стены здесь также отсутствуют, их заменяют колонны, соединенные арками, а помещения отделяются друг от друга витражами. - Красиво, - оценила масштабы архитекторской мысли, замечая неоднородность поверхности стен, будто выделанных узорами разной формы и степени выпуклости. Я ступала следом за парнем, внимательно оглядываясь по сторонам. До часа отпевания это место казалось пустынным, хотя где-то в глубине было слышно глубокое лирико-драматическое сопрано. Спустя пару поворотов, следуя на звук, мы вывернули к небольшому постаменту, где в баклажановом платье с длинными расширяющимися книзу рукавами, стояла женщина. У неё были длинные вьющиеся абрикосового цвета волосы. Я ещё никогда не видела, чтобы у альбов волосы так по-человечески закручивались в кольца. Прямой с небольшой горбинкой нос, длинные пушистые уши, поднятые к вискам брови. Она имела вполне заурядную для альба внешность, если бы не задернутые белой пленкой выпуклые глаза. - Тсе го бфхиль? - из недавнего молодого и полного жизни голоса, к нам обратился скрипучий древний тембр. Осторожно сделал шаг вперед, ощущая себя мотыльком, летящем на огонь. - Я Яр… - начала первой, видя, что путник пораженно замер. Действительно, именно здесь и сейчас мы увидели, что такое возраст и как он может отражаться на альбах. Кожа была будто помятый, но после разглаженный пергамент, очень тонкой. почти прозрачной. - Не нужно, дитя, - перешла на имперский сибильда, безошибочно поворачивая лицо в мою сторону. - Я почувствовала, что ты придешь. Несколько потерянная от непривычного доброго тона, оглянулась на друга. - Мы пришли просить совершить обряд метемпсихоза, дматаир Морганика, - вступил в разговор Ферхо, коснувшись меня плечом. Сложно было понять, отразившиеся эмоции на лице женщины, в то время как незрячие белесые глаза были полностью распахнуты и мертво смотрели сквозь нас. - Айке Альбе, - наконец произнесла та, - неужели и ты хочешь участвовать в этой литии? Чувствуя, как каменеет дельтовидная мышца проксимального сегмента руки, касающегося меня, молча кивнула, а потом поправилась поспешно: - Да, я полностью поддерживаю своего друга. Сибильда не походила ни на одного, встреченного мной т’хальмевей не просто отсуствием зрения как такого, обычно в дивном народе не встречается столь явных недостатков во внешности, в ней была какая-то материнская теплота, хотя в то же время и жесткость. - Я помогу вам совершить обряд. Но только лишь из-за того, что этот мир пришла ещё одна лиитфхола, а она сама вершитель своей судьбы. Встрепенувшись, внимательно прислушалась к словам, в очередной раз вздрогнув от неясного наименования. - Что с того, что я полукровка? - задала давно терзавший вопрос. Морганика отошла от нас к постаменту, чтобы взять с пюпитра какую-то древнюю книгу времен второй битвы при Мойтуре, если не раньше. - Лугофер родился в этом мире по воле богини Дану, чтобы объединить два народа и закончить войну, - ощупывая подушечками пальцев шуршащие страницы, напевно произнесла дматаир. - Яртикада Айке дома Альбе тоже пришла на этот свет не спроста. - Но Лугофер так и не смог положить конец заклятой вражде, - напомнила. - Т’хальмевей скрылись с материка на остров, а бывший герой и вовсе бесследно исчез. Женщина глухо хлопнула книгой, закрыв ее. - Тебе суждено довершить его дело, - и прежде, чем я сумела протестующе возразить, продолжила: - а я готова помочь во всех твоих начинаниях. В душе как-то щемяще заныло, коленные чашечки задрожали, а глаза стало слегка пощипывать. Эта незнакомая альба сумела подобрать те самые слова, которые я хотела услышать ещё от своей человеческой семьи. - Недавно умер человек, - напомнил о себе мой друг, возвращая с небес на землю. - Старшина с корабля, прибывшего недавно. Сибильда никак не подтвердила и не опровергла его слова, безучастной статуей стоя перед нами. Лишь фиолетовая ткань слегка подрагивала от циркуляции воздуха в помещении. - Нам нужно его тело, - как-то нервно довершил парень. - Я проведу вас к нему, - согласилась женщина, - и дам все необходимое. Даже помогу разобраться в древнем наречии для призыва анам. Но запомните раз и навсегда, шутки с равновесием чреваты и непредсказуемы. Вы можете заплатить цену и не получить ничего взамен или же получить, но не то, что запрашивали. Я знала, что предупреждение не заставит Ферхо отступить. Он был не просто одержим идеей, он знал, что если не попробует, то просто не найдет себе места в этом мире. А ещё, его брат помогал ощущать себя полным, завершенным, совершенным. Кто откажется от попытки вернуть былые чувства? Широкие белые свечи были расставлены полукругом и подожжены.Старый древний ритуал, где воск - это вера, светильня - надежда, огонь - любовь. На голову серолицему старшене был водружен венок из перьев, примявший русые тонкие волосы, облепившие виски. Форма украшения выбиралась не напрасно, гнездо - место, где вылупляется новая жизнь. И последний элементом значились гроздья белой акации, помимо важных свойств цветка, сама мраморная плита алтаря, прежде чем на него поместить тело, была натерта её смолой. - В самом начале нужно обосновать, почему это тело должно быть пристанищем для твоего брата, затем начать гасить одну за другой свечи, приговаривая вот эти слова - тонкая дрожащая ладонь раскрылась и на ней виднелся небольшой, но плотный листок. - Я написала транскрипцией и выделила гласные, куда необходимо ставить ударение. - Дматаир накинула глубокий капюшон на голову и отошла в тень, падающую от колонны. - Я не смогу вмешаться, что бы ни произошло. И ты, Айке Альбе, не должна. Дождавшись немого подтверждения Ферхо, я отошла в сторону женщины, стараясь подавить внутреннее волнение. А оно не покидала, и вместе с погружением помещения во мрак от затухания последнего фитиля - обязательное условие, обоснованное тем, что душа, должна не отвлекаться на другое свечение, кроме своего потенциального сосуда. Нервно наблюдая за тенью друга, я отслеживала, как он помазал лоб покойного пахучей жидкостью и не отпуская, притянул другую ладонь ближе к глазам, чтобы рассмотреть записи в темноте. - Анон дианнох а’динайнн тфт иьехфуил ан спиорад… - начал заклинать парень утробным тихим голосом. - Твой убийца, Эндо, вот он. В затылочной доле повеяло холодом. Против воли руки с ногами приняли боевую позу. - Диартаир, - это было зовом, обращенным к Эндо, а потом я заметила два горящих огонька, чей свет распалялся все ярче и с каждой секундой крик боли друга становился все больше. Я обнаружила себя, сдавленную в не по-старчески сильных руках сибиллы. А потом пришло осознание, мерцание бросают бывшие когда-то серо-зелеными глаза Ферхо. Но разве могут они у человека настолько сильно сиять, что часть, куда этот свет падает, становится различимой почти также хорошо, как при люминесцентной лампе. - Это мзда его, - прошептали рядом и я прекратила бесполезные попытки дергаться. Внезапно, все прекратилось и мы погрузились во мрак. Тело продолжало без движения лежать на алтаре в своем венке будто в насмешку. А у основания, прямо на полу, копируя позу старшины и цвет его лица лежал мой друг. - Очнись, - неверяще кинулась к нему, - Не смей умирать. От волнения руки перестали различать тепло или пульс. Мелко подрагивая, неуверенно дернула ещё раз плечо. - Да жив он, не мучай, - устало и со вздохом успокоила меня Морганика. - Просто без сознания. Не предпринимая попыток встать, спросила прямо оттуда: - Почему? Что конкретно меня интересовало? Почему ничего не вышло? Это было ясно по поджатым губам жрицы, которая осмотрела сосуд. Почему друг напоминает труп? Почему она меня удерживала? - Я не могу знать, когда все пошло не так, но метемпсихоз нельзя спланировать. - Что с ним? - кивнула в ноги. - Шок и сильная боль сделали свое дело. Нахмурилась. Сибильда стала собирать свечи и другие ингредиенты, готовясь к скорому отпеванию. - Не волнуйся, скоро он придет в себя. - Небольшая пауза и более тихое: - Правда, прежним больше не будет.