Полёт хищной птицы

26 кайлиха 953 года от объединения племён Нам нечего есть, но мой живот все равно раздуло, теперь не скрыть от посторонних глаз свое состояние. Эл пытается поддерживать, постоянно рассказывает про какого-то основателя Умберто и его людей. Будто те помогают всем, нужно только подождать. А я и жду, ведь больше ничего не осталось. Отрывок из дневников Сейлан Сибильды

Небо было настолько яркого бирюзового оттенка, что при поднятии глаз вверх, зрительные органы начинали болеть и слезиться. Солнце все также проникновенно грело землю, не думая скрыться на время за облаками. Даже ветра от Сумеречного океана, или как его называют т’хальмевей - Фэрж Эдар-Шолас, не чувствовалось вот уже несколько дней. Наступил жаркий брадан. Я сидела возле постели Ферхо и старалась не ужасаться при виде кровоподтеков и опухлостей, которые скрываются под лоскутом белой марли, обмотанной вокруг лица. Лишь видимый горделивый нос да и вся нижняя часть выдавала в этом потерянном человеке Ферхо, скрытого в полумраке палаты. - Тебе нужно поесть, - в который раз уговаривала, поднося чашу с тертым овощем к рукам. Парень опять оттолкнул посудину, не удосужившись ответить. Немолодично звякнула ложка. Расстроенно встала и отнесла подношение к стеклянной столешнице, на которой уже находились капли и часть нетронутого завтрака. - Нужно промыть раны, - осторожно заметила, предугадывая реакцию, а та не заставила себя долго ждать. - Уйди. - Ферхо... - Я сказал, уйди, - ещё громче. - Но если не промывать, они загноятся! - обернулась, еле сдерживая отчаяние. Нельзя показывать слабость раненому животному, вот и тут схожая ситуация. - Воон! Вопль друга был похож на грозный рык запуганного изможденного зверя, побитого жизнью, и мне стало очень грустно, в бессилии вышла из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь. В отличие от привычных автоматизированных, здесь они все затворялись вручную или магически. После обряда по метемпсихозу прошло три дня, но никакие лечебные травы, человеческие медикаменты или же альбийская магия не помогли вернуть зрение приятелю. Белковое свертывание не успело произойти в то время как начался необратимый некроз тканей, отмирание конъюнктивы и склеры. Есть небольшая вероятность, что когда ожоги сойдут, то хрусталики можно будет попробовать восстановить, в случае если роговица не успеет приобрести белесый и непрозрачный цвет, но сибилла предупредила - не стоит лишний раз строить воздушных замков и то, что забрали духи, вернуть, как правило, нельзя. Вот такая вот плата, чтобы получить возможность дозваться мертвого, другое дело, что по словам жрицы, сам Эндо не захотел идти на контакт. Слепой Ферхо - насмешка судьбы, как и само понятие “одинокий близнец”. Первая вылазка из Григоида сумела разрушить его жизнь настолько, что меня постоянно терзает чувство вины, но находится в этой комнате, терпеть унижение, только для того, чтобы заткнуть в себе терзающее и рокочущее ощущение, отдает чем-то эгоистичным. Но и в сложившейся ситуации нашелся пусть и слабый, но все же плюс, повелитель снял с меня комендантский час, видимо перестав считать друга за человека, достойного опасения. Утешает ли это? Ни капли. Пройдя между двумя густыми раскидистыми кустами семейства розовых, вдохнула терпкий аромат, красных, пока ещё закрытых, бутонов. Привычная, едва заметная, дорожка, ведущая от домика целителей, знакомо расстелилась под ногами, поднимая вверх. Пользовались ею редко, так как в отличие от мощеных широких тропинок, проложенных для перемещёний по холму Айке-Альбе, найденная мной бороздка была труднодоступной и заросшей сорняками, однако более короткой и неприметной, что иногда мне было просто на руку. Оставшись наедине, начала терзать себя не только будущим Ферхо. Другу безусловно не повезло, но он сильная личность, хоть и считает иначе, вбив себе в голову, что без брата его лишился лучшей части. Выкарабкается при любом исходе. Тем более, что Морганика мне призналась при доверительном разговоре сразу после того, как врачеватели высказали неутешительные прогнозы, если парень окажется незрячим, она возьмет его на воспитание в кондотелум. Полноценной служительницы из Ферхо не выйдет, в связи с половой и расовой принадлежностью, но сильный дар телепатии позволит развить в нем мастерство жречества. Вот уже сколько времени меня не покидает чувство бесполезности. Ведь основная цель, по которой я приехала на остров состояла в том, чтобы узнать, кто мой биологический родитель, раскрыть секрет Д.Р.У.Г.а, но я так и не смогла подобрать момента вывести Фер-Альбе на этот разговор, не нашла зацепок тайного помощника. Прошло четыре с половиной анимала, а Яртикада Айке не сдвинулась с мертвой точки, впрочем как всегда. Двадцатое брадана обещало наступить через несколько дней. Т’хальмевей заметно занервничали от осознания важности момента, а я от скорой встречи с отцом, который взял с меня обещание выйти на бларан кальи к началу церемонии. Это ли не подходящий момент для объяснения? Неформальная обстановка должна несколько лучше располагать для чистосердечного признания, если такое вообще возможно по отношение дивному народу. Обогнув небольшую площадку по неровной дуге, вывернула к подножию возвышенности, на которой расположилась красивая резная беседка, полюбившееся мне с первых дней жизни на Эмек-Амир Ханане. Пройдя в высокую арку, оплетенную по кромке спиралями цепкой лианы, обнаружила там Зенерву, бездумно ковыряющуюся коготком в побелке у перил. Взгляд сосредоточенный, спина напряжена, несмотря на это осанка оставалась правильной. - Маит, - поздоровалась, невольно напугав девушку. - Яртикада Айке, - моргнула та и присела, подтверждая мою непростую кровь. - Не ожидала, что здесь кого-то могу встретить. Спутница Эсенджениуса была весьма приятна, возможно оттого, что чрезмерно молода и неопытна. Т’хальмевей имеют несколько ступеней зрелости и лишь пройдя все из них, альб может считаться по-настоящему взрослым. Однако первое время было странно наблюдать внешне абсолютно возмужалых индивидов, ведущих себя как дети. Вот и здесь, выпуклые глаза были затянуты дымкой мечтательности, пухлые чертополоховые губы чаще всего слегка приоткрыты, оголяя кончики белых клыков. - Люблю здесь бывать, - решила сказать на немного подтянутом о’силибриен хоть что-то, иначе создавалось какое-то неловкое ощущение себя не в своей тарелки. - И я, - подтвердила девушка, продолжая прерванное дело. Хотелось узнать причину хандры или просто уйти. всё-таки слова и действия Ферхо опять привычно нашли слабые места и задели. Я понимаю, ему тяжело, он несчастен, но срываться на близких - себя не уважать. - Где Эсунджениус? - сделала вид, будто оглядываюсь в поисках. Целая гамма чувств сменилась на ещё непривычном держать маску лице. Стало ясно, кто имеет тлетворное влияние в данной ситуации. - Он, - резко сглотнула Зенерва, вжимая голову в плечи, - готовится к празднику. Не знаю, почему предстоящие торжество настолько сильно преобразило поведение альбов, но многие из них стали вести себя более импульсивно, нервно что ли. Обычно сдержанным существам такая политика поведения не была к лицу, заставляла впадать в когнетивный диссонанс, будто передо мной обычные люди в теле т’хальмевей. - Три дня осталось, - кивнула, присаживаясь на деревянную скамью, - а Вы готовы? Так как с пассией Льопе мы не состояли ни во втором, ни в первом личных кругах, говорить с ней более бесцеремонно не позволяло мое воспитание и её жизненный устой. Непривычные изумрудные глаза моргнули, а после и вовсе скрылись под дрожащими веками. - Ты не поймешь, - тихо в сторону, а потом судорожное: - Ох, я не подумала! Девушка встрепенулась и как-то совсем по-детски махнула руками, нарезая круги внутри беседки. - Мы не.., - начала, - ну ты понимаешь. Наблюдая за потугами шокированной собеседницы, всё-таки попыталась её успокоить, как-то разом ощущая некий разрыв поколений между нами. Мне уже на днях исполнилось сорок девять лет, в то время как альбе несколько больше, но именно я понимала, должна брать ситуацию в свои руки, иначе сейчас весь этот нелепый разговор заведет ещё куда пострашнее. - Нечего переживать, пустое. - Но это же…- заломила в нерешительности руки девушка, нарушая всевозможные границы. - Теперь нужно дать мьённ. - Голова опущена, плечи ещё более покатые, чем раньше. С этим она, безусловно погорячилась. Фамильярное обращение, конечно, является нарушением ценимых тхальмевей границ и равносильно позору, но из-за такого пустяка разбрасываться магическим словом? Однако решила не возражать лишний раз. Мне даже искренне стало жаль Зенерву, но от возможности обзавестись ещё одним альбом в дара бхабхта слишком опрометчиво отказываться. Все же девчонка и правда нарушила кое-какой этикет, что для т’хальмевей равносильно тому, что уронить собственное лицо в грязь. - Я не буду этим часто пользоваться, - предупредила, уже привычно наблюдая за чужими сцепленными руками и протягивая свои. По коже прошелся разряд тока, слабый, едва уловимый, сразу после произнесения ритуального “о’йн”. Первый раз с Льопе ощущался иначе, возможно все дело в природе магии, которой обладает сближающийся с тобой альб, но сейчас с этим прикосновением ощутила приятную дрожь и тепло, разливающееся в воздухе. Присев обратно на скамью, так как для обмена специальными рукопожатиями нужно было занять вертикальное положение, расслабленно откинулась на высокий бортик беседки. - И что же тебя всё-таки тревожит? - при переходе из внешнего круга на внутренний на долю секунды начинаешь улавливать мысле-образы другого человека и я поняла, что возможно стоит опасаться выходить на равнину и все не так просто, как кажется в теории. - Боишься, что вы не станете парой? Попыталась посочувствовать, но понять до конца не смогла. Единственное наверное, что мне досталось от моего отца, это неумение чувствовать. Я сейчас говорю не про осознание дружеского долга, силы родственных связей и прочее, а именно про романтическую направленность. Все же, чтобы не происходило у нас с Икаром, судя по тому, что твориться внутри девушки, несравнимо с любовью, описываемой в книгах. - Очень боюсь, - кивнула она, - кльятхъ а’гельях деалан-де нерушим и если он произойдет с другим, то ты не сможешь перечить судьбе. - Её шартрезные глаза блеснули. - Я знала пару, которая распалась после ночи на бларан кальи и опасаюсь, что Сидмон встретит другую нареченную. Личное имя моего островного учителя стало мне известно сразу после обряда, но все равно звучало непривычно. Впрочем знать Зенерву как Арлету мне тоже пока в диковинку. Нахмурилась, пытаясь понять: - А почему считаешь, что бабочка выберет именно ему не ту? Расстояние между нами немного сократилось, будто действительно какие-то фреймы стерлись. - Мой возраст мне впервые позволяет выйти и участвовать в обряде. Однако я не знаю ни одного случая, чтобы в самый первый раз кто-то встретил суженного, это скорее потехи ради. Почувствовала некое облегчение. всё-таки появится в священном месте я обязана по приказу повелителя, а вот прийти туда, не участвуя в основном обряде невозможно. На самом деле сама мысль того, что какое-то насекомое может вершить мою судьбу и выбирает бетрояд, то есть пару навеки, как-то откровенно не радовало. Но по возрастным нормам я вряд ли старше своей новой знакомицы, то есть по её же словам приду на равнину просто так, поэтому одной проблемой меньше. Осталось продумать речь для Фер-Альбе и можно не опасаться празднества. - А что будет, если Эсунджениус найдет бетрояд и это будешь не ты? - решила дать собеседнице высказаться полностью. - Мы перестанем общаться, - прозвучало грустно и еле слышно. - Ты наверное не до конца сумела понять нашу природу, - Зенерва привстала, поправляя длинное платье. - Т’хальмевей настоящие только в чиид бхабхта. Когда кльятхъ а’гельях деалан-де касаются цветков двух бетрояд, они автоматически становятся близки настолько, что ближе подпустить просто некого. - Подняв лицо навстречу теплым лучам жаркого солнца, продолжила: - Я никогда не перейду в другой круг Сидмона без ритуала. Мы помолчали вместе с птицами, которые внезапно перестали петь. Поднялся прохладный ветерок, приносимый с побережья. Небо преобрело ватные неоднородные очертания, благодаря скопившемся на нем бедесым облакам. Заморосил легкий дождик, будто прыскающий в лицо пульверизатор, мелко колол холодными струями кожу. Расстались мы с девушкой без лишних слов, просто понимая, что дороги у каждого разные. Я вернулась в выделенные покои гостевого дома и наконец с удовольствием захлопнула ставни. На полу успела скопиться небольшая лужа, а в комнате пропал удушающий запах жары. Проведя ладонью по остывшему покрывалу с вензелями серебристых оттенков, расположилась на своем двуспальном ложе, довольствуясь редкими минутами покоя. Настроение Ферхо колебалось от плохого до мерзкого, поэтому возвращаться в больничное крыло не хотелось, а занятия с Льопе все ещё имели статус временно отложенных до празднества, которое буквально на днях должно было разразиться. Впервые предоставленная самой себе, но запертая в покоях, я погрузилась в неясные думы о предстоящем ритуале и разговоре с отцом. Так может стоит вывести его на откровения, попросить признать мой статус и тогда я сумею обрести хоть какое-то положение в обществе и не бояться, что завтра меня, подобно легенде об островах Камантатуе выбросят с Эмек-Амир Ханана и превратят в камень. В день, когда на острове зажглись первые разноцветные огни, вторя осыпавшим небо, словно драгоценными камнями темно-синий бархат, звездам, заканчивалось двадцатое брадана. Бутоны розовых окончательно раскрылись, поднясь всеобщей сказочной атмосфере чего-то нереального. С самого утра этого знаменательного дня я начала нервно подрагивать от каждого постороннего шума. Даже когда служанка постучалась в двери спальни, а после внесла большой белый чехол, почувсовала легкое нервное головокружение. - Что это? - не сумела сдержать восклицания, раскрывая молнию и приподнимая внешнюю тканевую часть и видя серебристое переливание и томное мерцание в теплом освещёнии комнаты. - Фер-Альбе распорядился подготовить Вас к вечеру, - быстро отчиталась молоденькая альбийка с красивыми зелеными волосами, собранными в пучок на затылке. - После ритуала будет бал, поэтому в неподобающем наряде появляться моветон. Пришлось признать правоту и прозорливость здешнего правителя. В моем шкафу было всего лишь два привезенных комплекта комбинезонов из Григоида, пара юбок с блузами, которые великодушно были пожертвованы мне, и одно легкое платье больше напоминающего ночную комбинацию, видимо для дома. В таком на светские рауты отправляться точно не стоит. Коротко поблагодарив, вызволила из плотного чехла струящееся великолепие в пол, тонкие бретельки были плетеными, спина открытая, широкий пояс на талии. К вечернему образу в дополнение шли туфли на тонкой шпильке без платформы. Открытый нос добавлял им какую-то изюминку, но длина каблука откровенно пугала. Распустив волосы, лишь у висков заплетя тонкие косички, смотрела на свое отражение в зеркале и действительно любовалась. На людских землях моя контрастная внешность казалось мне поистине пугающей: выпуклые своиные глаза с вертикальный кошачим зрачком, большие губы, длинные уши, которые в постоянном движении, брови нереальной формы, выгнутые к вискам. Но сейчас при должной окружающей среде я начинаю находить удачные моменты и в цвете своих очей, и в выразительности двуцветных волос. Когда за окном зазвенели тонкоголосые колокольчики, на негнущихся ногах спускалась по ступенькам гостевого дворца вниз на гранитную дорожку. Если я и боялась заблудиться, то зря. Постепенно в сторону океана стали выходить некоторые представители расы т’хальмавей. Никто не оглядывался по сторонам,а целенаправленно держал путь на одну из самых живописных полян острова - среди хвойных деревьев мягким ковром стелиться изумрудная трава с характерных наклоном к юго-западу, её листья и стебли, игриво танцующие над поверхностью почвы будто собрались в единый лоскут зеленой материи, это и есть бларан кальи - парадоксальное место, цветущее раз в год в эту ночь, когда ойке-блат показывает свою сердцевину лунным бабочкам для опыления. Постепенно народ подтягивался и выбирал затерянный в траве стебель, на котором скрывался неразвернутый околоцветник. К одному из них подошла и я, не делая особого упора, где он будет расположен. На самом деле все мое внимание было отвлечено на то, чтобы глазами найти Фер-Альбе, который и позвал меня на данный ритуал, но почему-то повелителя все не было, а время приближалось к началу, это было видно по редким перешептываниям и общей нервозной атмосфере. Вот на поляну впорхнуло целое облако деалан-де, чьи тонкие крылья светились внутренним светом, выделяя из ночного мрака. Это луна подзаряжала лучистой энергией, воспринимаемой глазом. Они летали над головами, спикируя и снова поднимаясь ввысь, пока не выбирали лишь им одним ведомое растение. Постепенно стали слышны слова мьённ и я увидела, как образуются пары альбов. Зрелище всего действа было странное, но притягательности у него не отнять. Буквально под самый конец одно из насекомых садится на мой выбранный цветок, а после через секунду вздымается к своим товаркам и скрывается из виду. Потеряно заозиралась по сторонам, не понимая, как вообще такое возможно. Я что, сейчас, выходит, тоже участвовала во всей этой непонятной традиции избрания бетрояд?! А на какой цветок прежде садилось это создание, как отследить? - Яртикада, - грассирующее “р” поползло мурашками по спине и я резко обернулась. Серебристый в тон костюм с высокими сапогами, убранные тугой лентой волосы, но главное блестящие аметисовые глаза напротив в обрамлении густых черных ресниц. Повелитель Кедеэрн протягивал мне сцепленные для мъённ руки. - Что? - совершенно непонимающе вдохнула, несколько заторможенно смотря на мраморные пальцы, сплетенные между собой. Кедеэрн был сегодня безумно красив и статен, поэтому неудивительно, что все альбы на бларан кальи обратили на него полные возхищения взгляды. - О’йн амлах э годео, - расширил заключения клятвы хозяин холма, взяв мои руки в свои. Несколько запоздало отшатнулась, понимая, что мы только что вошли в первый личный круг с собственным отцом и с ужасом посмотрела на родителя, который совершенно не разделял моей реакции. Как такая ошибка вообще могла закрасться? Я не могла обрести дар речи. Мысли судорожно скакали в голове, пытаясь найти логическое объяснение поведению Кедеэрна и других представителей т’хальмевей, а также терзаться сомнения по поводу правильности перевода. Наверное мне нужен Льопе, чтобы подробнее расспросить про обряд и значение чиид бхабхта. Мой отец был поразительно учтивым в этот вечер и подал мне руку для того, чтобы вся процессия медленно двинулась в оборудованный для дальнейшего празднества дворцовый зал. Освещённое огромным количеством канделябров, отражающихся в зеркальных панелях, овальное помещение с большими окнами во весь рост казалось ещё более громоздким. Цветочные композиции украшали круглые столики, где можно было присесть и отдохнуть в кругу твоего второго круга. Испытывая неловкость от того, что мы расположились центрально, у всех наведу, я оглянулась на свою тетю Хендрику, сидящую по левую руку от повелителя. Её лицо абсолютно не вызывало никаких эмоций, лишь короткие косые взгляды, бросаемые из-под челки давали понять, как она удивлена выбору высших сил. - Ты официально признана как Айке-Альбе, - нагнулся к самому уху мужчина и прошептал на о’силибриене. Резкая смена поведения повелителя смущала и коробила. Еле заметно кивнула, продолжая оглядывать собравшихся. Кажется, разговор о моем статусе и отцовстве Кедеэрна нужно поднять, как можно быстрее, но пока мы находимся в столь людном месте это абсолютно невозможно сделать. - Что-то не устраивает? - нотки недовольства слышутся вместе с тоном, которым он в тронном зале отзывался о некорректном поведении Ферхо. Немного накренилась в сторону, чтобы прошептать в ответ: - Поговорить нам нужно. Специально старалась избегать в речи перехода на личное местоимение второго лица, пытаясь таким образом держать подобие дистанции. Танцующие т’хальмевей это что-то дивно завораживающее. Пластика движений гармонирующая с их природной величественностью была наложена все те медленные па, что когда-то изучали в имперское время в сумме с легкими акробатическими элементами. Музыка искрилась и закручивалась под звучание духовых и струнных. - Поговорить? - Кедеэрн искусно приподнял правую бровь, но после кивнул, соглашаясь. - Все после празднества. Нервно поерзала на своем стуле, понимая, что с каждой минутой усидеть в этом месте все сложнее. Лица сменяли друг друга, все подходили, знакомились, делали вид, что до этого просто меня не встречали. Кажется, новый неизвестный статус заставляет со мной считаться весь гордый дивный народ. Однако до конца выявить свое положение в социуме не представлялось возможным без дополнительной информации. Что мне известно о “кльятхъ а’гельях деалан-де”? Древнейший ритуал выбора партнера на всю оставшуюся жизнь. Так как сами альбы очень закрытая раса, то и впускать кого-то в свою жизнь они самостоятельно бояться, а тут вроде с одобрения высшей силы, то есть лунных бабочек, олицетворяющих образ оборотной богини Дану, им выбирается наиболее подходящая вторая половинка, тот, кто войдет в первый круг и покинет его только вместе с твоей смертью. По сути бетрояд включает в себя сразу несколько ролей - любовник, друг, родственная душа, соратник. Обмениваясь мьённ, вы становитесь ближе, чем это возможно себе представить, но как я могу быть чем-то таким для повелителя, тогда как занимаю нишу его дочери и мы вообще-то имеем родство, причем тесное? Торжество подошло к концу вместе с первыми лучами, поднимающегося солнца. Как только алым маревом затянулось небо, желтыми прожилками проталкивая свет, дворцовый зал начал пустеть. Когда приличия позволили покинуть праздник, Фер-Альбе коротко кинул в мою сторону, чтобы я следовала за ним. Никаких шокирующих телесных контактов или повторных взглядов. Пришлось поторопиться, чтобы нагнать на повороте у длинной галереи и не упустить из виду монаршую фигуру. Каблуки стучали по каменным плитам, вырезанных из слябов, эхом отдаваясь на пустынном длинном коридоре. - Я запер, - ответив на мой вопросительный взгляд, после паса рукой и явственного ощущения вибрации силы в воздухе, пояснил Кедеэрн. Благодаря внутренним сенсорам, доставшимся видимо от альбийской крови, я чувствую магию на расстоянии вплоть до того, что могу предугадать, откуда будет нанесен удар. Это умение раскрылось во мне с приближением на Эмек-Амир Ханан, как впрочем и множество других мелочей, облегчающих жизнь. Важно кивнула, присаживаясь на предоставленное кресло. Повелитель остался стоять, наливая себе в бокал изумрудную жидкость. Мне он предлагать не стал, видя как последние пару часов борюсь со сном и держусь лишь на одном упрямстве, чтобы не уйти в свои покои и не отдохнуть после трудного дня. Заведя руку с фужером за спину, мужчина поставил ногу на низкий табурет с перламутровой дутой подушкой, предназначенный для кресла. - Спрашивай, - поторопил Кедеэрн, проведя пальцами по собранным за спиной волосам. Лицо безэмоциональное, холодное, губы плотно сжаты, подбородок заострен и чуть выпирает вперед. В голове мысли путались. Так бывает, когда много дней носишь в себе идею, но когда приходит нужное время, абсолютно не знаешь, как её преподнести. - Кто я тебе? - слова слетели быстрее, чем успела их взвесить. Выпрямившись, Фер-Альбе подошел к стеклянной столешнице, осторожно поставил хрустальную посудину на нее и развернулся всем корпусом. Выражение не изменилось, лишь в глазах появилась какая-то неясная тень. - Нареченная. Мы оба молчали с минуту или две, боясь нарушить момент. Сердце громко стучало, оглушая меня, дыхание сделалось прерывистым, хотя я все также сидела не шевелясь, даже когда мужчина в пару шагов сократил это расстояние. - Но.., - попробовала начать, но голос не слушался, сорвался. Он нагнулся, обхватив ладонями лицо. Длинные холодные пальцы практически полностью объяли голову, фиксируя, не давая отклонится. Я наблюдала будто находясь под водой, как Кедеэрн склоняется, прижимает к себе и целует. Это был странно, неправильно, но настолько чувственно, что если бы я не сидела, то точно упала. Картинка перед глазами поплыла, пришлось сомкнуть веки. Наши губы разъединились также внезапно. И вот, он уже стоит с бокалом в руке в другой части комнаты и с удивлением взирает на мою растерянность и полное бездействие, хотя внутри оно все кричит и просит хоть как-то себя повести. Рефлекторно дотронулась до зудящих кожно-мышечных складок, но видя, как аметистовые глаза напротив жадно наблюдают, тут же отдернула руку. - Но ты ведь мой отец, - едва сдерживая, прошептала, зная, что услышит. Самообладание в его присутствии почему-то всегда меня покидало, делая безвольной куклой. Сердце на миг замерло, чтобы забиться с удвоенной силой. Вдруг звонко с придыханием в комнате раздался абсолютно ирреальный смех Фер-Альбе. Вздрогнула и подняла глаза, чтобы заметить, как повелитель в несвойственной ему манере закинул голову назад и искренне, почти весело начал гаганить. - Отец? - немного успокоившись, но театрально потирая сухие глаза ладонью, не выдержал Кедеэрн. - Я?! Отбросив в сторону никому ненужное сейчас осмысление ситуации с поцелуем, в порыве внезапной злости вскочила с места и невольно сжала кулаки. Да какое он право имеет высмеивать меня? - Я конечно лиитфхола - полукровка, - совсем освоившись в о’силибриен, проговорила, - но в моем создании участвовали двое - мужчина и женщина. Прикусив губу, постаралась дышать ровнее и сесть обратно. - Да, и почему-то ты решила, что породил тебя я? - сделав глоток неизвестного напитка, протянул мне прозрачный фужер повелитель. - Или подходящих на эту роль мужчин сложно найти? - издевательски ядовито протянуто. Против воли вспыхнула, хотя и представляю, как смотрятся красные пятнна на мраморной коже, отдающей голубым сиянием. Явно смехотворно. - Не решила, - раздраженно протянула, приняв подношение и опрокидывая одним глотком все содержимое. Приятная сладкая жидкость смазала горло и огнем разлилась по желудку. - Так как других мужчин Айке-Альбе нет, то логично предположить, что это ты. - Логично, - кивнул, забирая опустевший фужер и относя к столику. - Но это не я. Нахмурилась и вцепилась в подлокотники. - То есть? - понимание не хотело и не могло достичь моего сознания. Кедеэрн медленно подошел и присел рядом на ручку кресла, беря мою подрагивающую правую конечность в прохладные ладони. - То и есть, в тебе наша кровь от моей сестры - Бин альбы Хендрики. - На мгновение губы превратились в косую линию. - Лиция взбалмошная девчонка, занимающая свой пост просто потому, что я пока не вступил в брак. - Резкое поглаживание сменилось пожатием. - Но скоро ты займешь место хозяйки холма, нужно лишь подготовить соответствующие бумаги и провести церемонию. Мои глаза едва-едва не выскочили из орбит, так и норовя это сделать. - Ты мой дядя? - только и смогла выдавить из себя. Облегчение было мимолетным. Возможно то, что он мне не отец хоть как-то успокоит мою совесть, взбунтовавшуюся по поводу поцелуя. Но как быть с тем, что мне нравится свой собственный дядя? А ведь внезапно вспыхнувшие чувства я больше не могла отметать как это было раньше, сваливая все на плохое самочувствие. С первого взгляда я будто бы что-то потеряла и обрела разом, но ни к Икару, ни к кому-либо ещё у меня не было схожих переживаний или были, но все это будто стерлось. - Т’хальмавей закрывают глаза на такие мелочи, когда сама Туате ден Данан благословляет нас. - И видя то, что никакого отклика сказанные слова во мне не пробудили, добавил: - Айке-Альбе это не просто монарх, это и сила и мощь всего народа. Нас избирает магия, поэтому никто не станет порицать выбранную кльятхъ а’гельях деалан-де. Перед глазами невольно всплыл образ моей биологической родительницы, очень далекой, ещё более недоступной, чем сам повелитель. Но если альба моя мать, то… - Кто тогда настоящий отец? Кедеэрн нехотя выпустил мое запястье, чтобы с силой схватить за плечи и поставить на ноги. - Об этом можно поговорить и завтра. Протестующе стала вырываться, понимая, что каждая клеточка тела наливается свинцом, сон начинает морить и кажется напиток содержал аналог гормона эпифиза мелатонина или нечто подобное с седативным действием, иначе почему я не могу вымолвить ни слова? С удовольствием вдыхаю теплый мускусный аромат в районе мужской ключицы и отключаюсь.