life is happiness

john murphy – the end

Разоренные улицы сверкают пустотой. Ханбин, чтобы не шуметь, обходит несколько мертвецов стороной, а потом бежит на восток, гулко стуча каблуками по сухому асфальту. Нереальная духота давит воротником на шею. Несколько домов он пропускает сразу, не желая тратить и так драгоценное время, которого у них в совсем малом количестве. Их ждут, в них верят, и Ханбин не может подвести. Вернее не мог, сейчас он в этом не уверен. Неожиданные вещи случаются, и они пугают, но к ним нужно привыкнуть, как привыкаешь к проблемам взрослой жизни. Ханбин думает, что семнадцать лет – слишком ранний возраст для взрослых проблем со всеми вытекающими, законы обернулись против людей, а система разрушилась. Теперь каждый сам по себе. Вирус, что пришел с юга (Ханбин с некоторыми выжившими узнал это три месяца назад), создан людьми. Об этом стоило догадаться и раньше, но глупая вера не дает встать против своей же природы. Ученые даже после собственной смерти вполне осознанно продолжают убивать всех без разбору, будто сокращая население. Массовое истребление уже перевалило за миллиарды. Ханбин останавливается возле стены полуразрушенного дома и оглядывается по сторонам, как постоянно велит делать Чживон. Слева мелькают двое, а справа, кажется, чисто, но Ханбин в этом не уверен. Тихое рычание раздается со всех сторон уже более полугода. От него не сбежать, просто стоит научиться различать откуда и сколько метров до верной гибели. Он еще раз проверяет местность на наличие толпы и выходит из укрытия, которое даже не заслуживает этого звания. Города никогда не станут теперь спасением, проще прятаться в лесах или на холмистой возвышенности, с которой можно наблюдать за всей территорией. Их группа скитается по всему континенту в поисках безопасного места, но пока без прогресса. Всюду их встречает пустота и разорение. Сон по два часа и вечное недоедание теперь неотъемлемая часть жизни, но жаловаться никому не приходится. В ушах стоит противное чавканье, когда Ханбин заходит в гипермаркет, чтобы найти припасы хотя бы на два дня. Двое ублюдков под прилавком доедают какого-то парнишку, и Ханбин, доставая нож, убивает их по очередности без шума и с полным безразличием. Просто воткнул в голову каждому, шепча о успокоении их душ, потому что привык так действовать. Все словно на автомате: достал, убил, пошел дальше. И больше ничего. Магазин оказывается более, чем пустым, если не считать пару банок консервов, одиноко стоящих в углу по чьей-то воле. Ханбин кладет все в сумку и идет дальше вглубь. Следом за ним эхо шагов.

***

Чживон кидает взгляд на уходящего Ханбина, пиная покрышку их найденного форда. Не хорошо, конечно, считать найденное своим, но это теперь в правилах жизни. Заяви права, и это станет твоим, пока не отберет кто-то еще. Чживон садится на теплый бордюр тротуара спиной к домам, не чувствуя безопасности. Но его ли? Пульс медленно отсчитывает время его жизни. Неожиданно радио прорезает мерзким шипением и помехами тишину и сразу же стихает. Чживон чувствует, что это не к добру, и дело пахнет жаренным. Теперь вообще не смешно. Банка колы по прежнему светит надписью, отливая на солнце чем-то нереальным, а Чживон вспоминает последний вечер его спокойной и вполне нормальной жизни. Сосед с внуками, тетушка на скамейке и алое солнце, которое уже тогда предвещало закат человечества. Чживон просто не догадался о таком повороте. А смог ли вообще? Алюминиевая банка ложится в ладонь, приятно грея кожу. У Чживона истерика только от одной надписи "Жизнь – счастье!" и нервный смешок. Разве этого заслужили люди за все их недостатки? Или Бог снова решил испытать их вторым потопом в виде мертвых, что больше никогда не станут живыми? Чживон вытирает тыльной стороной ладони пот со лба и смотрит на ровную полоску горизонта. Они сейчас где-то там, еще не на небе, но уже и не на земле.

***

Оттуда, куда недавно ушел Ханбин, раздается ровно три выстрела. Чживон подскакивает с места и бежит, как никогда в своей жизни не бегал, ведь Ханбин не мог стрелять просто так. Значит, что-то явно случилось. Чживону страшно. Ему жутко страшно, он не готов к еще одной потере, особенно если этой потерей будет взбалмошный Ханбин с закидонами стервы, что постоянно ебет ему мозги 24/7. Пожалуйста, дождись, пожалуйста. У Чживона в руке та самая банка, у Чживона в руках сейчас жизнь дорогого для него человека, и он сильно боится опоздать к тому, что преследовало его по ночам в кошмарах. Ханбин находится в центре толпы ходячих мертвецов на полуразобранном пикапе, прислоненном к стене небольшого дома. Чживон смотрит на его глупые попытки выжить и впервые теряется. Мертвецов слишком много для них двоих. Ханбин ловит его шокированный взгляд, возвращаясь к началу всего. Чживон тогда точно с таким же взглядом завалился в его дом с ног до головы в крови, перепугав маленькую Ханбель. Ханбин никогда не забудет, с каким сумасшествием он собирал их вещи, беря только необходимое для выживания, не нагружая сумки до отвала, а Ханбин пошел за ним, даже не посмотрев назад, потому что дом уже не был домом. – Не смей! Слышишь, не делай этого! – кричит Ханбин и вытирает выступившие слезы грязным рукавом, но Чживон его не слушает, будто в тумане бежит к домику, с силой толкая и так сломанную дверь. Она с грохотом ударяется о стену, привлекая к себе часть ходячих, Чживону совсем не до них. Ему все равно. В голове лишь одна мысль "спасти, спасти любой ценой". Он поднимается на второй этаж, захлопывая дверь детской комнаты и подпирая ее тумбочкой на всякий случай, а потом через окно вываливается на крышу козырька, задев куски стекла из рамы. Дверь принимает многочисленные удары и толчки, а Чживон еле переставляет ноги, подходя ближе к краю крыши. Ханбин поднимает голову и злобно смотрит куда-то сквозь него. – Зачем... Чживон просто улыбается, ложится на живот и подает руку. Ханбин стоит без движений. – Мы оба умрем, или ты не видишь?! Чживон упрямо держит руку вытянутой, то и дело стряхивая ручейки алой крови в стороны. – Я должен... – Не должен! – Ты... нужен мне... – Я тяну вас вниз, - говорит Ханбин и хватается за руку, упираясь ногами в шершавую поверхность стены и делая первый толчок. Чживон поудобней перехватывает его ладонь. Мертвецы внизу сбиваются в стаи по обе стороны, оттесняя машину от дома, тем самым оставляя Ханбина без твердой опоры под ногами, их руки тянутся вверх, хватая Ханбина за штанину, из-за чего Чживон резко подается вперед. Ханбина трясет от паники, потому что рука уже полностью липкая и мокрая от крови Чживона, его ладонь то и дело выскальзывает из ладони друга. – Чживон-а, все кончено? Ханбин криво улыбается, доставая пистолет и простреливая голову самому бешеному ходячему. Он не видит смысла и дальше цепляться за жизнь, потому что Чживон не сможет его вытянуть, а мертвецы снизу не дадут выжить. Ханбин делает попытку и упирается второй ногой в стену. Пистолет выпадает из рук в толпу, и Ханбин хватается второй рукой за край крыши. Для Чживона все происходит неожиданно, нога Ханбина соскальзывает неожиданно, рука из его руки тоже исчезает неожиданно, так же как и толпа поглощает в себя его тело. Осмысление приходит не сразу. Чживон смотрит на свою ладонь, а потом вниз. – Беги, придурок! И защити Ханбель, пожалуйста, – Чживон слышит который выстрел за этот день и теряется в пространстве, словно растворяясь в этом хаосе. Больше ничего значимого нет, и он рад бы уйти вслед за ним. – Ханбин! – сквозь рыдания кричит Чживон. – Ханбин, и ты уйдешь после слов "Ну и катись к черту"? Тебе хватит этих слов? Тебе хватит того, что я сказал не всерьез?! Ты дурак, какой же ты дурак! Чживон резко достает пистолет и стреляет без разбору в толпу под ним, но не понимает, что поздно. Так не должно быть... Красными разводами все откладывается в памяти. Он не имеет право давать волю чувствам, но сейчас именно тот момент, когда Чживон ревет, как ребенок, не скрывая ничего. Он яростно стучит кулаками по крыше и заваливается на спину, воя от острой боли в сердце в небо, надеясь, что его хоть кто-то услышит.

***

– Чживон-оппа, а где братишка? – В хорошем месте, малышка. Чживон смотрит потерянным взглядом на выживших и, ничего не говоря, уходит под ветвистое дерево.